Ксения Ахметшина – Возгарка I (страница 24)
Весь оставшийся вечер внимательно наблюдала за Анной.
Интересно, что происходит, когда она смотрит в зеркало, переодеваясь? Она не замечает укусов и считает, что шарфик ей одеть просто хочется? Или видит их, но считает это нормальным? А может вампир вовсе приказал ей просто изображать перед всеми, что она ничего не понимает, на деле же Аня сейчас вопит внутри собственного разума, как в клетке?
Я вздохнула и зарылась пальцами в волосах.
Ведь этот клыкастый мерзавец и с моим разумом поигрался, пусть позже я всё вспомнила. Страшно подумать, на что способны такие, как он. Даже без богатырской силы, ловкости, живучести и прочего. Одной возможности забавляться с чужими мозгами больше, чем достаточно. Понятно, почему они давно захватили мир.
Нам просто нечего им противопоставить.
Ну, кроме солнечного света, огня и чеснока.
Я просто обязана заставить Анну скушать хотя бы зубчик.
Но Аня не поддаётся, хоть ты тресни её по голове да заливай сок через воронку прямо в горло. Наверное, вампир запретил ей употреблять эту жгучую приправку.
Я очень боялась за сестрёнку. Ведь если кто-нибудь узнает, что её покусал вампир… Это даже хуже, чем бесчестие. С ней же обойдутся, как с мамой: сперва будут просто косо посматривать и остерегаться, а когда наступит её смертный час…
После закрытия и уборки, Анна сидела перед трюмо и задумчиво расчёсывала свои великолепные локоны. Я украдкой посматривала на неё и расплетала косу, подвернув ноги под себя и прикрывшись одеялом. Взгляд сестрёнки казался пустым, остекленевшим, она смотрела в зеркало, но наверняка не видела себя.
Внезапно её пальцы остановились, зубья замерли в светлых волосах. Закончив начатое движение, расчёска легла на столешницу, а девушка встала и направилась к двери.
— Ань, ты куда? — у меня родилась страшная догадка.
— Мне нужно идти, — ответила сестрёнка и в голосе её была острая необходимость, но вовсе не та, которая бывает у человека, которому срочно понадобится в нужник или за кружкой воды. С тошнотой я поняла, что худшие опасения подтверждаются.
Похоже, барон отпустил этого мерзавца.
Одеяло тут же полетело прочь с колен. Я соскочила с кровати и преградила ей путь, растопырив руки в дверях.
— Не пущу! Ты не понимаешь! Тебе ни в коем случае нельзя больше к нему ходить!
— Яра, ложись спать, — велела Анна.
Я остолбенела. Сестрёнка никогда не звала меня «Ярой», только «Ярочкой». И так сухо мне тоже никогда распоряжений не отдавала.
— Хорошо, — с трудом протолкнув сухой ком, я кивнула и отошла. От зачарованного человека ничего уговорами не добьёшься. — Только ты сперва оденься. Ты же не пойдёшь из дома в исподнем?
Аня будто во сне опустила глаза, приподняла кончиками пальцев завязочки на вороте начнушки, уронила обратно на приподнятую грудью ткань.
— Да, правда, — отрешённо проговорила девушка и стала одеваться.
Я последовала её примеру. Шмотки натягивала молча и не мешалась, так что Анка не спросила, зачем это я тоже одеваюсь.
И этот козёл ещё будет втирать мне, что у них с сестрёнкой всё добровольно, по обоюдному согласию? Или он считает, что раз девица на него запала, то всё, теперь с ней можно делать, что захочется? Дескать, сама виновата, раньше думать надо было?
Когда она ускользнула из дома, я украдкой последовала за ней.
Сестрёнка направилась в порт. Ночью на улицах много пьяных, но она, казалось, совершенно наплевала на безопасность. Блин, что за хамство? Этот упырюга мог бы встретить, проводить.
Я двигалась короткими перебежками, прячась в подворотнях, за бочками с рыбой и питьевой водой, а когда добрались до порта — за канатными бухтами, ящиками и стройматериалами. Я не пыталась спрятаться от сестрёнки — она в таком состоянии вообще ничего вокруг не видела и не смыслила, — но вампир вполне мог дожидаться её в любом условленном месте.
Когда сапожки Анны застучали по доскам причала и остановились возле какой-то посудины с двумя мачтами, я спряталась за вытащенной на берег рыбацкой лодкой. Заметила вампира. Тот подал девушке руку, помог перебраться на палубу без сходней и сразу же притянул к себе, слившись с ней в требовательном поцелуе.
Фу-у, вот мерзость-то…
На бортовой обшивке значилось «Wilda».
Так, теперь я знаю их судно. Прекрасно. Вопрос только, чем это поможет?
В голову сразу же ударила мысль: а что, если он её загрызёт? Да, не-е… А вдруг? В отместку-то может… Или будет дальше кусать раз за разом, ослабляя, пока она не зачахнет и не умрёт. А потом воскреснет, и у нас в городе появятся новые упыри.
С кормы слышался звук работающей помпы, значит, на борту ещё кто-то есть. Не хорошо, надо как-то незаметно…
В общем, я решилась.
Трусцой перебежав по пирсу, перелезла через борт судна на палубу: очень тихо и осторожно. Затем, пока не успела передумать, ломанулась в дверь рубки, но та оказалась предусмотрительно заперта. Пришлось культурно постучаться. Послышались недовольные маты, после чего мне отворил взбешённый вампир, замотавшийся пониже пояса простынёй.
На миг я остановилась, потому что торс вампира от ключицы наискосок пересекал длинный шрам: он проходил через грудь до противоположного бока. Похоже, кто-то от души полосонул упыря чем-то острым, но потом всё срослось. Может, так он и умер? Ну, я же видела, как хорошо на нём всё заживает, а это как-то не очень зажило, память осталась.
Чёрные брови гневно съехались.
Вампир оскалился, выпустив клыки. Лицо исказила зверина гримаса.
Проскочив у него под рукой, я с порога закричала:
— Ань, беги отсюда!
Сестрёнка, поспешно обнявшая подушку, вытаращилась на меня большими синими глазами, зарделась щеками и… я увидела у неё свежий укус с потёками крови — на бедре.
Но ведь этот ублюдок заверял, что не собирается кусать её каждую ночь…
Конечно, соврал.
— Всё, малявка, доигралась, — прорычал вампир и сцапал меня за шкварник, да с силой выдернул на палубу. — Ты что думаешь, у меня терпения полный воз? Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому.
Анна, набросив лёгкий шёлковый халатик, тоже выглянула на палубу, но только стояла, прикрыв рот ладонью от ужаса, и ничего не делала.
Вампир перебросил меня через плечо, подошёл к борту и прошипел:
— Выбирай, котёнок, в воду или в трюм?
Я визжала, дёргала ногами и извивалась червяком.
— Что-что? Не слышу? Хочешь искупаться? Отлично!
И выбросил меня за борт.
Дальше я пережила худшие мгновения в жизни. Нет, я умею плавать, но почему-то показалась, что вот точно не выплыву и это конец, будто камень к ногам привязали. Ледяная вода приняла меня в объятия, заполнила уши глухим гулом, набилась в нос. Я выпустила кучу пузырей из губ и взбила ещё больше, барахтаясь руками и ногами. Кишки стянулись тугим узлом.
И он не распустился, даже когда удалось вынырнуть и судорожно продохнуть. Не успела я разлепить веки и проморгаться, как пятерня вампира выдернула меня обратно да швырнула на палубу.
Я больно приложилась боком и шумно выдохнула, из ноздрей полетела чуть солоноватая вода вперемешку с размокшими соплями — промывание, блин. Волосы налипли на лицо бурыми водорослями.
Вампир покачал головой, поцокал.
— Ну как, остыла? Если нет, можем повторить столько раз, сколько захочешь. А теперь отдохни и подумай о своём поведении.
Он открыл трюм и стащил меня по лестнице вниз.
Я выдиралась и упиралась, но его пальцы легли на моё запястье каменной хваткой — чуть не слетела по ступеням от рывков. Трюм заполнялся ящиками и бочками, пахло затхлостью и крысиным помётом.
— И не вздумай голосить. Помни, что твоя сестра у меня, — бросил подонок на прощание и поднялся обратно — уже без меня.
Крышка люка закрылась, погружая корабельное нутро в темноту. Лязгнул навесной замок. Доски над головой заскрипели от шагов: вампир удалился в каюту. Вскоре послышались весёлые голоса, смех, а чуть позже — стоны.
Только этого не хватало… Нужно выбраться отсюда…
Преодолев ошаление, я выжала воду из подола и стала искать.
В кромешной темени пришлось перемещаться ощупью. Вскоре я поняла, что выбраться другим путём не получится, и нашарила ступени. Взобралась наверх, стала пихать крышку. Та чуточку приподнималась, лязгала замком и падала обратно. Ещё немного подолбившись, я спустилась вниз.
Забралась на ближайший ящик, обхватила колени и заплакала.
Я дрожала от холода и лютой ненависти. Одежда и волосы остались жутко мокрыми, превращая мою беспомощность в настоящую пытку. Но хуже всего, что этот подонок заставил меня слушать, как он имеет Аннушку! Сидеть в чернильной темноте, слушать и сходить с ума от злости и бессилия — вот как этот козёл меня наказал.
Позже, вместе со слезами и соплями, пришло осознание собственной глупости.
Дура! На что ты надеялась, врываясь в каюту к вампиру? Думала спасти сестру? Каким образом, если этот мертвяк завладел её рассудком? Она может уйти, только с его позволения, а силком её утянуть кровосос точно не даст.