Ксения Болотина – Беременна по контракту (страница 9)
«Пока не поживешь в бедноте, не начнешь ценить деньги».
Любил он повторять нам эту фразу. И в чем – то я с ним согласен. Вся наша четверка тогда была не более чем мелкими мальчиками мажорами. Неизвестно как бы сложилась наша жизнь, не пни он тогда Тоху.
Оставшись без жилья, машины и с минимальной суммой, он поначалу растерялся. Потом начал потихоньку вставать на ноги. У нас денег принципиально не брал, да и на отца своего не злился. Тот его еще в восемнадцать предупредил. Отучится и пусть идет своей дорогой.
Мы его тогда не понимали. Считали жестоким. И только со временем, встав на ноги узнали о том, что Тоха никогда не оставался один. Владимир Федорович знал о каждом его шаге и где считал нужным помогал, но так, чтобы сын об этом не знал.
Тогда, глядя на Тоху, все мы задумались. Его выгнал отец и он барахтался как мог, познавая жизнь с той стороны, с которой он ее никогда не видел.
Бедность, для всех нас это слово было таким далеким и по сути непонятным. Как можно понять то, чего ты никогда не чувствовал.
Сашка первый пошел за Тохой. Сказал, что тоже хочет знать чего стоит. Славка и я решили поддержать друзей.
Были времена, когда все вместе жили в крошечной комнате и по нескольку дней ничего кроме хлеба не ели. Образование и наши дипломы ничем не помогали. Мало выучиться, надо еще уметь и устроиться на хорошую работу не привлекая связи.
Прошло уже десять лет и мы до сих пор вместе. И сейчас, я просто не знал как мне поступить. С одной стороны друг, почти брат, а с другой девчонка.
Вчера, когда Тоха позвонил с просьбой, а потом и фотографию с данными скинул, я не придал этому значения. Ровно до того момента, когда мать не втащила в комнату перепуганную Яну.
Как под дых ударили. Не бывает таких совпадений. А с другой стороны, как бы она подстроила нашу с ней встречу? Ведь это я к матери только что заявился, а она тут уже больше года работает.
Жизнь коварна. Понял я после того, как проводил Яну домой. Мать и насмешила, и немного разозлила. Сколько ей не говори, а она все о внуках.
Яна мне понравилась. Я наконец – то понял, что в ней так зацепило Тоху. Она до смешного честная, гордая, настоящая и искренняя. Такие в нашем мире долго не живут, их быстро ломают. Кого – то прогибают, кто – то начинает прогибать сам.
У девчонки явно есть стержень, но она проиграет в борьбе с Тохой. Тот сначала дров наломает и только потом до него дойдет, но будет уже поздно.
Решительно захлопнул за собой дверь машины. Дальше оттягивать встречу не имеет смысла. Тоха и так уже на взводе. Так и не решив, какую долю информации ему выдавать, направился к его офису.
Надо приглядеться к подруге Яны. Некая Елена. Если они действительно настолько близки, возможно мы с ней сможем договориться.
АНТОН
Ждать больше не было сил. Все бесило, а в особенности то, что никак не мог выкинуть из своей головы эту чертову уборщицу. Вот что? Что в ней такого?!
Я не понимал. Мозг будто на повтор поставили. Стоит прикрыть глаза и тут же вижу перед собой ее округлую попку, обтянутую дешевыми джинсами. Или слышу дрожь ее голоса. А эти чертовы глаза…
Большую часть ночи вообще не мог заснуть. Хотелось орать от жуткого бешенства. Даже задумался сходить к мозгоправу. Бред же полнейший! Она мне никто. Таких сотни, тысячи.
Под утро задремал. Лучше бы вообще не ложился. Снова приснилась мать. Нежная, ласковая, любящая. Ненадолго хватило ее любви. Всего – то на семь лет. А потом исчезла, махнув хвостом. Хоть бы полслова написала. Ни-че-го!
Это потом отец выяснил, что она тусит на каких – то там островах с престарелым, богатым любовником.
От меня он ничего не скрывал. Рассказал все как есть. Не приукрашивая и без злости. Матери просто надоело жить с военным. И дома его нет и не богат.
Отец тогда долго ходил задумчивый, а потом отвез меня к бабушке. Обещал вернуться через год. Было обидно и страшно. Сначала мать бросила, теперь и отец. Но я верил и ждал. Перестать верить, означало сломаться.
И ведь дождался. А после все закрутилось. Отца видел редко и был он вечно уставшим. Потом бесконечные переезды. Трехкомнатная квартира, не большой дом и наконец – то трехэтажные хоромы.
А на мое шестнадцатилетие приехала она. Та, кого язык не повернулся назвать матерью. Засыпала меня подарками, а после, как ни в чем не бывало, начала вешаться на отца.
Она даже не спросила как у нас дела, как мы все это время жил без нее, как справлялись. Ей было на нас наплевать, эта женщина приехала за деньгами. Это понял и отец.
Два дня пил не просыхая, после того как прогнал ее.
И вот, спустя чертову кучу времени, мне снова приснился сон, в котором она уходит, смеясь мне в заплаканное, детское лицо.
Из раздумий вырвал подъехавший к офису Игорь. Все это время я стоял и тупо пялился в окно. Друг долго не выходил из машины, настолько, что еще немного и я бы сам вышел к нему.
Как только Игорь вошел в здание, плюхнулся в свое кресло и попытался придать лицу скучающее выражение. Так я и скучал, пять минут, десять, пятнадцать.
К черту!
Вскочил как в задницу ужаленный. Поверьте, я точно знаю о чем говорю, испытал как – то на собственной… шкуре.
Вылетаю в приемную, а там…
Пока я себе нервы накручиваю, этот ловелас несчастный с милой улыбочкой вьется возле Леночки. А та ему отвечает взаимностью. Глазки горят огнем, щечки раскраснелись и на губах загадочная, предвкушающая улыбка.
То же мне, не такая она. Хорошая. Угу. Опять повелся как последний придурок. Относился с уважением. Ни с кем не гуляет, с работы уезжает всегда с одним и тем же парнем.
– Может быть вам кабинет освободить? – прислонился плечом к косяку.
Хотел сказать спокойно, даже скучающе. Но судя по тому как эти двое вскинулись, ничего у меня не получилось.
– Здоров, Тох, – с улыбкой направился ко мне Игорь.
Пожал ему руку и прежде чем скрыться с ним в своем кабинете, выдал Леночке пару заданий. Раз есть время любезничать с мужиками, значит, она уже все сделала. А если нет. Что ж, ее проблемы.
– Проблемный клиент? – спрашивает, намекая на мое нервное состояние.
– Проблемные работники, – выдыхаю и потираю лицо ладонью.
Перед Игорем можно и не строить из себя спокойную глыбу льда, да и поздно, уже спалился.
– Так и не нашел себе помощницу?
– В процессе, – отмахиваюсь я от него в ожидании когда он начнет делиться со мной найденной информацией.
Не спешит. Демонстративно открывает дверь, внимательно осматривает пустую приемную и повернувшись ко мне вопросительно выгибает бровь.
Знаю его настолько, что могу с легкостью предупредить его вопрос.
«Серьезно? И где твой процесс?»
– Перевелись все переводчики? – спрашивает с серьезным лицом, а его голубые глаза бессовестно надо мной ржут.
– Всех поразили отцовские феромоны, – морщусь и нетерпеливо постукиваю кончиками пальцев по столу. – Надо было сменить фамилию.
– Что, тяжела жизнь миллионера? – ухмыляется Игорь, застегивая на себе куртку.
– Я не миллионер, – киваю ему на кресло напротив.
– Но будешь им, – отрицательно качает головой на мое предложение присесть. – Пошли, прокатимся.
Не дожидаясь моего ответа, медленно идет к выходу.
Подрываюсь следом, едва не забыв свою куртку. Что такого он узнал и куда собирается меня везти? Когда выхожу на улицу, Игорь уже сидит в заведенной машине.
– Тут не далеко, – кидает, едва я захлопываю за собой дверь и выруливает со двора.
– Просто рассказать никак? – прорывается наружу мое недовольство.
– Рассказ и сухие факты, не то, что тебе сейчас нужно. Вот сам все увидишь, прочувствуешь, вспомнишь, обдумаешь и надеюсь, примешь правильное решение.
– Угу, – бубню в ответ, ни черта не понимая.
– Собственно, мы уже приехали, – ставит меня в известность, глуша машину.
Осматриваю типовые, новенькие высотки. Обычный двор, ничего интересного. Краем глаза замечаю в отдалении низенькую пятиэтажку. Серую, грязную, потрепанную жизнью настолько, что невольно задаюсь вопросом. Как, что – то настолько уродливое оставили доживать свой век в окружении ярких новостроек?
– Помнишь, когда – то и мы в такой жили?
– Потянуло на лирику? – хмыкаю в ответ, а сам мысленно переношусь в ободранную комнату, которую когда – то делил с друзьями.
– Такое не забывается. Тяжелые были времена.
Все понимаю, воспоминания и все такое, но, что я тут должен был увидеть?