Ксения Черногорская – 10 000 € за ночь (страница 17)
И вот этот душевный раздрай вдруг стал сменяться каким-то невероятно трепетным осознанием исходящей от него мужской нежности, от которой я как-то сразу дико прибалдела, растворившись в чудесных, очень-очень приятных ощущениях. Олег стал ласкать меня кончиками пальцев, гладить ими мою шею, целовать её, целовать плечи, верх спины, кончиком языка дразнить мочки ушей, скользить им по шее вниз, к ключице, от ключицы к ключице, ниже, к краю балконета и вот бюстгалтер под его умелыми пальцами расстегнулся, а мои соски — стальные просто от напряжения — он обхватил губами и по очереди принялся тихонько посасывать, да так, что голова моя закружилась от блаженства, а всё тело охватила нежная, сладкая и тёплая истома…
Странная то была ночь. В интимном полумраке мы долго целовались на чёрной шёлковой постели, он шептал не моё имя и его пальцы поначалу касались только моих лица и шеи. Потом он позволил себе чуть более откровенные ласки, но всё же по прежнему был столь осторожен, что будто робок. Тем не менее мне так понравились его воздушные, трепетные прикосновения, что когда он снял с меня бюстгальтер и приник губами к моей обнажённой груди — и от возникшего удовольствия я едва не вскрикнула — я поняла, что хочу большего и стала охотно отвечать ему горячими поцелуями…
Целуя мою грудь, он ласкал пальцами мой живот и спускался всё ниже и ниже, пока не коснулся набухших половых губ под чёрными кружевными трусиками. И я почувствовала, как изменилось его дыхание, когда он понял, что от его ласк я просто теку… Он задышал ещё более горячо, глубоко и страстно и от этого я возбуждалась ещё больше… Я и сама дышала также, в унисон с ним.
Не мешкая, он, дрожа от возбуждения, стянул с меня трусики, оставив только чулки и пояс с подвязками… Он быстро и умело надел презерватив и вскоре без труда вошёл в меня — и в этот момент я впервые позволила себе громко застонать от удовольствия…. Я обхватила руками его шею и во время бурного секса прижамалась всем телом к нему, ощущая пальцами его крепкие напряжённые мышцы. Он довольно быстро кончил, но я успела кончить вместе с ним… Буквально на излёте его оргазма…. Именно тогда, когда он, тихо прорычав имя, которое я временно носила, кончил в меня, меня и накрыло волной блаженства… Он вынул член, а я, повернувшись набок, поджала ноги к груди и зашлась в остаточных оргазменных сотрясениях…
А чуть после, глядя на его мускулистое тело, на капельки пота на волосатой груди, на кубики пресса, на широкие плечи, полуоткрытый рот и самое главное — ловя его полный нежности взгляд — я почувствовала странную вещь… Она даже напугала меня…
Я… захотела быть его Лерой.
Наверное с того самого момента моего первого с ним оргазма, я перестала болезненно воспринимать сам факт того, что он называл меня именем другой женщины. Самым главным было другое — я утопала в его нежности, она была какой-то безграничной, невероятной, фантастически трепетной… В ней нельзя было не утонуть. И я тонула.
Я влюблялась в его трогательную мужскую чувственность.
В его трепетные ласки меня.
В эту удивительную негу, в которую он меня погружал…
Он дарил мне чувство необыкновенного, свободного и приятного полёта…
После того, как он кончил, он не ушёл в душ. Он тихо опустился рядом и стал целовать мою шею. И я вновь захотела его ласк. Сотрясаясь от остаточных волн оргазменного блаженства, я снова балдела от его нежных поцелуев. В тот момент мне казалось, что всё в мире — какая-то нелепая выдумка, а настоящее — это только вот это наше с ним взаимное наслаждение друг другом.
Он легонько, нежно, кончиком языка лизал мою шею и мои уши, доводя до сладкой дрожи и благодарных постанываний от удовольствия…
Он сосал мои соски так, что я попеременно ощущала их как два уголька, крепких и горячих, от которых разливаются сладко томящие волны по всему телу…
Он легонько целовал мой живот, скользил по нему языком, и я содрогалась от приятных мышечных сокращений. Он ласкал меня так приятно, как это не умел делать никто из моих бывших…
Он покрывал поцелуями мою спину, облизывал внутренние стороны бёдер, гладил вверх-вниз кончиком пальца — нежно-нежно — меня по губкам, легонько потирал клитор, а потом усиливал движения и они превращались в какой-то изысканно-приятный массаж, в какое-то чистое блаженство… Он наращивал темп и я ярко кончала под его пальцами…
Я влюблялась в его ласки… Потому, что чувствовала себя любимой.
Да, именно любимой. И чувствовала я себя так впервые.
Все эти четыре часа мы ничего не ели. Только пили вино и воду, только ласкали друг друга и занимались этой странной любовью, в которой я играла роль другой женщины, а он обещал заплатить мне за это бешеные по моим меркам деньги… Но наша чувственность была искренней. Я это точно знала. Я это просто всем своим существом осознавала.
А потом он ушёл в душ и вернулся к постели уже одетым, на ходу застёгивая пуговицы своей сорочки. Он наклонился ко мне, взял пальцами за подбородок и нежно поцеловал в губы. Я видела, что он снова чуть не плачет, что он не хочет расставаться, но не посмела сказать ни слова, чтобы не нарушать наш уговор.
И он ушёл, тихо закрыв за собой дверь гостиничного номера.
На часах начинался пятый час утра.
Я ушла в душ и включила воду. Плакала, стоя под струями тёплой воды. Плакала потому, что почувствовала себя очень одинокой и несчастной. Плакала потому, что не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он остался со мной. Хотела заснуть в его объятьях.
Чуть позже, глядя в окно автомобиля на просыпающийся город в сизой утренней дымке, я поняла, что хочу повторить. И мне плевать, каким именем он будет меня называть.
Лишь бы снова также сильно любил.
Глава 15
Обалденный секс
Я и не предполагали, что у зависти так много вариаций. Просто даже не сразу распознала в себе это чувство. Хотя это и неудивительно, потому что я в жизни не подумала бы, что могу позавидовать умершему человеку. Это ведь в принципе звучит, как какой-то бред. Но я действительно завидовала этой умершей Лере. Серьёзно. Потому что ко мне ни один мужчина не относился так даже близко. Никогда.
Это было каким-то новым пониманием. Я будто бы вошла в какой-то привилегированный круг. И на то, чтобы осознать это, мне нужно было время.
Наверняка каждая из нас, глядя на фотографии красивых и успешных людей в Инстаграмме, ВКонтакте или Фейсбуке, нет-нет, да и подумает:
"Мне бы такую внешность, я бы тоже…"
Или
"Блин, мне бы столько денег, я б тогда…"
А мне некуда было смотреть. У неизвестной мне Леры не было странички в Инстаграмме. Я даже никогда не видела её фотографий. Я понятия не имела, как она в действительности выглядела. Понимала только, что стала на неё очень похожей. От этого и отталкивалась. Но в период после моего преображения и до этой нашей первой ночи с Олегом, я не завидовала ей.
А после этой ночи меня охватило чувство сильной зависти. Липкой, тягучей. Навязчивой. Неизвестно к кому.
К кому-то.
К некой женщине, роль которой я теперь играла.
К женщине, которую так сильно, так безудержно любили. Не играй я её роль, меня бы лично так не любили бы никогда.
Это осознание оглушало. Сбивало с ног. Вымораживало. Заставляло чувствовать себя человеком второго сорта.
Столько нежности, трепета и тепла мне не дарил ни один мужчина. Я просто обалдела от того, насколько любимой, желанной и значимой себя почувствовала.
И какой-то момент даже поверила в то, что я — эта самая Лера. Не знаю, как это случилось, но это имя мужским шёпотом я этой ночью иногда воспринимала, как своё. Мне очевидно так сильно захотелось стать столь желанным объектом мужского обожания, что я убрала в своём сознании границу между фантазией и реальностью. Так сказать, охотно вжилась в роль.
И впервые в жизни ощутила, что меня любит мужчина. Да так сильно, так искренне, так нежно, что даже голова кружилась от счастья и благодарности.
В ту ночь я отведала мёда, вкуса которого не узнала бы, скорее всего, никогда.
Да, я впервые в жизни почувствовала себя любимой женщиной. Это было во всём. Во взглядах. В шёпоте. В прикосновениях. В воздухе. Во всём.
И это было чудесно. Это было чудеснее всего на свете, что я знала раньше.
И это стало крутым наркотиком, на который я подсела с первой дозы.
Потому что я ощутила себя удивительно значимой. Важной до одурения. Умопомрачительно притягательной. Просто какой-то невероятной. Было чувство, что этот ласкающий меня мужчина — в лепёшку расшибётся, но сделает для меня что угодно. Что я лучшая на свете женщина. Вершина эволюции. Венец творения. Самая-самая…
Но довольно скоро, когда я уже подъезжала к особняку, вновь вернулось осознание того, что всё это я думала вроде как о себе, но на самом деле о той, чью роль играла. В глазах Олега отражалась вроде бы я, но видел-то перед собой он другую женщину.
А я просто была на неё похожа.
Точнее, стала, с его подачи.
И это понимание душило меня. Я вкусила искренней мужской любви, но на самом деле — я не имела никакого отношения к её объекту. Я была жалкой поделкой. Пластмассовыми цветами. Красивыми, но без запаха.
Меня, играющую Леру, мужчина просто обожал. Любил до умопомрачения, желал до одури, с ума сходил от нежности.
А меня, Катю, настоящую меня — не любил никто. И даже тётке моей было глубоко наплевать на то, как я теперь живу. Сдохла бы я сейчас — никто бы и не заметил.