Ксения Ахметшина – Гниющий Змей. Книга 1 (страница 45)

— Попробуем вернуться обратно, — сказала старшая женщина, поддавая жеребцу каблуками. — Наверняка Аншетиля уже нашли и пошли по нашим ленточкам.

Упоминание почившего ухажёра вызвало всхлипывания у меня за спиной. Когда лошадь тронулась, Санда обхватила мою талию руками и прижалась щекой. Жакет начал промокать от слёз. Мне хотелось утешить подругу, но я сама находилась в таком шоке, что не отказалась бы от жилетки для слёзопоглощения.

— Ох, милая, ты хотя бы нос об неё не вытирай, — прыснула Циара. — Держи платочек, — и протянула один из лоскутов от разодранной юбки.

Сморкаться в шёлковую ткань: дорогую, редкую, даже драгоценную по современным меркам... был в этом некий декаданс.

Так и ехали.

Санда периодически начинала реветь. Потом с ужасом царапала прекрасное лицо, теперь обезображенное оспинками. Мне тоже очень хотелось почесаться, а лучше расковырять ранки и попытаться достать забравшихся под кожу паразитов. Эти семена... Блин, они не сильно-то отличаются от личинок. Леди Эйнсворт успокаивала нас, обещала, что волшебники всё исправят — включая косметические дефекты.

Но до магов было далеко, а семена с глистообразными хвостиками уже в нас. И в гнили мы извозились по самую маковку. Циара выглядела чище всех, но и на неё успело попасть чернил с отрубленных побегов.

Белой «извёстки» тоже хватало. Она застыла и теперь тягуче отдиралась с кожи — убирать её с одежды мы не пытались. Маленькая чистюля внутри меня сейчас визжала, сдирала платье вместе с лоскутами кожи и тихо радовалась, что нас никто не видит. Да, глупо, но вот так.

Прошло около часа, мы спешили обратно, чтобы вовремя получить эликсир, но пробираться по мелководью было не самой простой задачей для лошадок.

Меня не покидала смутная тревога.

Двуногие ящерицы умотали прочь, испугавшись более серьёзного отпрыска Великого Змея. Но ведь они вполне могли организовать засаду неподалёку и напасть на нас, если выберемся. Недостаточно умны, хоть и сообразительны? Странно всё. Может, всё вышло случайно? Однако чувство спланированности происходящего так и свербело, да и потом... нелогично как-то.

Или же... Ох, кажется, мои мозги воспалились достаточно.

Если за охотой на нас стоит чей-то преступный умысел, то хозяин этих рептилий мог понять, что мы вляпались в ещё худшую ситуацию. Но смерть от гнили даже предпочтительнее, чем от когтей серпентоморфов. Да, они уже загрызли несколько человек. Нападение дикой стаи — редкость в наших обжитых краях, но бывает. Зато стая, которая целенаправленно преследует намеченную жертву — уже подозрительно. Если я права, то единственное, что требуется злоумышленнику — не допустить нас до лечения ещё пару часов. Потом мы помрём, даже если кавалерия найдёт нас целыми.

Я могу ошибаться и даже, скорее всего, ошибаюсь, ведь все мои предположения основаны на том крайне удачном месте, где пара ящериц устроила засаду. Да ещё на паранойе после покушения Горданы. Но леди Эйнсворт сказала, что маги не могут подчинять своей воле зверьё, рождённое от проклятья Архудерана.

Кто же тогда может?

Да и кому, кроме любовницы жениха, нужна моя смерть? Ну, вообще-то, любому политическому противнику фракции Кадоганов. Но это снова пустые догадки. Может, дело даже не во мне, с нами ведь Циара. У неё тоже могут иметься враги, о которых я не подозреваю — хотя бы противники суфражистских идей.

Нет, скорее всего, я действительно зря себе напридумывала.

Кстати, независимо от нашей судьбы, магам придётся выжечь несколько акров леса и внимательно следить за речными угодьями, ведь мы сейчас — ходячая инфекция. Как же мерзко ощущать себя источником заразы! Будто каждое твоё прикосновение несёт смерть. Хотя нет, никаких «будто». Каждая травинка, по которой мазнули мои сапоги, очень быстро увянет, растворится, от неё заболеют соседки и так далее...

Боги, порой меня удивляет, как спустя сорок три года с начала апокалипсиса ещё сохраняется хоть что-то живое и не преображённое тёмной магией.

Вода журчала под копытами лошадей; очень тянуло смыть с себя грязь, хотя бы умыться, но мы не собирались отравлять природу сильнее необходимого для собственного выживания.

Мои размышления прервал ненавязчивый рокот...

Циара тут же рванула повод, жеребец недовольно взбрыкнул, но остановился. Краля сделала ещё несколько шагов, наплевав на дёрганье ремня, и остановилась, будто из одолжения, да начала бить хвостом, как недовольная кошка.

— Может, не будем тут сто... — начала Санда, но леди Эйнсворт шикнула на неё.

— Нужно понять, где они, — едва слышно шепнула женщина.

Меня малёк затошнило. Просто подумалось, что новое нападение отлично ложится на сценарий, в котором нас должны не допустить домой, но не растерзать. Хотя это снова может быть просто совпадением, а я свожу одно с другим в силу уже выстроенной гипотезы.

— Ррррррррр, — донеслось из зарослей смородины.

Больше ждать стало нечего.

— Вперёд! — подстегнула коня и нас самая опытная наездница.

Копыта взрыли прибрежный ил, вспахали журчащую целину, а следом на мускулистых, но сухих лапах понеслась смерть. Она вопила боевой клич и радовалась погоне, как ребёнок догонялкам. Бежать по сырой почве тварь не захотела — предпочла ловко пробираться между кусков, огибая или перепрыгивая неудобства рельефа.

Мы слышали отдалённые голоса других охотников. Вскоре показались их быстрые силуэты, мелькающие за мозаикой листвы и стволов. Может, нам следовало вывести лошадей на твёрдую почву и понадеяться, что те сумеют развить достаточную скорость и не споткнуться: нам ведь уже разок повезло, так? Нужно закреплять успех, пока боги благоволят. Я высказала эту мысль вслух.

— Нет, — мотнула головой суфражистка, — даже по грунтовой дороге вы вдвоём на одной лошади удрать от этих быстроногих гадин не сумеете.

— И что нам делать? — отчаянно выпалила я, подстёгивая лошадь. Копыта проваливались, илистая почва затягивала.

— На глубину! — скомандовала леди Эйнсворт. — Эти твари не сильно хорошо плавают. Нападать в воде они точно не станут.

— Течение слишком сильное! — возразила я, случайно потянув поводья, когда Краля утопла передними ногами поглубже бабок. Вытянуть животину таким образом точно уж не выйдет, только зря кожу в углах губ натянула. Чувствую, любить меня за такое обращение эта белоснежка станет ещё больше.

Заминка стоила нам времени — я даже смогла рассмотреть голодное выражение на приближающихся чешуйчатых мордах. В жёлто-оранжевых глазах хищников горело пламя азарта. Мне стало безразлично, собираются они выпустить нам кишки или же просто будут гонять, чтобы отвадить от обратной дороги.

Краля рывками пыталась выбраться из ловушки, её пышная грива хлестала по моему лицу. Санда крепко обхватывала мою талию и едва слышно хныкала. Я не могла обернуться и посмотреть, но наверняка девушка зажмурилась: я бы обязательно так и сделала, если уж выживание от меня никак не зависит.

— Да в воду же! — орала Циара и показывала пример.

Искорки брызг разлетались в стороны, когда её жеребец таранил набегающую волну. Полосатая рептилия уже распахнула когтистые лапы и неслась к нам, не сбавляя ход, но Крале удалось вырваться — на чистом испуге. Так мышка перегрызёт себе лапку, если не сможет освободиться из мышеловки. Уверена, попади в капкан хвост этой красавицы, она бы плюнула на его сохранность, ведь шкура дороже и совершенно не хочется портить её длинными бороздами от когтей.

Я запомнила визг Санды, когда мы ухнули в быстрые воды. На миг глухой вакуум заполнил уши, потому что те оказались ниже уровня воздуха вместе с макушкой. Волосы поплыли вверх, полоскаясь светлыми водорослями и промываясь от налипшей грязи.

Судорожный вдох, пытающиеся проморгаться веки. Мокрое платье, одеревеневшие на моей талии руки девушки. Стиснутый промеж пальцев кожаный повод.

Править лошадкой в воде я даже не пыталась: она же не корабль.

С берега неслось разочарованное вяканье. Рептилии, правда, не полезли следом, хотя парочка всё же замочила лапки. Так же волки, пусть и отлично плавают, никогда не станут нападать на добычу в воде, ведь это не их среда. Однако я заметила, что эти твари продолжают нестись вдоль берега, надеясь, что мы быстро одумаемся и вернёмся на твёрдую почву.

Но мы не хотели. Я лично предпочитала утопление. Кстати, вот мы и помылись, а заодно хорошенько отравили змеиной гнилью речные воды. Если выберемся живыми, такой скандал будет...

Чудесная грива промокла и липла к лошадиной шее. Над водой осталась только голова, а мы с Сандой погрузились по самые сиськи и уповали на благоприятный исход передряги. Краля плевалась и снова невольно зачерпывала воду приоткрытыми губами. Её уши стояли торчком, будто она пыталась высмотреть ими, а не выслушать, что там впереди.

Ну, а впереди не было ничего, кроме шумных вод.

Хорошо, что поблизости нет порогов, они начинаются ниже по течению вместе с понижением ландшафта к береговой линии, иначе бы кувыркаться нам по каменным горбам, изображая волчки и оставляя кровавые отпечатки на удачно подвернувшихся валунах. Но и без такой подляны течение не оставляло места для иллюзий безопасности.

Лошади изо всех сил перебирали ногами, плыли по-собачьи и наверняка мечтали временно поменять копыта на ласты. Когда кобыла притопала, не справляясь с течением, то дергала головой, освобождая уши от лишней влаги и фыркала, напоминая мокрую псину, а не сказочного единорога. Гунтер леди Эйнсворт держался бодрее, но и его такой способ передвижения утомлял всё больше.