Ксения Черногорская – 10 000 € за ночь (страница 7)

— Вы кофе какой хотите?

— Капучино, если можно, — ответила я.

Олег прошёл мимо пустующих столиков и у барной стойки, показав два пальца, что-то сказал подошедшему к нему официанту. Тот кивнул, взглянул на меня, прошёл за стойку к кофемашине и принялся готовить напитки. В это время Олег, звякнув дверным колокольчиком, вышел на улицу.

Спустя минут пять он вернулся. Как раз в этот момент официант поставил на наш столик две чашки капучино с прикольными рисунками сердечек на пенке. Кофе был очень ароматный и я, почувствовав его приятный запах, тут же придвинула чашку к себе. Добавив сахар из маленьких бумажных пакетиков, принялась размешивать его, легонько звякая тонкой золотистой ложечкой.

Олег сел напротив, внимательно на меня глядя. Будто изучал, будто старался запомнить мою внешность. Меня это немного смутило.

— Что-то не так? — взяв себя за ещё влажный волнистый локон и быстро взглянув на него, спросила я. — Я испачкала волосы?

— У вас… на лице… У вас тушь потекла, Катя. Её лучше смыть. А волосы — убрать в хвост. Чем скромнее вы будете выглядеть в полицейском участке, тем охотнее вам пойдут навстречу.

— У меня резинки нет, — посетовала я. — Всё в сумке моей, которую этот урод спёр…

Олег встал из-за стола со словами:

— Погодите, сейчас я спрошу у персонала. Может у них есть.

Не успела я возразить, как он уже ушёл к официантам. Спустя минуту вернулся и положил на стол передо мной оранжевую резинку.

— Простите, но другой у них нет.

Резинка выглядела новой и что отдельно порадовало — чужих волос на ней не было.

— Эта вполне сойдёт, — кивнув, сказала я.

— Что-нибудь будете ещё? — спросил Олег. — Может ещё капучино?

— Я ещё этот не допила, — улыбнулась я.

— Тогда идите приведите себя в порядок, а я пока попрошу счёт, — сказал Олег. — Уже скоро утро и мне надо ехать.

— Хорошо, — встав, сказала я, а потом, выйдя в проход, на всякий случай уточнила:

— Но вы ведь проводите меня до отделения полиции? Я просто даже не знаю, где оно здесь.

— Спросим, — сказал он. — Не переживайте.

— Хорошо, — ответила я и ушла в туалет.

Действительно тушь потекла, размазалась и несмотря на то, что я умылась — вид у меня был конечно аховый. Я привела лицо в порядок, высморкалась и сделала тугой конский хвост. Без расчёски он конечно получился с «петухами», но всё равно выглядеть я стала намного опрятнее.

— Отлично, — одобрил Олег, когда я вернулась за столик. — Так намного лучше.

Мы немного помолчали, пока пили капучино. В сон клонило уже неимоверно, и я была очень рада тому, что Олег предложил кофе — нужно было ещё как-то связно и доходчиво объяснить полицейским, что со мной произошло у здания вокзала и написать заявление.

Официант принёс счёт, Олег расплатился картой и увидев, что я допила кофе, быстро допил свой и встал.

— Пойдёмте? — предложил он.

Я кивнула, и мы вышли из кафе.

В лицо пахнуло прохладным ночным воздухом с мешаниной запахов, большинство из которых были неприятными: какой-то еды, чего-то кислого, выхлопных газов и канализации. Я почувствовала слабость в ногах и с удовольствием ухватилась за галантно выставленный Олегом локоть. Меня повело в сторону, и картинка вокруг будто бы поплыла.

— Что с вами? — спросил Олег будто бы откуда-то издалека. — Вы в порядке?

— Да… — пробормотала я, едва не теряя сознание. — Наверное…

Слабость охватила всё тело, у меня подкосились ноги, в глазах совершенно потемнело, и я провалилась в небытие.

Глава 7

Комната в особняке

Утреннее солнце мягким тёплым светом заливало комнату. Слышалось мелодичное пение птиц, будто бы соревнующихся между собой в певческом искусстве. Ветер нежно колыхал белоснежные занавески, прикрывающие распахнутое настежь окно. За ними виднелись неясные контуры зелёных деревьев.

Абсолютно голой, не прикрытой ничем, я лежала на чуть измятой голубой простыне посреди огромной кровати, стоящей в центре комнаты. Рядом находилось скомканное мною во сне тонкое хлопковое одеяло. Голова моя покоилась на мягкой невысокой подушке, от которой ненавязчиво пахло лавандой.

Как только я вернулась из небытия в явь и осознала себя обнажённой, я схватила одеяло и, прикрывшись им, села на кровати, поджав колени к подбородку и оглядываясь в поисках одежды.

Единственная дверь в комнату, массивная и дубовая, была закрыта. Кроме кровати в этом небольшом помещении располагался только резной деревянный шкаф с узорами и тонкий металлический торшер с округлым бумажным плафоном коричневого цвета.

Обернувшись одеялом, я встала и босиком прошла к нему. Распахнув дверцу, увидела свою одежду аккуратно расправленной на вешалке. Нижнее бельё находилось рядом, на полке. Кроссовок не было.

Я быстро оделась и, ступая босиком по мягкому бежевому ковру, подошла к окну. Отодвинула в сторону занавесь и выглянула наружу. С высоты третьего этажа я увидела огромный английский сад с широким, уходящим вдаль, изумрудно-зелёным газоном. Вокруг высились сосны, много, много сосен. Рыже-коричневые стволы и опушённые игольчатой зеленью ветви. Две из них росли метрах в десяти от дома, их ветви я и увидела сквозь трепещущие на ветру полупрозрачные занавески. Вдали, за пологим салатовым холмом, сверкала яркими белыми бликами синяя речка. Ещё дальше в мутной голубоватой дымке виднелась полоса хвойного леса. Кругом были только луга и сосны. И никакого намёка на присутствие другие людей поблизости — ни домов, ни хозяйственных построек, ничего.

Стало очевидно, что Олег привёз меня в какой-то особняк на отшибе, посреди дикой и прекрасной природы. Я выглянула ещё больше и посмотрела вниз. Спуститься отсюда и убежать не представлялось никакой возможности — стена гладко шла вниз вплоть до самой каменной кромки у травы. Более того, на этаже ниже окон не наблюдалось.

В волнении я отошла от окна, вернув колыхающуюся на ветру занавесь на место. Подошла к двери и аккуратно взялась за ручку. Комната оказалась запертой, чему я совершенно не удивилась. И всё же сам факт этого напугал меня ещё сильнее. В раздумьях, что же делать дальше, я села на краешек кровати. Идей не было. Я целиком и полностью зависела от незнакомца, который имел наглость похитить меня.

Встав, я вновь подошла к окну и выглянув наружу окончательно убедилась, что там никого нет. Вернувшись к двери, принялась отчаянно долбить по ней кулаками и требовать, чтобы меня выпустили.

Спустя пару минут, в перерыве между грохотом ударов, я услышала какой-то неясный шум и, прислушиваясь, остановилась. До меня донёсся тихий звук чьих-то приближающихся шагов. Я быстро оглянулась и увидев торшер, выдернула вилку из розетки. Вооружившись им, встала так, чтобы из-за распахнувшейся в комнату двери, неожиданно ударить прутом вошедшего Олега, чтобы после выбежать во двор и найти где-нибудь помощь. По крайней мере спрятаться до поры до времени в сосновых лесах.

Шаги приблизились и затихли. Послышалось звяканье ключей, а затем шорох в замке и щелчок отодвинувшегося в сторону язычка. Я ещё крепче вцепилась в ручку торшера. Сердце от волнения бешено колотилось в груди.

Дверь отворилась, и я изо всех сил обрушила сверху на вошедшего тяжёлый железный прут торшера. Раздался тонкий, высокий вскрик и к моим ногам, с шумом и дребезгом разбивающейся посуды, роняя поднос с фруктами и посудой, упала пожилая черноволосая женщина.

Яблоки и персики покатились по полу комнаты, некоторые закатились под кровать. Осколки разбившегося графина и, судя по всему, овального стеклянного стакана лежали в разлившейся на ковре красноватой жидкости. Прикрыв голову руками, женщина застонала и повернувшись ко мне испуганным, морщинистым лицом с огромными глазами и тонким крючковатым носом, стала что-то умоляюще лепетать на незнакомом мне языке.

Подобного я не ожидала. Оторопев от внезапно нахлынувшего чувства вины, я непонимающе уставилась на поверженную пожилую женщину. И она воспользовалась моим замешательством. Чуть поднявшись, резко подалась назад, вскочила и, выбежав из комнаты, захлопнула за собой дверь. И только тут я поняла, что, как минимум, могла забрать у неё ключи.

Я отбросила в сторону, стукнувшийся об пол торшер и метнулась за ней. Дверь не поддалась. Я повернулась к ней спиной и, обхватив голову руками, медленно осела на пол. Всё, что я понимала — меня похитили. Я стала пленницей.

И тут я снова услышала шаги. Другие. Размеренную тяжёлую поступь, заставившую меня отпрянуть от двери и повернувшись к ней лицом, сжаться в комок.

В комнату вошёл Олег. Только теперь он производил совсем другое впечатление, нежели там, в привокзальном ресторанчике, где сделал своё предложение о работе. Теперь он был похож не просто на состоятельного джентльмена, но на холодного надменного миллиардера, который привык презрительно смотреть на плебс с высоты своих капиталов и власти. Он был аккуратно причёсан, волос к волосу — хоть на обложку журнала о модных мужских стрижках в раздел «Классика, с аккуратным тонким пробором слева». На его красивом прямом и тонком в переносице носу сидели тончайшие очки в золотой оправе с небольшими прямоугольными стёклами и смотрел Олег немножко поверх их. Его губы, ранее казавшиеся мне тонкими бледными, теперь выглядели куда полнее и розовее. Он просто перестал их поджимать от волнения. Здесь он явно чувствовал себя на коне.