Ксения Черногорская – Девочка Аллигатора (страница 25)

– Ты поняла меня, нет? – тон холоден, а глаза едва не сверкают.

Вздёрнув подбородок, жгу его взглядом. На губах терпкий и горьковатый привкус крепкого табака.

Отхожу на шаг, встав на самый край бассейна. За спиной – толща голубой воды.

– Ешё раз , – еле сдерживаясь, чтобы не нахамить ему, цежу я, – так потребуешь от меня подобного, я тебе пощёчину влеплю. Понял меня?

Он ухмыляется.

– Ты в такой манере будешь с кем–нибудь другим говорить.

– Я скорее кому–нибудь другому сиськи покажу, – отвечаю я.

Ухмылка не пропадает с его лица. Он медленно качает головой.

– Нет. Ты будешь показывать сиськи только мне.

– Ага, – говорю я. – Щщаз.

– Бля, – хрипло рычит он. – Ты меня сейчас выведешь нах.

– Гопник проснулся? – насмешливо спрашиваю я. – Или лексикон закончился?

Его взгляд был бы страшен, если бы в нём не было такой явной насмешки.

– Херли ты пытаешься воевать со мной? – жёстко спрашивает он.

– Херли ты общаешься со мной, как с шалавой? – отвечаю я.

Мне уже не страшно. Пусть делает, что хочет. Меня достало это всё. Отчаяние какое–то безбашенное, и больше ничего. Убьёт? Ну, значит, убьёт.

– Потому что ты хамишь мне, – цедит он. – И я тебе очень не рекомендую продолжать.

– А по–моему, – отвечаю я, – это ты мне хамишь.

Он надувает щёки и резко выдыхает.

– Тебя так задело то, что я вновь хочу увидеть твою грудь?

– Нет, – качаю головой я. – То, что ты, общаясь со мной, не способен думать ни о чём, кроме секса, это я уже поняла. И, веришь–нет, уже не задевает. Меня не устраивает форма общения.

Качнув головой, он несколько секунд смотрит в сторону. Потом снова мне в глаза.

– Сударыня, – нарочито иронически произносит он, – могу ли я полюбопытствовать, столь же прекрасны ваши перси, как я то себе нафантазировал, пока в лесу российском пытался обуять свой инстинкт размножения?

– Столь же, – отвечаю я.

Он ухмыляется.

– Ну и характер... Просто пиздец какой–то...

– Какой есть, – говорю я.

Пытаюсь обойти его. Он ловит меня за руку и разворачивает к себе.

– Куда?

– Переодеться. В купальник.

Отпускает руку. Угрюмо смотрит перед собой.

– Хочу тебе сказать одну вещь, – прежде чем уйти в дом, произношу я. – Да, я слабая, по сравнению с тобой. Но опять же – лишь телом. И имей в виду, что если твой подчинённый снова решит выполнить какое–то подобное твоё поручение, он получит то, что хочет. А ты – нет.

Аллигатор стремительно срывается с места и хватает за талию. В одно мгновение взмываю в воздух. Падаю на широкое плечо животом. Пытаюсь сопротивляться, но бёдра мои прижаты сильной рукой, будто прессом.

Аллигатор разворачивается, и, направившись к дому, принимается звонко и чувствительно шлёпать меня по заднице. Она то и дело будто вспыхивает из–за ударов его огромной ладони. Два шага – шлепок. Два шага – шлепок. Два шага – шепок.

– Отцепись от меня, нахрен! – ору я. – Отвали от меня, я сказала!

Два шага – шлепок. Два шага – шлепок.

Задница у меня уже просто пылает.

– Отвали, урод! Отвали! – срывая горло, ору я.

Сжатыми кулаками бешено долблю по его пояснице, пытаясь вложить в эти удары всю силу, какую только могу.

– Отцепись от меня, ты слышишь, нет?!

Ему похрен. Идёт и идёт. Молча.

Проходит через патио и заносит меня в дом.

Глава 19.

Зайдя, он бросает меня на кровать.

Упав на спину, упруго подлетаю вверх, а потом остаюсь лежать на постели.

– Будем лечить твои нервы сексом, – произносит он, сурово глядя на меня.

В пару секунд снимает рубашку, обнажая мощный рельефный торс с огромными ручищами, и отшвыривает её в сторону.

Приподнявшись на кровати, пытаюсь понять, есть ли в доме кто–либо, кроме нас.

Потом смотрю на него. Красивый, гад. Красивый и очень. Но это не значит, что...

Качаю головой.

– Нет, – говорю я. – Секса не будет.

Он замирает. Смотрит на меня так, будто я произнесла какую–то ересь. Усмехается, демонстрируя это.

– Не будет, – повторяю я. – Максимум – изнасилование.

Тряхнув головой, он садится на край кровати.

– Послушай, Оксана. Я понимаю, что у тебя сложный характер. Правда, понимаю. Понимаю также, что ты придумала себе, будто я – какой–то неадекват. Но я привёз тебя сюда не для того, чтобы воевать.

Приподнимаюсь и сажусь на постели по–турецки.

– У меня нормальный характер, – говорю я. – Просто ты не считаешь меня человеком.

– Чушь, – прищурившись, говорит он.

– Нет, – качаю головой я. – Я для тебя – вещь. Ты привык к тому, что девушки делают всё, что ты говоришь. Что приказываешь им. Что твоя власть – безгранична. Что ты можешь позволить себе любую выходку и это будет воспринято нормально. В порядке вещей. Но я – не из этих девушек.

Молчит. Слушает.

– Не из тех, – продолжаю я, – что составляют твоё окружение. Мне от тебя ничего не надо. Понимаешь? Вообще ничего. Ни платьев, ни драгоценностей, ни дорогих автомобилей, ни Шри–Ланки, ни секса. Ничего вообще.

Молчит.

– Ты дважды похитил меня и в который раз пытаешься поломать. Ты давишь своей властью, своей силой, да банально тем, что я ничего не могу в тех условиях, которые ты создаёшь. Но я не стану отдаваться тебе по собственному желанию. Ты меня можешь только изнасиловать.

Играет желваками. Ну, окей, позлись, тебе полезно.

– И я тебя уверяю, господин Аллигатор, безымянный мужчина, я не проникнусь тобой в результате этого. Даже если снова кончу. Даже, если не один раз. Я тебя только возненавижу. Потому что ты станешь человеком, который пытается уничтожить мою личность. Моё самоуважение.