Ксения Баштовая – Реалити-шоу "Замок" (страница 6)
Итак, сумка для книги. Вот только где ее взять?
Я огляделась по сторонам. Где в классическом средневековом замке может находиться сумка?
Вариант первый – шкаф. Вариант второй – письменный стол. Вариант третий – соседняя комната. Вариант четвертый – соседние комнаты.
Я встала на ноги и, путаясь в длинной юбке, отправилась претворять план в жизнь.
Сумка обнаружилась сразу. В шкафу. Лежала на полке, прямо напротив моих глаз.
Остальные полки были девственно пусты и чисты. Даже без малейшего намека на пыль.
Впрочем, я и сама могла догадаться, что сумка окажется именно там, куда я посмотрю. Замок ведь живой. Он помогает Хозяйке. Наблюдает за ней. Следит.
Реалити-шоу себе, блин, устроил!!!
Гм, ладно. Не будем о печальном. Займемся лучше делом!
А раз так – вперед!
Бодро помахивая сумочкой – красивой, шитой бисером, – я вышла в коридор. Так-с. И где нам искать Ллевеллина? Я же без него ничего здесь не найду!
И даже если найду. Что я, одна обедать буду?!
Я энергично огляделась по сторонам, изучая обстановку. С того момента, как Ллевеллин затащил меня в комнату, коридор успел измениться: на серых, грубо отшлифованных камнях стен появились разноцветные гобелены. В нишах возникли высокие – мне по пояс – вазы. По полу протянулся алый язык ковровой дорожки.
Как там говорил Рыцарь? Замок подстраивается под Хозяйку? Ну-ну.
Или он этого не говорил? Тогда откуда я это взяла? М-да, судя по всему, в ближайшее время я точно свихнусь. Если уже не.
Оптимистично, однако.
Стоп. Если Замок весь такой разумный, может, он мне подскажет, где Ллевеллин?
Я огляделась по сторонам и тихо, вполголоса (не дай бог, Рыцарь услышит, засмеет же!) сообщила:
– Я хочу найти Ллевеллина!
Молчание было ответом. М-да, Геллочка, это именно про тебя: «Такой большой – в данном случае большая, – а в сказки веришь». Ну, раз гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе! А что ему еще остается, если последнего осла, на котором поехать можно было, вчера продал? Гм, ну я отвлеклась. Причем мысли ушли совершенно куда-то в сторону.
Вот только куда мне идти? Направо по коридору или налево?
Самое время встать в гордую позу и заявить, что наше дело правое, а значит, надо идти направо. А вот нефиг! Будем действовать наоборот!
Я вздохнула и уверенно направилась налево. Чем черт не шутит?
Искренне надеюсь, что Замку я нужна живой и относительно здоровой. Если я здесь заблужусь…
Пройдя энное расстояние – замерять по метрам и сантиметрам как-то в голову не пришло, – я обнаружила первую дверь. Так, что тут у нас?
У нас тут оказалась винтовая лестница, ведущая вниз. Пошли? Гм, и у кого я сейчас спрашиваю?
Шаги едва слышны. Интересно все-таки, куда делись набойки на моих сапогах? Я бросила короткий взгляд на ноги и уточнила вопрос: куда делись мои сапоги?! Ну, те, в которых я в Замок изначально попала? Кто меня все-таки переодевал?
Этажом ниже коридор расходился под прямым углом. Для разнообразия я на этот раз решила пойти направо. Благо в той стороне виднелась еще одна дверь. Остается только надеяться, что за ней не тронный зал! Широко перекрестившись для верности, я толкнула дверь.
Вы таки будете смеяться, но за дверью я обнаружила Ллевеллина. Судя по всему, я попала сейчас именно в его комнату. Рыцарь, уже успевший сменить рубаху, был занят. Он играл в шахматы. Не знаю уж, с кем, но факт остается фактом: Ллевеллин играл черными фигурами, белые двигались сами.
Услышав мои шаги, юноша вскинул голову, повернулся ко мне, а потом и вовсе вскочил на ноги:
– Миледи? Прошу простить меня, я не услышал, как вы вошли.
Ну а я о чем говорю? Все диалоги начинаются со слов «извините, миледи, был не прав».
– Сыграем в шахматы? – перебила я Рыцаря, чтобы не слышать в очередной раз его извинений.
Поклон-кивок:
– Как будет угодно, миледи. – Пряди черных волос качнулись подле лица.
Ллевеллин поставил мне мат на пятнадцатом ходу. Здесь попрошу без неприличных намеков – все в пределах норм поведения в общественных местах. Мат – это тот, который за шахом идет, а не тот, которым выражаются всякие нехорошие личности, и даже не тот, что валяется в спортзале. Что ни говори, а прогресс! Когда я играла в шахматы с отцом, он выигрывал у меня ходу на десятом. Да, я не Карпов с Каспаровым (а что, с первого взгляда не заметно?), но, по-моему, для нормальной жизни вполне достаточно начальных знаний на тему того, как ходят фигуры, все эти миттельшпили – излишни, тем более что гроссмейстером становиться я никогда не собиралась.
А теперь и не стану, а, ладно, забыли!
– Ллевеллин, пошли обедать?
– Как будет угодно миледи.
Я повешусь!
Боже, но какой у него голос! Чуть суховатый, но в то же время мягкий, обволакивающий. Так и хочется слушать, слушать, слушать.
Тьфу, о чем я только думаю?! Сгинь, наваждение!
Столовая, к счастью, оказалась не в тронном зале, хотя и поблизости от него. Ллевеллин проводил меня к невысокому помосту, на котором стоял тяжелый дубовый стол:
– Прошу, миледи.
Я осторожно обошла стол и уселась на стул с высокой, покрытой резьбой спинкой. И?.. Что дальше?
Ллевеллин отступил на несколько шагов назад, медленно провел ладонью перед лицом. Как-кие у него глаза! Боже, какие глаза! Лицо совершенно спокойно, а глаза… как у обиженного ребенка, у которого отняли последнюю конфету, пообещав взамен отвести в зоопарк, а потом обманули.
Гелла, ну о чем ты думаешь?!
По деревянной, покарябаной кое-где столешнице расстелилась белоснежная скатерть. Прямо передо мной появилась тарелка. Потом – какие-то досочки, ножи (чуть ли не кинжалы натуральные!), сложенная треугольником салфетка и ложка, завернутая в полотенце.
А еще через миг столешницу заполонили разно-образные блюда. Особенно меня поразил виденный до этого только в фильмах запеченный лебедь, в перьях. Гринписа на них нет!
Следующее потрясение меня ждало через несколько секунд, когда Ллевеллин заявил, что его долг – прислуживать Хозяйке за столом, и даже попытался это сделать. Не знаю, каким чудом, но мне удалось-таки не послать его далеко и надолго.
– Ллевеллин, знаешь, я прекрасно справлюсь сама!
Рыцарь оскорбленно вскинул голову:
– Это мой долг, миледи! Рыцарь должен прислуживать за столом Хозяйке, подавать блюда, нарезать мясо и хлеб.
Мне стало дурно.
Я, конечно, все понимаю. Хозяйка. Рыцарь. Помощь. Но не до такой же степени!
Вот только не надо мне речь толкать о том, что официантки в кафе тоже обслуживают посетителей. Это – совсем другое дело!
– Я справлюсь са…
– Это мой долг, миледи! – тон такой, словно я предложила Ллевеллину что-то не совсем приличное или совсем неприличное, а он отбивается изо всех сил.
– Я приказываю тебе не делать этого, – с трудом выдавила я.
Все-таки, как ни крути, приказывать мне раньше не приходилось. Ну, если не считать случая, после которого Ллевеллин сиганул с башни.
Рыцарь дернулся, словно от пощечины.
– Как вам будет угодно, миледи, – процедил он.
Теперь уже дергаться, от презрения, прозвучавшего в его голосе, пришлось мне. Но я же не хотела! Честно! Ну не могу я смотреть на то, как он сейчас тут прыгать да распинаться будет!
Я опустила глаза, сверля взглядом столешницу. Ллевеллин обиженной статуей замер неподалеку и даже, кажется, дышать перестал.