Ксения Богда – Брат бывшего. Любовь не по контракту (страница 16)

— Вроде бы, хозяйка не против, если мы приедем послезавтра и посмотрим наше будущее жилье. Ты как? — Захар задирает голову и смотрит на меня.

Снизу он не кажется таким могучим и огромным. Он выглядит обычным мужчиной, которому нужна женская рука на плече.

— Я только за, да.

— Отлично, обещаю, что до послезавтра ты будешь тут в полной безопасности.

— А после послезавтра, — смеюсь я. — Ты начнешь на меня нападать?

Воскресенский усмехается и качает головой.

— У нас все будет по взаимному желанию, жена.

Это слова заставляют меня трепетать.

Сказать Захару, что у меня не было мужчины? Или он не поверит? Или ему все равно? Да и вообще, с чего я взяла, что мужу интересно, что у меня было в прошлом? Что ему важно, что я до сих пор берегу девственность, потому что решила для себя, что отдам свое тело только мужу…

И я уже открываю рот, чтобы признаться, но к нам в номер стучат.

— О, а вот и наш ужин, — Захар встает с кресла в котором сидел, берет мою руку и прижимается губами к ладошке. — Я быстро.

Слежу за ним. Воскресенский открывает дверь, забирает поднос и ногой захлопывает её. Я иду помочь ему, но Захар мотает головой. Ставит поднос на стол за которым он только что сидел.

Собирается закрыть ноутбук, но меня привлекает фотография, которая всплывает на рекламном объявлении.

— Подожди-ка, — перехватываю руку мужа и вглядываюсь в экран. — Это что… Мы?

Воскресенский хмурится, когда я перевожу взгляд на его лицо и мне это не нравится. Муж напряжен. Его руки сжаты в кулаки.

— Кажется, за нас серьезно взялись, жена.

Глава 19

Следующие дни мы с Захаром почти не выходили из здания отеля, чтобы не наткнуться на наших недоброжелателей. А в том, что они есть, я не сомневалась. Иначе, за нами бы так пристально не следили.

Хозяйка дома в который мы должны были перебраться написала, что у неё возникли какие-то сложности и нам пришлось перенести встречу на неопределенный срок.

Мы с Захаром вполне себе успешно делим кровать. Воскресенский не лезет на мою часть, я же стараюсь не раскидывать конечности в его сторону.

Всем хорошо — все счастливы.

Но очередное утро начинается не так радужно, как все предыдущие. И происходит это потому что я, открыв глаза, понимаю, что уютно лежу на груди Захара. На обнаженной груди Захара, потому что мой супруг ненавидит, когда во время сна на нем что-то надето кроме боксеров.

И сейчас моя щека ощущает тепло мужской кожи. Я напрягаюсь и пытаюсь отползти пока Воскресенский не обвинил меня в том, что я пытаюсь до него домогаться. Но тут же понимаю бесполезность своей затеи, потому что рука Захара надежно обхватывает меня за талию.

Дергаюсь ещё раз и Воскресенский недовольно стонет.

Мои щеки вспыхивают от смущения. Я кошусь на грудь покрытую темными волосками и медленно поднимаю взгляд на лицо супруга.

Он спит. Глаза закрыты, дыхание ровное. И из-за этого дыхания моя голова медленно поднимается и так же медленно опускается.

Я упираюсь ладошкой в бок Захара и пытаюсь ещё раз выползти из-под тяжелой руки.

— Лежи смирно, — хрипло проговаривает муж.

Я округляю глаза.

Интересно, он понимает, кому именно он это говорит? Или находится в полудреме и ему все равно, что он обнимает именно меня.

Но я уже начинаю думать, как я выгляжу, что говорить, когда муж откроет глаза и увидит мою макушку на своей груди.

— Арин, ты слишком громко думаешь.

— А ты слишком крепко спишь, — не сдерживаюсь от ответной колкости.

Захар усмехается и его крупное тело приходит в движение. Он прижимает меня крепче к себе и поворачивается на бок вместе со мной. Теперь мои глаза упираются в его кадык.

— Может отпустишь? — приглушенно спрашиваю я, потому что воздуха становится заметно меньше.

Или это от близости супруга мне становится настолько жарко, что дышать трудно.

— Не-а, мне и так неплохо, жена.

— А мне жарко, Захар.

Ерзаю в его руках и Воскресенский после страдальческого вздоха разжимает руки.

— Неужели нельзя просто полежать рядом?

— Вообще-то, — я вскакиваю с кровати и сдуваю челку со лба. — Мы так не договаривались.

Захар обнимает подушку и приоткрывает один глаз. Смотрит на меня, а я под его взглядом краснею.

— А как мы договаривались, жена?

Ну какой же он… красивый, милый, секси… НАГЛЫЙ!

Да, он наглый мужик, который сейчас провоцирует меня и заставляет показывать свои чувства.

— Ариш, пойдем ко мне, — он медленно вытягивает руку из-под подушки и хлопает по кровати рядом с собой.

У меня от удивления вытягивается лицо, но внизу живота происходит странное. Мышцы сокращаются, и приходится слегка закусить щеку, чтобы не сказать ничего такого.

— Воздержусь, пожалуй, — разворачиваюсь на пятках и бегу в ванную.

Мне нужно охладиться и привести мысли в порядок, а то такими темпами можно и рассудка лишиться.

Я принимаю душ, умываюсь, жалею что не взяла свою любимую черную маску, чтобы скрыть смущение от этого серого взгляда, который преследует меня даже в душе.

Когда выхожу Воскресенский уже стоит с телефоном в руках, на нем спортивные штаны которые низко сидят на бедрах и не скрывают красивого тела.

При виде этого великолепия я непроизвольно сглатываю слюну, которой наполняется рот.

Ловлю лишь обрывки фраз из которых понимаю, что звонит хозяйка дома и сообщает, что время у неё появилось и она может приехать, чтобы продемонстрировать нам жилье.

Воскресенский завершает разговор и смотрит на меня с вопросом.

— Едем? — Захар смотрит на меня с сомнением.

Я же хватаю сумку и пиджак и иду на выход.

Мне надоело ютится с мужем в одной комнате. Мне некомфортно. Приходится постоянно выбегать в ванную, чтобы переодеться или просто поправить перекрутившуюся лямку бюстгальтера.

Да и сегодняшнее утро стало для меня четким сигналом, что нужно как-то расширяться.

— Настолько я тебе противен, жена? — говорит мне вслед Захар.

Мне приходится притормозить. Муж разводит руки в стороны, показывая, что он не совсем собран.

— А можно мне умыться и одеться или предлагаешь мне поехать в таком виде и покорять хозяйку, чтобы она дала нам скидку?

— Даже не думай! — выкрикиваю и тут же жалею.

Глаза Захара опасно вспыхивают. Он берет полотенце и проходя мимо меня, наклоняется, проговаривая.

— Мне нравится, что ты собственница.

И он скрывается за дверями ванной.