Ксения Ахметшина – Возгарка I (страница 36)

Только не сорвись на бег. Подходи, да вот так, хорошая псинка.

Радек пустил свой палаш в ход и перерубил трос — груз камней ухнул вниз. Благо в предгорьях поиск валунов проблемой не стал.

Сеть сложилась, и оборотень взмыл над землёй под шелест крон и потревоженного опада.

— Войко! — крикнул я, убирая саблю в ножны и разворачиваясь к тому укромному местечку между осиновым подростом, где засел великан.

Бронислав тут же швырнул мне рогатину. И я поспешил засадить посеребрённое лезвие твари под рёбра, пока когти зверя не прорвали заколдованную на укрепление сеть.

Волк дико взвыл, разбудив и заставив в панике сняться с ветвей всех птиц в окрестных лесах. Я вынул окровавленную, заточенную с обеих сторон полосу металла и ударил снова. Острое жало впивалось в мясо этого противоестественного существа раз за разом, ночной лес оглашался диким рёвом, распугивая всех его обитателей, которые не поняли с первого вопля, что в здешних местах творится какая-то дичь.

— Что ты делаешь! — вскричал мальчишка, вернувший человечий облик. Он был обнажён и измазан грязью, но не ранен, хотя мелко подрагивал от слишком поспешной смены биологического вида. Пусть оборотни перекидываются за счёт обитающей в них магии, но сам процесс весьма физиологичен и не проходит без последствий для самочувствия.

— Нет, не убивай его! Ты же обещал! — в его светлых глазах полыхало отчаяние и боль от предательства.

Сквозь стиснутые зубы я прорычал:

— Прости, малец. Твой брат уже мёртв. Его воскресила кровь вампира.

Я выдернул лезвие, вместе с рёвом зверя вниз пролился очередной поток холодной крови, брызги выпачкали моё напряжённое лицо.

— Никому не приближаться! — заорал я. — Эта тварь жутко заразная!

— Не смей! — мальчишка налетел и оттолкнул меня. Точнее, попытался оттолкнуть, но это хватило: заминка дала мёртвому волку время на решительные действия по своему освобождению.

Сеть порвалась, и волосатый монстр вывалился вниз. Миг он беспомощно лежал, но тут же поднялся, встряхнулся… и оскалился в мой адрес. В чёрных глазах блестела абсолютная ненависть, граничащая с разумностью. К сожалению, вернуть человеческую личность такие уродцы неспособны: все остатки её растворятся в животной стороне быстро, как ложка соли в борще.

Голый пацан отступил и выставил руки, будто этот дурацкий жест мог утихомирить ураган вонючей шерсти.

— Витек, ты слышишь меня? — увещевал юный волколак спокойным, но срывающимся голосом. — Это же я, Никола, твой брат. Прошу тебя, угомонись!

Волчара прыгнул, а Войко с разбега шибанул его шестопёром по морде. Заточенные перья проломили черепные кости, раздробили их и вогнали в мозг. Зверь дёрнулся, отшатнулся, но устоял. Черепно-мозговая травма не сильно отразилась на самочувствии этой нежити. Действительно, зачем нужны мозги? Кусаться можно и без них.

Тряхнув лобастой башкой, волчье отродье перевело взгляд на моего помощника. Половина морды зверя превратилась в кровавое месиво, левого глаза больше не было. Но он восстанавливался на диво быстро. Прошла всего пара секунд, и даже бельмо пропало.

Когда волк бросился на Бронислава, я успел встать между ними и выставить рогатину, уперев древко в землю. Зверь с размаху насадился на двухлезвийный наконечник длиной в полтора предплечья. Остриё наверняка вышло у него со спины, но этого я увидеть не мог. Перекладина не пустила зверя дальше, но он рвался изо всех сил, совершенно не понимая, насколько это бесполезно — совсем как медведь или кабан. Из пасти дико брызгала слюна — будто на свете нет блюда вкуснее сырой вампирятины.

Витек рычал и хватал челюстями, зубы щёлкали. Он перебирал когтистыми лапами и напирал. Тем временем на грешную землю спустился засидчик.

Демир оттянул тетиву кольцом на большом пальце и расслабил его — в бочину зверя прилетела ещё одна стрела, от плоти повалил дымок. Рядом вонзилось следующее пропитанное аконитом древко, затем ещё одно острие прорвало плотную шкуру. Мурадец обходил нас по дуге, продолжая вытаскивать из колчана стрелу за стрелой. Зверь ревел, всё сильнее напоминая сюрреалистичного дикобраза. Шкура и плоть с тихим шкворчанием курились, но отключаться монстр даже не думал.

С натужным рыком я припёр овампиренного оборотня к стволу разлапистого дуба. Пригвоздил, но удерживать эту тушу было слишком тяжело — особенно после напряжения от совершенно неполезного ускорения, — а звериные когти едва не доставали до моих стиснутых на окованном древке пальцев.

Простому вервольфу трудно потягаться с вампиром, но эта тварь вобрала в себя всё лучшее, так сказать. Да, Витек перенял не только силу, но и слабости обоих видов, однако устойчивость вампиров к акониту и серебру не даёт ему мучиться так же сильно, как обычному оборотню. Ну, а чеснок мы не взяли, чтобы случайно не зацепить меня. Хотя, полагаю, эффект окажется таким же: за счёт волчьей половины, которая плевать хотела на аллергические реакции от приправ.

От напряжения мои мускулы вопили, а глотка исторгала раскатистые звуки не хуже мёртвого волка. Я скалился в оба клыка, и остальные тридцать зубов им помогали. Связки ныли, даже кости стенали, а сапоги от рывков противника зарывались в почву, которая начала казаться необычайно податливой.

Только бы выдержал металл, укрепляющий древко…

— Войко, возьми палаш у Радека! — скомандовал я, не оборачиваясь. Достать саблю я не мог, а блондин источал слишком ясный запах страха, чтобы пустить клинок в ход самостоятельно.

— Нет! — мальчишка снова было кинулся выручать брата, но вышедший из ступора Радек перехватил его под грудки, а перекинуться оборотень не успел, да и вряд ли сумел бы: слишком выдохся за все эти следопытские ночи, особенно сегодня.

Зато Демир успел быстрее всех. Блеснул росчерк длинного, резко изогнутого клинка с елманью, и мохнатая голова слетела с плеч страшного зверя.

Рубящие качества у кылыча отменные.

Я расслабил руки. Безголовая туша чудовища осела, из шейного обрубка ещё били струйки крови: неспешно, как и подобает существу с едва бьющимся сердцем. Позволив себе пару усталых вдохов, я опёрся о поверженного зверя сапогом и с чавканьем выдернул лезвие рогатины. Истыканное стрелами туловище больше не двигалось, разве что задняя лапа ещё судорожно подёргивалась, но такое быстро проходит.

Пацан опустился на подкосившиеся колени — совсем как давеча у могилы сестры.

Да, грустно, теперь он потерял и брата. Но жизнь — та ещё сучка.

— Зачем… — прошептал он. — Зачем так…

— Ну, же, парень, успокойся, — покачал его за плечо Радован. — Ты же сам всё видел. Мы не могли взять эту зверюгу живой. Никак не могли.

Никола сбросил его руку, вскочил и кинулся на меня.

— Это всё из-за тебя! Ты обещал, что он поправится!

Лезвие ножа вошло ему под рёбра. Пробило лёгкое и сердце.

Было тяжело сделать это. Пацан успел стать мне другом.

Я придержал умирающего оборотня второй рукой, глядя в полные боли и непонимания глаза. Вместо слов и вопросов он начал выплёвывать собственную кровь.

Запах её походил на ту, в которой я изгваздался, пока дырявил его брата.

Не просто волчонок.

— Прости, — сказал я. — Но ты тоже заражён.

Когда мальчишка затих, а его серо-голубые глаза остекленели, я вытянул длинную полосу стали из ножен и отсёк ему голову, лишая шанса на возвращение.

Перевёл взгляд на товарищей: Радека трясло, а Демир, не понимая, что делать, судорожно стискивал пальцы на рукояти кылыча. Только Войко всё понял и грустно выдохнул.

— Они оба нахлебались крови вампира, — я решил прояснить вопрос. — Мальчишка однажды восстал бы из мёртвых такой же тварью. Я не мог оставить его в живых. Оборотни сами по себе не заразны, они такими рождаются. Но варколак — помесь вампира с оборотнем — заразен даже сильнее моего племени. Любой покусанный или оцарапанный им человек, умер бы в лихорадке и вернулся таким же.

Демир сплюнул, сообщил мне пару ласковых на мурадском, вдвинул свой восточный клинок за кушак и пошёл прочь. Радек одарил меня взглядом ненависти и презрения, на его скулах дёрнулись желваки, но матрос ничего не сказал. Просто развернулся на месте и пошёл следом за товарищем.

— Они отойдут, — положил мне руку на плечо Войко. — Просто им нужно время, они успели привязаться к мальчонке. Жалко его, пропасть.

Да, жалко. Зато представляю, как ребята обрадуются, узнав, что я убил мальчонку, зато взял вместо него девчонку. Просто предвкушаю.

Я отёр саблю от крови и задвинул в ножны.

— Нужно прибраться, — сказал я без интонации. — Рассвет не за горами, а мне необходимо сохранить доказательства для Ветцеля.

Глава 20. Яромира Руженова

Наутро я проснулась с удивительным чувством свободного дыхания.

Лёгкие больше не сипели, не хрипели и не свистели.

За время болезни я совсем забыла, каково это — просто дышать.

Голова больше не раскалывалась, сопли не текли и кашель почти прошёл. Я ещё немного покхекивала, но уже без мокроты и крови.

Анна принесла мне завтрак и очень обрадовалась неожиданным переменам:

— Ярочка, неужели тебе лучше? Ох, предки, благодарю! Как же хорошо… Мы молились за тебя. Побегу, обрадую всех.

Съев завтрак — впервые с аппетитом, — я почувствовала, что вполне могу встать с постели. Чем и занялась. Босые пятки коснулись холодных половиц. Через стекло на чердак затекали косые лучи, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Мы всегда хорошо убираемся, а пока я валялась немощной доходягой, Анна за чистотой следила ещё больше, но в зазоры оконной рамы всё равно надувает.