Ксения Баштовая – Пыль дорог (страница 25)

Когда зеваки, разочарованные, что не произошло никакого криминала, начали расходиться, юноша придержал мальчишку за плечо:

— Погоди чуть-чуть. — И, уже зайдя за угол, тихо обронил: — Значит, так. Сережка, конечно, просто выпала, но… Вы в городе надолго?

— Отец говорил, на неделю.

— Чудненько. Значит, постарайся эту неделю без взрослых на улице не появляться, а то мало ли что. Все ясно?

Мальчишка закивал столь часто, что стражник даже испугался, как бы у него голова не отвалилась. А потом и вовсе рванулся в сторону и затерялся в городских улочках.

Стражник же понял, что отдохнуть ему сегодня так и не удастся. Вздохнул и решительно направился по следующему адресу.

Фабиар никогда не любил детей. Нельзя сказать, что тренти их терпеть не мог — скорее, он пребывал в столь нежном возрасте, когда к существам, которые младше тебя, относишься с неким предубеждением, поскольку не знаешь, что они могут выкинуть. А потому, когда на пороге особняка нечто маленькое, черноволосое и кучерявое кинулось под ноги стражнику и вцепилось в полу плаща с отчаянным визгом:

— Мое, мое, мое! Я сама поймала! Мое! — Фабиар немного оробел.

— Хэлле! — встревоженно всплеснула руками молодая женщина, стоявшая на нижней ступеньке лестницы. — Как ты себя ведешь? Кто тебя только воспитывал?

— Папа! — радостно сообщила малолетняя хулиганка, вскидывая на Фабиара перепачканное вареньем лицо.

— Я… Я не папа! — поспешно заотказывался стражник, перепуганно оглядываясь по сторонам. Ему как-то совершенно не хотелось неожиданно обнаружить родственников.

— Папа! — возразила девочка, не выпуская из рук полу плаща.

Женщина осторожно оттянула малышку в сторону и смущенно улыбнулась:

— Прошу прощения, обычно она себя так не ведет. «Обычно она ведет себя еще хуже», — прочел тренти в ее глазах.

Из-за пышной юбки выглянул мальчишка лет четырех, сжимающий в руке миниатюрный арбалет:

— А что Хэлле поймала? А мне дадут поиграть?

Женщина страдальчески закатила глаза:

— Рихар! Сколько раз я тебе говорила, чтоб ты не баловался в доме с оружием!

— Я не балуюсь! — серьезно возразил мальчишка. — Я играю.

Тренти покосился на острый наконечник болта, который озорник держал в левой руке, и благоразумно решил дождаться окончания этого странного разговора.

Мать между тем, удерживая дочку за воротник (черноволосое чадо рвалось к замершему на пороге стражнику, отчего у него возникло нездоровое подозрение, что его хотят попробовать на вкус), поинтересовалась:

— Что привело вас в наш дом?

Фабиар вздрогнул, придя в чувство, и осторожно сообщил:

— Я бы хотел поговорить с господином Герадом. Он здесь проживает?

— Да, разумеется, — кивнула женщина и позвала: — Лирас! Проводи гостя к Ирдесу!

Ниточка, ведущая в этот дом, была довольно тонка. В самом деле, мало ли с кем и когда мог общаться господин Доран? Но раз начальство требует вылизать дело, лучше сейчас обрубить все возможные версии, чем потом оправдываться перед боггартом.

Тогда, три года назад, Фабиар с господином Герадом не общался. Пролистав список всех, с кем хоть изредка разговаривал архивариус, вышел на Тишта Дорана. А уж его друзей и знакомых толком проверять не стал. Какой смысл? Нет, по большому счету, стоило просмотреть все связи, но какое отношение может иметь простой библиотекарь к проживающему в огромном особняке… А кто он, кстати, проживающий? Дворянином господин Герад не был точно. Купец? Мещанин? Ох, как же все сложно.

И вот с этого, пожалуй, и стоило начать общение.

Дэмитриас Румиел больше половины жизни провел в Островной империи. Попав к эльфам лет тридцать назад, он вернулся в Гьерт совершенно случайно. Вернулся и узнал, что возвращаться-то и не стоило. Отец, о котором знал лишь со слов матери, умер несколько лет назад, причем умер при весьма странных обстоятельствах.

Дэмитриас принялся выяснять, что и как, совершенно случайно узнал о документах, хранившихся у отца (те, кто поведал троллю о содержании этих бумаг, уже не скажут ни слова, разве что рыбам), а там уже было недалеко и до визита к бубновому тузу.

Сейчас сын погибшего архивариуса снимал небольшой домик на окраине Алронда. Казалось бы, ничем не примечательное жилище: пара этажей, потемневшие от времени стены, замыкающее заклинание на двери давно пора обновить. Вот только начинающего шантажиста это мало интересовало: намного сильнее его привлекало то обстоятельство, что один из предыдущих квартиросъемщиков сдуру начертил на земляном полу подвала скособоченную пентаграмму. Конечно, существовала опасность, что в нужный момент она сработает не так, как надо, но до этого времени пентакль можно и поправить, а пока… Пока можно заглянуть к бубновому тузу, узнать, будет ли выполнен заказ.

Разговор с господином Герадом стражник решил начать издалека. Показал документы, подтверждающие полномочия — заверенные висячими печатями бумаги, — и, присев на предложенный хозяином стул, негромко заговорил:

— Прошу простить за столь внезапное вторжение…

— Ничего страшного, — любезно улыбнулся эльф, сцепляя пальцы и откидываясь на спинку кресла: — Чем обязан?

Фабиар неопределенно пожал плечами:

— Да так, обычная плановая проверка — начальство требует.

— Как я вас понимаю, — сочувствующе покивал его собеседник. — И что вас интересует?

Тренти крутанул браслет из поганок на запястье и неспешно начал:

— Начнем по порядку, господин Герад. — Кроссарт не заметил, что эльфа буквально передернуло при таком обращении. — Первый вопрос: чем вы зарабатываете на жизнь?

Эльф на мгновение запнулся, точно не ожидал, что этим когда-нибудь кто-нибудь заинтересуется, а потом широко улыбнулся:

— Я торговец.

— О? И чем торгуете?

На этот раз любезный ответ последовал практически мгновенно:

— Иголками.

Тренти поперхнулся от неожиданности, обвел взглядом шикарно обставленный кабинет и сдавленно поинтересовался:

— И что, торговля иголками может принести такие доходы?

— Ну, — улыбнулся эльф, — это смотря как торговать.

Разговоры, разговоры… Примерно через час стражник решил, что хорошего понемножку, и откланялся. Эльф же дождался, пока за нежданным гостем закроется дверь, и в тот же миг с его лица сползла бережно удерживаемая маска любезности. Встав из-за стола, он сделал несколько шагов. Присев на корточки, аккуратно провел ладонью вдоль косяка и извлек на свет божий небольшую засушенную поганку.

— Только «жучков» мне не хватало! — буркнул глава гильдии воров, старательно раздавливая каблуком шляпку гриба.

Следующий посетитель появился минут через десять. Приземлился на специально подобранный неудобный стул, скрестил руки на груди и, вольготно откинувшись на спинку, вкрадчиво поинтересовался:

— Итак, дон Герад, вы принимаете мой заказ?

Эльф задумчиво крутанул перстень на пальце и неспешно вопросил:

— А вы еще не передумали?

Улыбка тролля была столь сладкой, что ее можно было намазывать на хлеб вместо меда:

— Что вы, дон Герад, как можно? Заказ есть заказ. Но я так и не услышал вашего ответа.

Бубновый туз окинул Дэмитриаса скучающим взглядом:

— И какова плата за заказ?

— Что? — поперхнулся тролль.

— Я спрашиваю, сколько вы собираетесь заплатить за подобный заказ.

— Вы с ума сошли?

— Простите? — Голос главы гильдии воров был спокоен и деловит.

— Вы хотите плату за подобный заказ? — Румиел не мог поверить собственным ушам.

— А чем он хуже любого другого?

Тролль подавился воздухом, а через несколько минут на стол перед Ирдесом лег небольшой кошелек.

— Вы издеваетесь? — не взглянув на деньги, флегматично поинтересовался эльф. — Этого не хватит даже на оплату кражи конфеты у ребенка.