Ксения Букша – Адвент (страница 15)

или время, там, шло

Олег стал больше бывать с Костей

у них были, конечно, совсем иные отношения

как раз такие, какие нужны были Косте

они никогда не смотрели друг на друга

никогда друг друга не вызывали

и в каком-то смысле Веро оставался, продолжался

он был между ними таким, каким они его

запомнили

их третьим невидимым другом

между прочим, Олег в какой-то момент тоже

застыл

и стал не слишком отличаться от Веро

потому что он уехал, и Костя

запомнил его таким, каким он был на момент отъезда

восемь лет назад (или уже девять?

Одиннадцать?)

да и Костя для Олега остался тем же

каким был когда-то

они, правда, видели друг друга на экране

но сквозь экран казались друг другу такими же, как были

между тем Олег немного переменился

в Канаде он стал ходить в зал, бегать и всё такое

а Костя перестал выглядеть настолько юным

хотя по-прежнему казался моложе

и теперь у них были дети

и много чего ещё изменилось,

если рассказывать с точки зрения материи

но для них ничего не менялось

и в этом смысле Веро, с которым дела давным- давно обстояли совсем иначе,

нормально вписывался в их компанию

в их кампанию по устранению реальности

почему бы и не быть Веро – таким, каким они его запомнили

с его кудахтаньем и мотанием головой, и с его издёвками

с его озарениями и перескоками с темы

на тему

и невозможными пари, и другими вещами

которые сквозь дымку времени кажутся

не такими резкими

не такими стрёмными

и, главное, то

как смеялся Веро,

будто от чего-то (от всего)

решительно отказываясь

со смехом

так какая разница, что я такое

«есть я или нет»

ничего не изменится, буду ли я в Канаде или там, где сейчас Веро

всё равно то, что на самом деле есть «я»,

единственно ценное, – это мои работы или то, что можно помнить

когда нет этого, то нет и меня,

даже если материя продолжает существовать

и, может быть, это лучше всего – избавиться

от здешних тревог, от вины перед всей материей

от вины, которая сопровождает

человека на всём его пути

и которую он тащит и копит, как мусор,

и нет места, где бы он мог избавиться

или во что-то новое переработать эту тяжесть

вот какая мысль, новая и тёмная,

вставала перед Костей

по мере того как близился день восьмого декабря,

день самоубийства его отца

4

Время подходило к десяти утра. На улице медленно рассветало. Дворник выскребал подворотню, и её своды усиливали лязг железной лопаты.