Ксения Богда – Ребенок от предателя (страница 33)

При упоминании Леши у меня внутри все переворачивается. Так непривычно из уст сына слышать это имя.

– Привозил, малыш. С ней все хорошо, и она идет на поправку. Её лапа намного лучше, и гипс сняли.

– А фотография? – Кирюшка складывает ручки на груди в умоляющем жесте и делает бровки домиком, чем попадает в самое сердце.

– Ох, Кирилл, я совсем забыла, что обещала тебе фотографию.

Сын тут же надувается.

– Но, может, они ещё придут ко мне, и я обязательно исправлюсь. Хорошо? Мамочка просто немного замоталась.

А ещё отвлекалась на Лешу и на наше прошлое. Которое память всегда подбрасывает так не вовремя. Да ещё и поведение Леши. Словно он постоянно в диком напряжении и пытается все вспомнить поскорее. Но, если честно, я и жду, и боюсь момента, когда он вспомнит. Он же тогда узнает про Кирилла. Про то, что это его ребенок.

И сложно представить, какая будет реакция. Даже несмотря на то, что я прожила с ним четыре года, я не могу предугадать, как он себя поведет и что будет делать.

Вечер мы проводит в тесной компании, Кирилл полностью доверяет нам выбор мультфильмов и довольно пожевывает всякие мармеладки и сушеные фрукты, с интересом глядя на экран телевизора.

Замечаю, что он начинает клевать носом и уношу его в кровать.

– Мам, я надеюсь, у меня появится папа. Мне бы очень хотелось папу. Может, на Новый год Дед Мороз подарит.

И сын засыпает, а у меня в горле разрастается комок, который я не в силах проглотить.

Возвращаюсь к жующей чипсы Кире и плюхаюсь на подушки, раскиданные по полу. Беру горсть еды и нервно запихиваю её всю в рот. Смотрю на экран телевизора, но не понимаю, что там происходит.

– Эй, – перед глазами пролетает ладонь сестры, – что случилось?

Вздрагиваю. Перевожу на сестру такой же невидящий взгляд и передергиваю плечами.

– Кирюшка попросил папу на Новый год.

Сестра удивленно моргает. Хмурится.

– А ты?

Раздражительно дергаю головой.

– А что я могу ему сказать? Что отцы не растут на деревьях? И их не приносит Дед Мороз? – упираюсь подбородком на кулаки и вздыхаю. – Вообще понятия не имею, как переключать сына с этой темы. Он все чаще вспоминает о том, что у него нет отца, Кира.

Стону, прикрываю рот ладонью и зажмуриваюсь. Хочется зареветь от несправедливости. Мой сын заслуживает отца, но я не могу сказать его отцу, что мы есть.

Сестра успокаивающе стискивает мою руку.

– Я все же думаю, что Леша вас вспомнит.

Поднимаю глаза к потолку и с шумом выпускаю весь воздух из легких.

– Ну и что это даст? Он нас в свое время уже бросил. Думаешь, возвращение памяти как-то изменит его отношение ко мне и к ребенку?

Сестра задумчиво потирает подбородок. Её глаза решительно вспыхивают.

– Ты знаешь, я бы на твоем месте ещё раз побеседовала с этой Вероникой, на которой он сейчас женат. У меня стойкое ощущение, что она чего-то недоговаривает.

– Ну и что это изменит, Кир? Он нас не помнит, а навязывать ему себя я не хочу. Не хочу поселять в нем чувство безысходности и какие-то обязанности перед нами.

– Ну он же вот вспомнил ваше свидание первое.

Угукаю. Это я успела рассказать сестре, пока мы занимались упаковкой вещей.

– Ну во-о-о-от, можно же пойти дальше.

Откидываюсь на диван и закрываю глаза. Боже, как же хочется уснуть и проснуться там, где у нас все было хорошо.

– Ник, я верю, что у вас все наладится. Он же явно что-то чувствует. На подсознанке понимает, что у вас было что-то гораздо большее, чем одно свидание.

Пожимаю плечами. Мне бы тоже хотелось в это верить, но реальность иная. Мы с Лешей, конечно, сблизились, но это не дает мне никакого права думать, что все станет как и прежде.

Четыре года…

Даже если он вспомнит, кто я такая, то это не вернет его чувств.

– А что Алик?

Кира перестает хрустеть чипсами. В комнате воцаряется тишина, от которой в ушах образуется вакуум. Открываю глаза и перекатываю голову, чтобы видеть профиль сестры. Кира стискивает губы и пялится в точку гораздо ниже плазмы на стене.

– Никаких гарантий с его стороны. Мне кажется, он ещё не повзрослел, Ник. Рано мы с ним решили пожениться. Ему ещё гулять хочется.

После этой фразы сестра болезненно морщится.

Пододвигаюсь к ней и обнимаю за плечи. Кира грустно улыбается.

– А я ведь верила, что у нас с ним получится нормальная семья.

И в этот момент у меня появляется стойкое ощущение, что Кира мне чего-то недоговорила.

Но я молчу. Принимаю решение, что дам ей возможность рассказать мне или промолчать.

– Я тебе не все рассказала, – Кира сцепляет пальцы в замок и вздыхает, – про меня и Алика.

– Если хочешь – рассказывай. Я всегда готова тебя выслушать, Кир.

Сестра поднимает на меня грустные глаза, и этот её взгляд ранит. Оставляет кровавый след на сердце.

– Я попросила у него ребенка, Ник. Я поняла, что очень хочу малыша от него.

Начинаю моргать, не желая расстраивать сестру ещё и своими слезами. Она сама с трудом сдерживается и нервно кусает губу.

– А он сказал, что рано. Что он не готов к семье в таком вот смысле.

Кира кладет голову мне на плечо и вздыхает.

– Поэтому я и приняла решение расстаться. Я не собираюсь тратить свою молодость на мужчину, который не готов к серьезности. К семье…

– Ты его любишь, Кир?

Сестра ничего не отвечает. Вздыхает, и я решаю, что не стоит давить. Скорее всего, любит, даже после расставания.

– Мне сложно без него. Ночью его постоянно ищу, обнять хочу, – шепчет, и я чувствую, как через мою футболку на плече просачивается влага.

Плачет…

Моя сильная сестренка плачет из-за того, что семьи не получилось.

– Эй, – кладу щеку на её макушку и стискиваю её руку, – у тебя все впереди. Ты молодая, красивая, успешная. И малыш будет, и муж любящий будет. Такой, которого сама захочешь. И не нужно вешать свой носик.

Кира фыркает.

– Да, ты права. Мне просто нужно время, чтобы смириться с тем, что я иду дальше, а Алик остается в прошлом.

Кто знает, кто знает. Может, и Алик не останется в прошлом. Но, конечно же, я не озвучиваю эти мысли сестре. Она сама разберется, что для неё важно и как жить. А я только могу быть рядом и поддерживать в трудную минуту.

– Спать? – аккуратно интересуюсь после того, как глаза начинают слипаться. – Сегодня сложный денек был.

Кира встает и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться с пола. Притворно кряхчу, хватаясь за руку, и мы смеемся.

– Ну все же ты старушка моя.

Надуваю губы и толкаю сестру в бок.