Ксения Болотина – Моя (страница 34)
Собравшийся народ гудел все сильнее, и в какой-то момент двинулся нам навстречу, но, не сделав и нескольких шагов, сначала согнулись в поклонах, а затем и вовсе попадали на колени. И только когда Айджи стали хвататься руками за голову, поняла, что с ними не все в порядке. Причем, не со всеми, а только с теми, кто осмелился приблизиться к нам со Снором.
— Что с ними? — обеспокоенно посмотрела на Снора и неосознанно прижалась к его боку, глазами выискивая опасность.
— Так на них действует моя сила. Они все об этом знают, но решили рискнуть, чтобы познакомиться с тобой, — его голос был равнодушным, а существам, стоящим на коленях, становилось только хуже.
— Прекрати, им же больно, — прижалась к нему теснее и. цепляясь руками за его локоть, попыталась заглянуть ему в лицо.
— Я это не контролирую, — вздохнул мой мужчина и, подхватив меня на руки, стремительным шагом стал отдаляться от толпы. Следом за нами шли его воины и пять очень настороженных клонов. Сначала не поняла, что мне показалось странным, а потом…
— А почему они не падают? — ткнула я пальцем ему за спину. — И почему мне не плохо?
— Все они воины и достаточно сильны, поэтому ощущают мою силу как нечто подавляющее, но не более.
— А я? Я не ощущаю ничего подавляющего.
— А ты моя пара. Моя сила тебя признала, и будет оберегать.
Все время, пока мы разговаривали, Снор продолжал идти, но как только я пыталась посмотреть куда, он мягко прижимал мою голову к своей груди, не давая мне осмотреться.
— Снор? — я начинала немного злиться.
— Ничего не бойся, я с тобой, — улыбнулся, а я напряглась.
На его лице так и было написано, что сейчас что-то…
— Снор! Чтоб тебя-я!!
Свободное падение закончилось так же быстро, как и началось. Мои внутренности, которые за время полета поднялись к самому горлу, резко ухнули вниз, вызвав резкий приступ тошноты.
— Влас! — грохнул Снор во все горло над моей головой.
Тихо застонала от усиливающейся тошноты и попыталась открыть глаза. Сделала я это зря. Яркие краски ослепляли и двигались в бешеном хороводе.
— Мой король, — послышался рядом незнакомый глубокий голос, и на мой лоб легла прохладная рука, окатив все тело освежающей волной.
— Моя королева, — все тот же голос обращался, судя по всему, ко мне. — Можно открывать глаза.
Отрицательно качнула головой. И так тошнит, а если открою глаза, то сразу же опозорюсь. В этот момент, поняла, что вроде как уже и не тошнит. Глаза открывала с опаской, ожидая хоровода красок, но на удивление все было в порядке.
Первым, что увидела, была мягкая улыбка на мужских, четко очерченных губах.
Улыбка стала отдаляться, и теперь я с интересом смотрела в золотые глаза, они смотрели по-доброму, с лукавыми искорками интереса, и явно были мне уже знакомы.
— Моя королева, — окончательно выпрямился и отошел на шаг мужчина.
— Что с ней, Влас? — послышался раздраженный голос Снора.
По связи до меня долетели отголоски ревности и недовольства. Мелькнула мысль позлить его сильнее, но тогда пострадает ни в чем неповинный Влас.
— Переход, мой король. Существа, не привыкшие к подобным перемещениям, могут реагировать по-разному. Королеве стало плохо. Тошнота. Я бы не рекомендовал ей в ближайшее время перемещаться на большие расстояния. Организму надо привыкнуть и подстроиться под подобные перемены и нагрузки.
Переход? Перестройка организма? Он врач? Перемещение! То чувство падения, скорее всего, им и было.
— Поставь меня, — немного отстраненно попросила Снора, все еще злясь на него.
Вот что ему стоило заранее меня предупредить? А я-то еще удивлялась, почему мы приземлились среди непролазных джунглей в то время, когда он говорил о целом городе, и даже не одном. Стояла, высматривала дома, пытаясь найти самый большой, по всем правилам именно в нем должен жить Снор.
— Тебе снова может стать плохо. Сейчас я отнесу тебя в постель…
— Поставь. Меня. На ноги, — я начинала злиться, а бесило меня то, что он ни в какую не хотел мне показывать этот переход. — Почему ты меня не предупредил? Почему не хочешь показывать переход?
— Смотри, — развернулся Снор, так и не спуская меня с рук. — Ты можешь на него смотреть и не вставая на ноги. А не предупредил… — замолк Снор, а я с недоумением смотрела на прозрачное нечто, очень напоминающее марево от жары. И что в нем такого? Зачем Снор его от меня прятал?
— Спасибо, Влас. Можешь быть свободен, — отпустил Снор все еще стоящего рядом с нами врача.
Тот слегка поклонился и ушел, сверкая золотом волос в лучах солнца.
— Хотел сделать тебе сюрприз, но если бы знал, что тебе станет плохо… — не договорил Снор и, аккуратно поставив меня на ноги, развернул в противоположную сторону от колышущегося марева перехода. — Через переход ты могла разглядеть его размытые очертания, а я хотел, чтобы ты сразу увидела его таким.
С трудом улавливая слова Снора, во все глаза смотрела на стоящее передо мной полностью прозрачное чудо и не могла оторвать глаз.
Не слишком огромный, но достаточно большой. Квадратный, полукруглый, низкий и высокий, с покатыми и остроконечными крышами. Его нельзя было назвать обычным, а ступить внутрь казалось святотатством.
— Он прекрасен, — восхищенно выдохнула, с трудом подавляя в себе желание подойти и прикоснуться.
— Оно, — обнял меня со спины Снор. — Сердце ЛарИны. Пристанище королевского рода.
— Пристанище? — я понимала его слова, но часть меня все еще отказывалась верить, что это чудо — дворец, в котором нам предстоит жить.
— Наш дом. И он жутко рад тому, что смог тебе понравиться, — улыбаясь, Снор подтолкнул меня вперед.
При приближении прозрачность нашего дома становилась все явнее. С каждым шагом я различала все больше и больше деталей. Вот в этом огромном зале как-то пусто. А здесь совсем не к месту дорожка красного цвета, больше бы подошла темно-зеленая. Эта комната совсем серая, а эта слишком желтая и яркая. Чем больше я смотрела, тем больше видела в нашем доме четкое разделение. Одна половина яркая, вторая более темная.
И все: стены, потолок, пол… даже крыши были прозрачными! «Наш дом», — прозвучали в голове слова Снора. Наш дом… наш…
И как в нем жить? Он же прозрачный!
Вся красота этого строения постепенно сходила на нет. Любоваться можно и даже приятно, но жить в таком? Увольте!
Земля под моими ногами задрожала, как и слегка потемневшие стены нашего дома.
— Наш дом перестал тебе нравиться. Почему? — нахмурился Снор, глядя на то, как все сильнее темнеет строение перед нами.
— Почему ты… — вскинула голову, но договорить он мне не дал.
— Сердце ЛарИны потемнело, оно расстроено твоей реакцией. Можно сказать, что оно сейчас плачет.
— Наш дом плачет, — заторможено кивнула головой. — Он живой и расстроен… Как можно жить в живом существе? — резко обернулась к своему мужчине. — В живом и абсолютно прозрачном!
— Так тебя всего лишь волнует его прозрачность? — расплылся Снор в улыбке, и даже стены нашего дома вновь стали прозрачными, а потом желтыми, красными, коричневыми, каменными, кирпичными, рельефными, гладкими и совсем не прозрачными.
— У сердца ЛарИны слишком долго не было хозяйки. Оно тебе радуется и с удовольствием примет тот вид, который будет для тебя приемлемым, — переплел он свои пальцы с моими и потянул к дверям дома.
В голове царил полный хаос. Так много всего, что еще немного, и у меня будет перегруз.
Замерла у ступенек, не решаясь на них ступить. Все никак не могла отделаться от мысли, что это не просто дом, а вполне себе живое существо. Такое же, как я, а если бы по мне решили потоптаться или вообще забраться внутрь…
Передернула плечами, и даже кожа покрылась мурашками.
— А если ему неприятно, что мы по нему топчемся? — перевела взгляд на первую ступеньку. — Мне бы было неприятно.
Снор стоял, молча, плотно сжав губы, а в глазах… да он едва сдерживался, чтобы надо мной не заржать!
А вот наш дом не сдерживался. Стены все сильнее звучали хрустальным перезвоном, все строение принялось переливаться яркими цветами, распахнулась входная дверь, и мне под ноги упала темно-зеленая дорожка.
— Сердце ЛарИны еще никого так к себе не зазывало, — тяжело дыша и делая перерывы между слогами, обратился ко мне Снор. — Ты ему очень понравилась.
С этими словами Снор все же не выдержал и, тихонько засмеявшись, подхватил меня на руки.
— Кроме меня и еще нескольких воинов сердце никого не подпускает близко к дому.
А тебя вообще зазывает. Такого не было уже… Даже мою мать приняло с трудом, и только после того, как отец с ней слился. Ты особенная, — последние слова Снор шептал с благоговением и таким жаром, что мне вдруг стало так неловко и приятно, а сердце зашлось быстрым бегом от волнения.
— Пойдем, я покажу тебе твою половину. Через несколько часов нам надо будет отправляться к жертвенному камню, а ты еще совсем не отдохнула.
Мой мозг закоротило еще на словах о моей половине. В голове тут же всплыла картина нашего дома, когда он еще был прозрачным. Значит, не просто так было разделение на яркие и темные цвета.
Снор, не замечая моего замешательства, медленно перерастающего в расстройство, быстро поднимался по ступеням, продолжая рассказывать мне о том, что на мою половину дома никто не сможет войти без разрешения, и даже он сам. А я медленно закипала.