Ксения Богда – Брат бывшего. Любовь не по контракту (страница 23)

Нет. Он пока не узнает.

Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и понять, что делать дальше. Как жить с этим.

Рука снова ложится на живот. Будто тело уже знает то, что разум отказывается принимать.

Там, внутри, растет маленький человек. Мой ребенок.

И что бы ни сделал его отец, этот малыш ни в чем не виноват.

Выдыхаю. Нужно найти врача, подписать отказ от госпитализации и уехать.

А потом…

Потом я разберусь, как жить дальше. Как смотреть в серые глаза Захара и не выдать себя. Как носить под сердцем его ребенка и помнить, что для него я всего лишь часть плана.

Но одно я знаю точно: Захар Воскресенский узнает о беременности тогда, когда я сама решу ему сказать.

Если он ещё не знает… я должна скрыть правду.

Глава 26

Не успеваю дойти до двери, как она распахивается.

На пороге стоит муж с огромным букетом белых безумно красивых пионов. В глазах тревога, которую я раньше приняла бы за искреннюю заботу. Теперь же вижу в этом только хорошо отрепетированную игру.

Оказывается, мой супруг не только бизнесмен, но и актер высшего класса.

— Ариш, — выдыхает он и делает шаг ко мне. — Ты куда собралась? Тебе лежать нужно после обморока.

Отступаю назад. Между нами всего метр, но мне кажется, что в этот момент пол между нами трещит и расходится, превращаясь в пропасть.

Захар замирает. Хмурится. Его взгляд скользит по моему лицу, и я понимаю, что он видит заплаканные глаза, бледные щёки, поджатые губы.

— Что случилось? — голос мужа становится жёстче. — Тебе что-то сказали врачи?

Молчу. Боюсь открыть рот, потому что вместо слов вырвется крик или рыдания. Или в порыве эмоций я выдам Захару правду.

— Арина, — Захар кладёт цветы на тумбочку и приближается ко мне. — Жена, ты меня пугаешь.

Жена…

Это слово бьёт под дых. Отшатываюсь и упираюсь спиной в стену.

— Не подходи ко мне, Захар, — мотаю головой, глядя в глаза Воскресенского.

Он останавливается как вкопанный. В серых глазах мелькает что-то похожее на непонимание, но я больше не верю тому, что вижу. Все, что было между нами, было его планом, чтобы заполучить наследство.

— Ариш, что происходит? — он поднимает руки, будто показывая, что безоружен. — Я не понимаю.

— Зато я теперь всё понимаю, — выдавливаю из себя.

— Что именно?

— Я знаю про твой чертов план, Захар.

Повисает тишина. Воскресенский не двигается, только желваки на скулах начинают ходить ходуном.

— Какой план? — медленно спрашивает он.

— Тот, о котором ты рассказывал какому-то Димону, — я скрещиваю руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Слышала, как ты говорил ему, что всё по плану, что тебе нужен ребёнок и ты собираешься меня в себя влюбить. Ничего не упустила?

Захар бледнеет. Впервые за всё время я вижу, как этот невозмутимый мужчина теряет самообладание.

— Ты слышала наш разговор, — это не вопрос.

— Да. Я слышала все до последнего слова, — складываю руки на угруди и выгибаю бровь.

— Арин, это не то, что ты думаешь…

— Не то? — я срываюсь на крик и тут же осекаюсь, прижимая ладонь ко рту.

Головокружение возвращается. Хватаюсь за спинку кровати, чтобы не упасть. Захар дёргается ко мне, но я выставляю руку.

— Стой где стоишь.

Он замирает. Руки сжимаются в кулаки, губы превращаются в тонкую полоску.

— Хорошо, — голос мужа звучит глухо. — Хорошо, но ты меня выслушаешь.

— С чего бы мне это делать? Думаешь, я поверю тебе, а не своим ушам?

— Потому что ты услышала разговор и сделала неправильные выводы.

Хриплый смешок вырывается из моего горла.

— Неправильные? А какие правильные, Захар? Что ты влюбился в меня по-настоящему? Что все эти недели во Флоренции были не спектаклем?

— Именно так, — тихо говорит он, не прерывая наш зрительный контакт.

Мотаю головой пытаясь не рассмеяться от подкатывающей истерики. Я не могу поверить ему, потому что если поверю и снова ошибусь, это меня уничтожит.

— Дмитрий — мой заместитель, — Захар делает маленький шаг ко мне. Я не отступаю, потому что отступать некуда. — Он выдернул меня тогда из Флоренции.

— И что?

— Черт, — Захар ерошит волосы и прикрывает глаза.

Опускается на стул, как будто ему сложно стоять, и поднимает на меня серьезный взгляд.

— Помнишь, я сказал, что должна была быть сделка?

Я киваю, вспоминая наш последний вечер во Флоренции.

— Так вот, — Захар прокашливается и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. — Мой зам решил меня подставить.

— Каким образом? — спрашиваю не своим голосом.

— Он в сговоре с Максом. Они решили закупить контрабандную партию камней и подставить меня, — Захар упирается локтями в колени и роняет голову на грудь. — Я за решеткой, а наследство у Макса.

— Ты сказал про ребенка, — напоминаю я, пытаясь поймать супруга на лжи. — Что тебе нужно наследство и ты готов на все, чтобы сделать меня беременной.

— Всё так, Арин, — кивает Захар. — Сейчас любые мои слова покажутся для тебя жалкими оправданиями, но выслушай меня до конца.

Я не перебиваю. Пожимаю плечами, давая ему понять, что готова слушать.

— Мне нужно было все вывернуть так, будто мне плевать на тебя, — Захар морщится. — Потому что я понятия не имею, на что способны эти люди, Арин. Это бизнес, который приносит огромные деньги и у некоторых сносит крышу из-за этого. Макс стал заложником своей корысти и не может никак смириться, что не он у руля нашего бизнеса. Если мой родной брат пошел против меня на такую схему, то им ничего не стоит надавить на тебя и достать до меня. Думаю, что и те случаи во Флоренции дело его рук.

— Я не понимаю… Зачем все это?

Воскресенский сглатывает. Слышу его громкий выдох.

— Потому что ради твоей безопасности, Арин, я пойду на все. И подпишу все. И сяду за решетку.

— Не говорит так, Захар.

Он встает со стула и делает шаг ко мне.

— Это правда, жена.