Ксения Черногорская – Лев (страница 24)

На пару секунд задумываюсь.

— Ну, потому что это некрасиво. Невежливо.

— Пиздец, — вздохнув, качает головой он. — И почему же это некрасиво и невежливо?

— Потому что это — грубые слова.

— Какие именно? — усмехается он.

— Матерные, — прищурившись, сухо отвечаю я.

— Ну, какие конкретно?

Он издевается?

— Вы прекрасно знаете, какие, — отвечаю я.

— То есть, вы прям боитесь их произносить, да?

— Ничего я не боюсь, — хмурюсь я. — Просто они мне не нравятся.

Снова короткий внимательный взгляд.

— Ну, вы же даже в качестве примера не можете ни одного назвать.

— А зачем?

— Заметьте, Олеся, вы уходите от ответа. И знаете почему?

— Ну и почему?

— Потому что вы его не знаете. Ответ этот. Вам просто сказали, что это плохо и вот вы это повторяете. Ретранслируете, если хотите.

— Нет знаю, — горячо возражаю я.

— Ну и почему?

— Что "почему"? Я уже потеряла нить разговора.

— Почему. Это. Плохо. Такой вопрос.

— Потому что это — ругань, Лев. Бранные слова. Вы вроде не маленький, чтобы вам такое объяснять.

— А с чего вы это взяли? Что это ругань? Вы, например, охуеть, какая красивая. И что, я ругаюсь, по-вашему?

Хмурюсь.

— Да, ругаетесь.

Усмехнувшись, он качает головой.

— Я никого не ругал сейчас.

— Хорошо, — я поворачиваюсь полубоком к нему. — Ну и почему нельзя сказать "очень красивая", а не то, что вы сказали? М?

— Потому что вы, на мой взгляд, не "очень красивая", а "охуенно красивая".

Морщусь. Вздыхаю. Смотрю в сторону. Снова вздыхаю. Он несносен. Поворачиваюсь к нему.

— И в чём разница, по-вашему?

— По-моему? — быстрый взгляд.

— Да-да, по-вашему.

— По-моему, она огромна.

— Это не ответ, — качаю головой я. — Вот, по-моему, разницы нет. Точнее, есть.

— Вы уж определитесь, — ухмыляется он.

— Она в том, — говорю я, — что если сказать "очень", то это звучит приятно. А если сказать… ну… в общем, так, как вы сказали, то…

— Неприятно? — взглянув на меня, спрашивает он.

Взгляд откровенно насмешливый.

Вздыхаю.

— Менее приятно, — чеканю я.

— Зато более искренне.

Что возразить на это я не знаю.

— Мне дико интересно, как вы трахаетесь, — вдруг произносит он.

Вроде задумчиво произносит, но я даже опешиваю. Отвыкла от того, что он вот так общаетесь.

— Вот прям дико интересно, — продолжает он. — Тоже по правилам? Которые вам кто-то когда-то навязал?

— Лев, — строго говорю я. — Вы сейчас правила дорожного движения соблюдаете?

— В целом — да, — ухмыляется он. — Но иногда — нет.

— Плохо, — говорю я, — что иногда нет.

— Почему?

— Потому что это опасно?

— Не, — качнув головой, возражает он. — Вы не поняли. Все правила, что касаются безопасности, я соблюдаю неукоснительно. Вопрос: при чём тут обсценная лексика?

— При том, — хмурюсь я. — Вы бы стали говорить с ребёнком матом? М?

Он смеётся.

— Причём здесь дети вообще?

— При том, что вы при детях наверняка, ну, я надеюсь, по крайней мере на это, не стали бы говорить матом. И получается, что вы прекрасно понимаете, что ругаться — нехорошо.

Он качает головой. Снова останавливает перед перекрёстком машину и тоже чуть поворачивается ко мне. Внимательно смотрит в глаза. Каждый его взгляд сейчас — такой. Изучающий. Чуть ли не пристальный. Но я этот взгляд выдерживаю.

Вздыхает.

— Олесь.

— Что?

— Как вы относитесь к сексу?

— В каком смысле? — настороженно спрашиваю я.

— В самом прямом.

— Если в общем?

Вздохнув, качает головой.