Ксения Баштовая – Повесть эльфийских лет (страница 42)
– И? – так и не понял огр.
– Да как я могу быть твоим отцом, если ты родился через два года после того, как я в последний раз был в Гьериане? – желчно вопросил музыкант.
Глаза великана округлились. Кажется, такая простая мысль даже не приходила ему в голову.
– Ой… – пролепетал он.
– Вот именно.
– А Маффи – тоже нет? – осторожно уточнил Аркий, ткнув пальцем в одного из братьев. – Ему сейчас тридцать…
– За шесть лет до рождения.
– Нерби? Ему двадцать восемь.
– Восемь лет…
Ирдес успел вовремя: как раз к тому моменту, когда братьев-огров обучали основам математики. Когда ты знаешь, почему не вносятся положенные суммы (в самом деле – может, у ворующих действительно нет денег или они попросту не знают, что проценты от кражи надо вносить в общак), остальное уже дело техники. Всего за одну ночь разветвленная криминальная сеть Алронда собрала всю информацию о том, кто когда пришел в город, кто был связан с Бубновой гильдией, а кто нет, и любезно предоставила всю эту информацию главе воров Алронда.
К таверне «Под сводами храма» Ирдес подошел через несколько минут после Найрида. Можно было, конечно, любезно пригласить Аркия с братьями на встречу, но бубновый туз решил пойти по пути наименьшего сопротивления.
На этот раз наг Ашсьен даже не стал выяснять, ожидают ли гостя и согласны ли его принять. Он лишь кислым голосом назвал номер комнаты, где остановились братья, и, туго обвившись собственным хвостом, начал горестно размышлять, не пора ли ему менять бизнес. В прошлый раз после визита главы Бубновой гильдии пришлось полностью делать перепланировку на втором этаже, возвращая на прежнее место давно снесенные перегородки.
Аркий как раз подбирал какую-нибудь версию, почему менестрель все-таки может оказаться хотя бы дальним родственником (если с отцом такие проблемы возникли), когда Роза, загородившего вход в комнату, вежливо похлопали по плечу:
– Разрешите пройти?
Роз удивленно оглянулся, увидел, кто к нему обращается, и поспешно посторонился, пропуская визитера. Даже Фрину в сторонку оттащил, чтобы не мешала.
А Аркий меж тем продолжал считать, в глазах его стояли слезы.
– Ну, может, хоть малютка Либби, – жалобно попросил он. – Она сейчас с маменькой, ей всего двадцать три…
Менестрель был неумолим:
– Тринадцать лет.
– А…
Что он хотел спросить, так и осталось тайной. За спиной Найрида вдруг раздался чуть насмешливый и такой знакомый голос:
– Раз со сложением и вычитанием уже разобрались, возможно, стоит перейти к делению?
Теперь на посетителя уставились уже все, кто находились в комнате.
– В смысле? – промычал Аркий, удивленно разглядывая Ирдеса.
Менестрель был мгновенно забыт.
– В прямом, – любезно пояснил бубновый туз. – Когда воруете, деньги надо вносить в общак.
Конечно, вероятность того, что он ошибся, оставалась всегда – мало ли кто еще мог приехать в Алронд. Но коли все указывало на прибывших в Алронд братцев-огров, Ирдес решил играть по-крупному. И не прогадал.
Один из заезжих гастролеров почесал голову:
– А с кем делиться-то?
– Да хотя бы со мной, – не стал отпираться темный эльф.
Найрид как-то очень остро ощутил, что он здесь лишний (о Розе с Фриной можно и не говорить), а потому, быстро сориентировавшись, вытолкал молодежь в коридор:
– Здесь и без нас разберутся.
Спрятавшийся за прилавком наг обвел жалобным взглядом троицу, спускающуюся на первый этаж, и слабым голосом спросил:
– Таверну купить не хотите? – После недолгих размышлений он пришел к выводу, что ничего хорошего от визита главы воровской гильдии ждать не придется.
Натолкнувшись на отрицательное мотание головами, змеечеловек тоскливо вздохнул и вновь спрятался за стойкой.
Примерно через час после этого, когда ушел уже и сам полуэльф, нагнавший страху на нага, со второго этажа спустились четверо братьев-постояльцев.
– Слышь, – гулко пророкотал один, самый рослый, – не подскажешь? Мы с братьями осесть в столице хотим, но нам какое-нибудь прикрытие нужно, дело, стало быть. Таверну там держать, иголками торговать, еще что… Не подскажешь, никто такого занятия не продает?
Для нага осталось тайной, о чем разговаривал с ограми дон Герад, но этот вопрос он воспринял как знак свыше.
– Родные вы мои! – взвыл он и, вцепившись в руку великана, потащил его подальше от входа, готовясь обсудить условия продажи заведения «Под сводами храма».
Но это все будет потом, а пока…
На улице менестрель не придумал ничего лучше, кроме как сухо попрощаться с Розом и Фриви и направиться вниз по тротуару. О встрече Айзана с его «родственниками» он уже договорился, так что сейчас просто намеревался забрать оставленную гитару.
Настроение у него даже сейчас, когда все уже разрешилось, было ужасное. Да, наконец выяснилось, что с Аркием и его братьями его не связывают никакие родственные узы, но лучше-то от этого не стало! Фрина-то была его дочерью… Но как ей об этом сказать? Не объявишь же в лучших традициях бульварных романов, которые пачками носят офени: «Фрина, я твой отец!» Особенно после того, как в течение десяти минут рассказывал Аркию при дочери, кто есть кто.
Он не успел сделать и несколько шагов, как его догнали, вцепились в локоть:
– Мастер Лингур, подождите!
Встрепанная Фрина замерла в футе от него, не сводя с менестреля напряженного взгляда и стараясь подобрать правильные слова:
– Мастер Лингур, я… Я хотела бы извиниться перед вами! Я… Простите меня… Я поверила, что… Что вы могли бросить своего ребенка, злилась на вас… Я… Я прошу прощения и…
– В том-то и дело, Фриви, что я могу, – горько оборвал ее путаную речь музыкант.
Девушка замерла, уставившись на Найрида.
– Неразменная монетка все еще у тебя?
Ее рука судорожно коснулась кошеля, висящего на поясе.
– А… А откуда вы знаете?
Теперь уже Найрид с трудом подбирал нужные слова:
– Двадцать лет назад я был в Дааре. Случайно там оказался. – Фразы получались короткими, рублеными, сухими, а самое обидное – они никак не могли выразить, что же на самом деле чувствовал бродяга. – Познакомился там с Элетой… Эленви…
– Маму так звали, – потерянно прошептала девушка.
– …а несколько лет спустя, оказавшись в родном таборе, узнал, что у меня есть дочь.
Менестрель замолчал и вскинул голову, вглядываясь в низкие грозовые тучи, будучи не в силах выразить то, что накопилось за минувшее время.
Город жил своей жизнью. Мимо прошел, гордо цокая копытами, гвардеец-кентавр. Две молоденькие цветочницы-гарпии перебирали товар, поссорились, начали драться, цветы полетели в разные стороны. Прошмыгнула, волоча в зубах огромную рыбину, черная кошка.
– Потом случилась Ночь Алого Платка. А когда я через четыре года смог найти откочевавший к Великой степи табор, выяснилось, что Эленви и Фрины нет…
– Мама умерла, – тихо всхлипнула девушка. – И я уговорила Роза сбежать.
– Это я тебя уговорил! – возмутился орк.
– Так что я могу, Фриви, – выдавил кривую улыбку музыкант. – Ты зря извиняешься.
Ответа он не дождался. Впрочем, он его и не ждал. Просто развернулся и пошел вдоль улицы, оставив Роза и Фрину одних.
В отличие от Леориса, граф Хитанский проснулся поздно. Не обнаружив сына на соседней кровати, он вышел из комнаты, неспешно спустился на первый этаж…
– С вами желают поговорить, – заговорщицки сообщил Киас, ткнув пальцем в один из немногочисленных занятых столиков.
Мужчина, удивленно прищурившись, шагнул вперед и замер. Из-за стола встал… Леорис. Лишь приглядевшись, дворянин понял, что это был не его сын, а кто-то другой. Другая одежда, немного другая внешность, да даже манеры поведения другие!