Ксения Ахметшина – Возгарка I (страница 29)

— Куда ты клонишь? — мой голос уже изменился, пришла боль перерождающихся мышц, на лбу выступила испарина.

— Да вот, размышляю, — острие под ноготь. — Альфа-самцу ведь нужна альфа-самка, а других оборотних в округе, кроме вашей Таяны, не было, так? Не-е, ты не говори, если стыдно, я чисто ради кругозора любопытствую.

Ненависть уже клокотала вместе с агонией изменений. Ступни вытянулись, я упал на четвереньки, хребет с хрустом перестраивался, челюсти двинулись вперёд, страшно заныли зубы, уже мечтающие вонзиться в глотку упыря.

— Хотя они бы тебе и не признались, — продолжал этот козёл, — ты же едва от мамкиной сиськи оторвался, щеночек, а тут взрослые дела. Но шило-то в мешке не утаишь. Ты, поди, замечал, как твои братик с сестрёнкой убегают охотиться, но как-то подозрительно долго отсутствуют. И такие довольные возвращаются — даже если без добычи.

Когда упырь повернул голову, на него посмотрел уже не человек.

— Кажись, я угадал, — от улыбки у гада едва рот не порвался.

Я не смог сдержаться. Бросился вперёд. Лапы загребли сухие листья, пасть распахнулась, уши прижались… И я едва успел отпрянуть, когда перед самой мордой сверкнула сталь. Не ножик, нет. Этот сукин сын каким-то образом успел вытянуть из ножен абордажную саблю. Быстрый гад, но я его достану!

— Никита, ты забыл, что мы на одной стороне? — хохотнул клыкастый, поигрывая клинком и отгоняя меня.

Никола, сука!

Но вслух я ничего сказать не смог. У некоторых сородичей выходит превращать голосовые связки обратно в человеческие, но у меня так никогда не получалось.

— Смотри-ка, у тебя и хвост есть, — продолжал подначивать кровосос. — Красивый, пушистый. Если не утихнешь, придётся его отрезать.

Все вампиры одинаковые. И этот ничем не лучше, пусть и дал мне приют на денёк. Они охотятся на нас, как на животных. Они убили почти всю мою семью.

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Я рычал и переставлял лапы, заходя с боку. Перемахивал в противоположную сторону, надеясь, что подонок не успеет развернуться. Но он, сволочь, успевал! Я слышал, как под доспехом учащается его сердцебиение, но и только. Он, сука, не боялся, а только рефлексы разгонял!

Затем упырю надоело отмахиваться клинком, и сталь вернулась в ножны, а сам кровосос как-то изловчился и оседлал меня. Я попытался сбросить его, но этот кусок падали обхватил моё горло сгибом локтя и надавил. По ощущениям, меня душили бревном или арматуриной.

Я рухнул в листву, в глазах поплыли круги, но из глотки ещё пытался рваться рык. Только не получалось: воздух не проходил ни в лёгкие, ни обратно.

— Я тебя сейчас отпущу, — услышал я над ухом, — и ты будешь вести себя, как хороший пёсик, ясно?

Ответить я не мог, да и не требовалось. Рука покинула моё горло, пальцы мертвяка зарылись в шерсти на макушке.

Вот даже не вздумай гладить, сука!

Погладил, мразь! Да за одно это надо руку откусить!

— И не рычи на меня, щеночек, — бросил ублюдок, поднявшись. — Мы только что выяснили, кто тут главный, и не вздумай забывать об этом.

Я опёрся на передние лапы и оторвал хвостатую задницу от земли, тряхнул головой, но всё же немного оскалился на победителя: чисто для порядку, чтоб не думал, будто упырю действительно можно командовать волком. Я не шавка, чтоб при хозяйской ноге бегать.

— А теперь, коли достаточно размялся, — сказал вампир, — давай-ка, шуруй искать следы брательника. Мы вроде за этим сюда забурились.

Резко фыркнув, я дёрнул кончиком хвоста и бросился в чащу.

Долго бегал и вынюхивал, но кое-что обнаружил только подобравшись вплотную к какому-то селу. Пришлось возвращаться. Вампир тоже не сидел на одном месте, а пахнут мертвяки слабо, так что я пожалел, что мы не условились искать друг друга как-то иначе. Но помог дегтярный запах от снастей, крепко въевшийся в одежду и волосы моряка. Разыскав Рихарда, я привёл его за собой на полянку вблизи человеческого поселения.

— Твою же мать, — вампир гадливо зажал нос пальцами и вскинул губу, обнажая клык. — Да, смотрю, братец твой не голодает.

Коровий труп уже хорошенько протух. Над тушей с обглоданными рёбрами жужжали мухи, хотя в ночной час им полагается спать. Видать такая удача вскружила голову этим крылатым падальщикам и те плюнули на распорядок дня. Ну, это Рихард так пошутил, сам я думал совсем о другом. Ведь так вкусно пахло… Я с трудом подавил желание изваляться в подгнившей мертвечине, однако всё тщательно обнюхал.

Да, запах Витека, узнаю его слюни. Хотя есть что-то эдакое. Не могу объяснить. Его душок как-то изменился, появилось в нём что-то неправильное, но не разберу.

— Теперь мы знаем, что выбрали верное направление. Ты взял след? — вопросил упырь с отвращением набирая воздух в лёгкие. Поди, вообще бы дышать перестал, если б не приходилось разговаривать.

Я уже замечал, что он периодически забывает о дыхании. И сердце у него на расслабоне бьётся, будто вот-вот плюнет на обязанность качать кровь по жилам. Эти сволочи только притворяются живыми. Ходячие трупы, которым давно прогулы на том свете записывают — вот кто они.

В первую ночь мы больше ничего не нашли. Я долго вёл вампира по следам брата, но те петляли, а после ручья и вовсе пропали. Ближе к рассвету мы набрели на деревеньку из нескольких покосившихся избушек. Я перекинулся обратно и оделся, а Рихард постучался в самый крайний домишко, ему отворила старушка.

— Здравствуйте, сударыня, — улыбнулся вампир, и я заметил, что его глаза стали чёрными. — Не пустите пару усталых путников? Нам бы отоспаться, а к вечеру мы отправимся дальше своим путём.

Посоловевшая женщина кивнула и широко растворила дверь.

Я вспомнил, что такие же чёрные глаза были у того блондина, а ещё…

Блин же блинский!

Дёрнув вампира под локоть, я утащил его с порога к забору и прошипел сквозь зубы:

— Так вот что с Витеком, да? Всё дело в вашей проклятой крови? У него глаза такие же чернючие стали, как твои!

— Успокойся, малец. Да, твой брат наглотался вампирской кровушки, и она ударила ему в голову. Всё пройдёт, нужно только найти его и угомонить. Пошли, не будем заставлять хозяйку ждать.

Я заметил, что женщина всё ещё ждала с открытой дверью — и лицо у неё было такое пустое, что стало жутко.

— Ты с ней что-то сделал? Оморочил? На кой-фиг?

— Не хочу лишних разговоров о нас, — пояснил кровосос, направляясь обратно. — Так спокойнее. И я ей заплачу за беспокойство, так что не делай такое возмущённое лицо. Сам ведь говорил, что вы с родичами подворовываете у людей. Так что не строй праведника.

Его сапог переступил порог, от чего я вздрогнул: старушка ведь не приглашала его. Блин, суки, наверняка сами про себя баек напридумывали.

Когда мы прошли под низкие потолки, мертвяк бросил хозяйке:

— Сударыня, накормите мальчонку, хорошо? Баньку истопите, а то смердит от него, спасу нет. Меня до заката не беспокоить. И никому не сообщайте, что у вас гости, а коли соседи заметят, так мальчишка здесь один и он ваш дальний родственник — проездом заглянул.

Та покивала и, с безмятежным выражением на лице, направилась к печке, а вампир отворил узкую рассохшуюся дверцу голбца и спустился в подпол. Глядя на зачарованную женщину, я страшно радовался, что с оборотнями эти вампирские штуки не работают. Из моих мозгов он точно киселя не приготовит.

На следующий вечер упырь жаловался, что провонял свеклой — и действительно провонял. Вместе с запахом дёгтя получился очень своеобразный душок, не перепутаешь. Теперь искать его станет проще.

Мы обыскали окрестности, но больше я на след Витека не напал, так что мы вернулись на шхуну. Рихард объяснил команде, что мы отплывём на ялике подальше, но судно останется здесь, потому что берега дальше ещё сильнее изрезаны скалами. Ну, так и сделали. Продолжили поиски. Заходили в труднодоступные бухты на вёслах: этот козёл ни разу сам за них не взялся. Бродили по лесам. Спрашивали по деревням. Ни черта не нашли. Пару раз только запах да подгнившие куски мяса — даже непонятно чьего.

И вот теперь мы сидели на привале с костерком.

Когда я разводил огонь, то понял, что потерял кремень и кресало: постоянно переодеваться туда-сюда, посеял, в общем.

— Дай свой нож, высеку искры, — попросил я упыря, когда нашёл подходящий булыжник.

— Заточку похеришь, — возмутился тот, но рукоять из ножен потянул.

Походу, он решил выпендриться — залихватски крутанул клинок в руках, когда подавал. Лезвие зацепило мне руку рядом с большим пальцем.

— Блин, придурок, осторожнее нельзя?! — я сразу сунул ранку в рот и высосал выступившую кровь, но пока высекал искры и раздувал трут, порез полностью зажил. Похоже, кровь той сволочи, что убила Таю, ещё не выветрилась. Хорошо, что на меня она не подействовала так же сильно, как на Вита. Наверное, я слишком мало хлебнул.

Краем глаза я заметил взгляд вампира: тот как-то помрачнел.

Да у меня и у самого на душе кошки скреблись.

— Слушай, в нескольких же деревнях люди пропали, — начал я, скользнув камнем по стали. — Думаешь, это Вит?

Кровосос только пожал плечами.

— Тел мы не нашли, — всё же сказал он.

— Он мог их закопать, — эти слова дались нелегко. Мне было страшно представить, что мой брат способен на такое. — На потом.

Искры запалили трут, и я принялся его раздувать.

Немного погодя, мои зубы уже вгрызались в жареное мясо недавно пойманного зайца, а клыкастый прихлёбывал из бурдюка и пялился в карту, вычёркивая осмотренные районы. Мне не нравилось делить трапезу с мертвяком, но я уже смирился с его компанией. Не будь он такой сволочью, может и подружиться бы смогли.