Ксения Ахметшина – Возгарка III (страница 9)

А теперь этот подлец зарится на Рудные горы. Спешит ко мне, якобы на осенние охоты. Опережает всех остальных великих лордов. Сколько разговоров у нас с ним состоялось через магические зеркала. Нет, не хочет он понимать, что не получит ни унции серебра из моих рудников. Но пусть приезжает. Я окажу ему достойный приём. И коли он идёт ко мне с мечом, то у меня найдётся не менее острое оружие.

Глубоким ночным часом в залу пружинистой походкой влетел камергер, резко поклонился и доложил:

– Ваше величество, его королевское высочество великий герцог Вальдемар фон Шнайт имеет честь пересечь подъездные пути.

Я распорядился встречать и поднялся с престола.

В сопровождении пышной свиты я покинул покои и вышел на широкую террасу перед парадным входом. Отсюда, с холма верхнего города, открывается превосходный обзор на подъездные пути. Впрочем, зрение смертных не позволило бы насладиться чудовищной картиной, открывшейся нам.

Кортеж герцога нёсся по дороге, вздымая тучи пыли, а над ним реяло чёрное облако воронья, будто предвкушающее поживу. Не хватало только воя мертвецов вместо звука горнов, но такого безвкусия этот негодяй бы себе не позволил. В толпе моей свиты начались шепотки, но я оборвал их. Да, Вальдемар умеет произвести впечатление, этого у него не отнять. Однако же умение сохранять лицо – свойство, отличающее благородное существо от низшего.

Я снова мрачно посмотрел на кортеж. Мой искусственный глаз дополнял картину разливами багровой магии, а клубы пыли мешались с тучами черноты. Пока вся эта красота оставалась незримой, нематериальной, но грозила в любой момент воплотиться. И даже не нужно быть одарённым, чтобы ощутить холодок страха от тихого прикосновения этой магии. Даже смертные ощущали нечто угрожающее.

Хотя сам вид грозного кортежа распугал народ не хуже его метафизического шлейфа.

Устои велят всякому властителю, въезжающему в город, сперва проявить господскую щедрость и одарить смертных звонкой россыпью монет, но трудно представить смельчака, готового выйти на приветствие к тому кошмару, что нёсся к нам.

Вот кортеж загремел по камням городских улиц, и немногие распахнутые ставни спешно захлопнулись, а гуляющий по улицам люд бросился в ближайшие отворенные двери. Грохочущий поезд поднялся по пологому склону холма, и экипажи, запряжённые рослыми чёрными жеребцами, вереницей стали подъезжать к ступеням дворца. Их сопровождали всадники – живые и мёртвые. Лишь часть свиты Вальдемара прибыла к порогу моего дома. На подъездах к городу кортеж разделился, и большая часть вооружённого сопровождения осела на заранее приготовленном поле, где для них разбили шатры и палатки.

Над кортежем трепыхались стяги – знамя ворона в лунном круге на синем поле.

Эскорт герцога состоял из хорошо вооружённых всадников, которые спешились, чтобы сопровождать своего господина и охранять делегацию.

Слуга отворил дверь кареты, и первым её покинул Альберих Брентано. Его лицо обрамляла короткая седая борода, а серые глаза под хмурыми бровями цепко скользили по округе. Да, я испытываю серьёзную неприязнь к Вальдемару, но приятно видеть, что великий герцог не пренебрегает старыми друзьями, скончавшимися в преклонном возрасте. Впрочем, чисто внешне этот ветеран воистину моложав рядом со мной, говоря же о подлинном возрасте – он просто юнец.

Брентано осмотрелся, рука в латной перчатке легла на рукоять меча. Кабина качнулась снова, на сей раз выпуская герцога собственной персоной. Вальдемар одёрнул полы чёрного, богато вышитого одеяния и тоже подпоясался ножнами, после чего отбросил с плеча край мантии и элегантно подал руку своей даме – молодой фаворитке, которую я прежде не видел.

Девица могла обрести достойное место в коллекции любого властителя, как бриллиант в короне. Я лишний раз печально выдохнул, мимолётно вспомнив те дни, когда мог восхищаться женской красотой не только платонически.

Слуга отворил створу соседнего экипажа, и Вальдемар подал руку другой даме – своей законной супруге, Ирмалинде. Стройная и высокая, она выглядела старше и респектабельнее юной фрейлины. Каштановые волосы, убранные в высокую причёску, подхватывал венец, а сзади на спину ниспадал тяжёлый парчовый шлейф. Её стан облегало чёрное платье из той же дорогой ткани, затканной золотом. Плечи обрамляли чёрные перья, подчёркивающие её принадлежность к дому ворона. В приподнятой руке она изящно держала мундштук, а на её плече восседала белая нахохлившаяся птица.

В смертной жизни у Вальдемара был брат по имени Герберт, но трагически погиб, оставив по себе вдову с ребёнком. Уж не знаю, по личным ли соображениям или соблюдая древние традиции, но Вальдемар женился на вдове брата, а его ворона-фамильяра превратил в пернатую нежить, которую теперь всюду таскает за собой Ирма. Эдакая напоминалочка. Про саму птицу ходят довольно жуткие слухи, но собрать реальные подтверждения мне не удалось.

К Брентано присоединился Дитмар – его потомок и заместитель, оба латника встали позади Вальдемара и его женщин. За ними встали ещё восемь гвардейцев, составляющих личную охрану герцога.

Многочисленная свита гостя приняла выжидательно-приветственное положение.

Следовавшее за кортежем вороньё стало кружить над дворцом.

Мы направились вниз по ступеням, чтобы поприветствовать дорогих гостей.

Варнахарский лидер умер в расцвете лет, немногим не дожив до сорока. И, по слухам, сам положил конец своей земной жизни.

Мерзавец усмехнулся и шагнул навстречу. Вежливо кивнул, но кланяться в пояс не стал, ибо не чувствовал себя должным. Амбициозный выскочка, убивший собственного создателя и ввергший империю в войну за осиротевшие земли. Сигизмунд не был мне другом, совсем наоборот. Но, к прискорбию должен признать, что за тысячелетие политических игр мы привыкли друг к другу, притёрлись, и уже знали, чего ожидать от соседа. Этот подлый колдун смешал все карты, и теперь наслаждается лаврами.

На безымянном пальце его правой руки красуется перстень с массивным чёрным камнем и серебряным гербом поверх, предназначенный для целования. Но здесь ему такой чести никто не окажет, лишь гостеприимство одного хозяина в отношении другого.

– Не мог своих ручных птичек дома оставить? – посетовал я, когда мы направились вверх по ступеням. – Весь дворец обгадят.

– Коли ваше величество желает, – ответил он с усмешкой, – я отряжу ребят, дабы проследили за чистотой каждого кровельного ската и карниза вашей резиденции.

– Вот уж благодарю покорно, – скривился я. – Сам отряжу, не стоит беспокойства.

Так и начались наши переговоры за самый лакомый горный кряж на континенте.

И да помогут нам предки удержаться от решительных действий.

Глава 5. Рихард фон Шнайт

– Так, смотри, нажимаешь рычажок – створка открывается, – я продемонстрировал девчонке принцип работы семафора.

Мы стояли у правого борта «Вильды», оставшейся без имени на обшивке, но сохранившей его в наших сердцах – и в документах. Эх, ещё и штраф придётся платить, что безымянными ходим. Но сейчас не об этом. Ярочка проявила интерес к системе морской сигнализации, так что я решил воспользоваться отсутствием поблизости населённых пунктов и научить её азам этого важного дела.

Девчонка с интересом прикусила ноготь, а свободной рукой попробовала понажимать на рычажок – заслонка ящичка из листовой меди открывалась и закрывалась.

– Тут такая же лампа внутри, как у этого Венченте? – спросила она, заметив у горелки знакомый колесцовый механизм.

– Да, – я разжёг огонь за стеклом семафора и похлопал заслонкой. – Это тоже его изобретение. Собственно, он сперва изобрёл световую азбуку для морского сообщения. Позже появились его лампы, затем их встроили в такой вот корпус. На самом деле нужно просто выучить сигнальную систему, и в экстренной ситуации можно передавать послания хоть с помощью факела и тарелки. Вот, смотри.

Я загасил огонь и повернул корпус к ней верхом, где была выгравирована таблица с буквами, цифрами и соответствующими значками.

– Точка – короткая вспышка, полоска – долгая. Попробуй просигналить своё имя, – я снова запалил фитиль и вручил ящичек ей.

Ярочка закусила губу и, неуверенно поглядывая на меня, начала нажимать рычажок. Долгая вспышка, коротка, две длинных…

– Молодец, продолжай.

– Знаете, а я ведь могу по-другому, – рыжая малявка улыбнулась и отставила семафор на бочку. Над её ладонью вспыхнуло пламя, погорело немного, потухло, потом быстро вспыхнуло и тут же погасло, снова загорелось.

– Ты определённо делаешь успехи, – сдержанно похвалил я.

Со времени её баснословного купания прошло двое суток, ничего страшного не произошло, но меня всё равно смущало, что команда знает о талантах девчонки. Прямо сейчас на нас косился Радек с салинга, и лицо его не выражало восторгов от соседства с такими чудесами.

– Слушайте, я вот всё забываю спросить, – начала девчонка, – а почему я не обжигаюсь? И почему не горит моя одежда? Это из-за пота?

Я невольно улыбнулся.

– Да, милая, что может быть лучше, чем пот пироманта? Его даже когда-то в бутылочках продавали и в крема добавляли – отлично от загара помогало.

– Вы опять шутите? – насупилась Ярочка

– Чуть-чуть, – я усмехнулся и потрепал её по рыжим волосам, от чего котёнок вздыбил шёрстку пуще прежнего. – На самом деле ты права, но только наполовину, – я направился к трапу трюма.