Ksenia Naumova – Кодекс Сокола (страница 2)

Кайрон замедлил шаг у самого дальнего ряда, где палатки упирались в скальную стену и пахло не жареными орехами, а сушёными травами, старым пергаментом и холодным камнем. Лавка была неприметной: простой прилавок, накрытый тёмным, выцветшим от солнца полотном, за которым сидела пожилая женщина с лицом, испещрённым морщинами, похожими на карту горных троп. Её глаза, цвета потускневшего серебра, казалось, видели не товар, а саму ткань ветра.

– Иллиана, – произнёс Кайрон, опуская голос почти до шёпота, хотя шум рынка и так заглушал бы любые слова. – Оно ещё есть?

Женщина – Мэтра Иллиана, знахарка и последняя из семьи хранителей тайных рецептов, – подняла на него взгляд. В уголках её глаз заплясали лучики усмешки.

– О, как и ожидалось, вы пришли. Голос у неё был хрипловатым, будто простуженным горным эхом. – Снова сбежали? Опять ветер позвал гонять облака вместо пергаментов? Кайрон почувствовал, как по щекам разливается предательский жар. Он отвел взгляд к своим сапогам, выписывая носком на пыльном камне невидимый узор.

– Да не сбежал я… – пробормотал он. – Варан… сам не захотел вести лекцию. Пауза. Взгляд, блуждающий где-то за её спиной. – Ну, я его немного… В общем, да. Ноги уже сами понесли его к угощению.

Иллиана негромко рассмеялась, прикрыв рот ладонью в грубой, потёртой перчатке – жест, в котором уважение к принцу смешивалось с плохо скрываемой потехой. Смеяться в лицо наследнику престола было недопустимо, но Кайрон здесь был не наследником, а вечно голодным, вечно скучающим юнцом, и она это знала.

– Понятно, – сказала она, и в её голосе звучала тёплая, почти материнская снисходительность. – Вот, держите. Только, ради Неба, не съедайте всё разом. Голова закружится, и вы свалитесь с какой-нибудь балки, а мне потом отвечать перед вашим отцом.

Она достала из-под прилавка не коробку и не миску, а маленькую, идеально круглую хрустальную сферу, размером с голубиное яйцо. Внутри, в густом, мерцающем сиропе, плавало несколько иссиня-чёрных ягод, похожих на капли ночного неба. Сфера была тёплой на ощупь, будто в ней билось крошечное сердце. Кайрон бережно взял её, и его пальцы на миг обхватили её так же, как он обхватывал рукоять тренировочного меча – с сосредоточенной, почти благоговейной силой. Монета, которую он положил на прилавок, была не простой – отчеканенная с изображением сокола в пике, она стоила вдесятеро больше обычного серебра. Иллиана лишь кивнула, не глядя на плату.

Он отошёл от лавки, держа сферу в кулаке, и свернул в узкий проход между палатками, где пахло кожей и металлом. Прислонившись к прохладной каменной стене, он открыл сферу. Аромат ударил в нос – сладкий, но с ледяной, почти металлической ноткой, как запах грозы перед снегом. Он выловил одну ягоду и отправыил её в рот. «Наконец-то что-то интересное, а не пыль древних свитков», – донёсся до него довольный мысленный шёпот.

Покидая укромный уголок, он зашагал по главной аллее рынка, и его стали замечать. Торговцы постарше с почтением ловили его взгляд и почтительно склоняли головы, не прекращая при этом взвешивать товар или торговаться. Для них он был «его высочеством», отмеченным печатью власти, и его появление на рынке – событие, которое нужно отметить должным уважением, но без паники. Кто-то из молодых ремесленников и охотников поднимал руку в знакомом приветствии, кто-то кричал: «Кайрон! Гляди, какого ястреба приручил!» – указывая на клетку. С ними он иногда играл в азартные игры на ловкость или обменивался историями. Для них он был «Кайроном», своим парнем, хоть и из цитадели. Гости из других кланов замирали, оценивающе и настороженно разглядывая юношу с белыми волосами и пронзительными глазами. В их взглядах читалось: «Так вот он, будущий судья всех кланов… Пока ещё щенок». Сам Кайрон старался держаться легко – улыбался знакомым, кивал старейшинам, не сбавляя шага. Он был частью этого шума, этой жизни.

– Эй, Кайр! К нему, продираясь сквозь толпу, подбежал парень его лет, коренастый и весёлый, с волосами цвета ржавчины и веснушчатым носом – Рорик, сын кузнеца с Крыльев. Его одежда была в пятнах сажи, а на плече сидел мелкий, озорной ястребёнок. – Слышал, ты Варану сегодня устроил представление! Говорят, он аж перья вспомнил и чуть не обернулся, чтобы выгнать тебя клювом! – Не совсем так, – усмехнулся Кайрон, но глаза его блестели.

– Я просто… наглядно демонстрировал преимущества альтернативного восприятия информации.

– То есть висел вниз головой, – безжалостно заключил Рорик.

– И вообще, как ты каждый раз узнаешь об этом? Ты точно сын кузнеца, а не какой-нибудь агент под прикрытием?

– Совершенно верно, ваше высочество! А что это у тебя? – он ткнул пальцем в полусъеденную сферу в руке Кайрона.

– Ничего особенного, – быстро соврал Кайрон, прикрывая ладонью остатки ягод. Иллиана убила бы его, узнай, что он хвастается её секретом. – Просто перекус. Идём, покажу, как правильно красть печенья у старика Хогра без помощи крыльев.

Они провели вместе, может, полчаса – прошли по рядам, поторговались за новый точильный камень для Рорика, посмеялись над уличными фокусниками. Кайрон на время забыл и о цитадели, и о своих обязанностях. Но постепенно лёгкость стала сменяться знакомым, тяжёлым чувством. Зверь в груди беспокойно шевельнулся, уловив что-то на ветру, чего ещё не слышал сам Кайрон.

– Ладно, Рор, мне пора, – наконец сказал Кайрон, кладя другу на плечо руку.

– Дела. – Опять к твоему дяде-буре? – понимающе спросил Рорик. – Ну ладно. Не дай он тебя совсем уж в солдатики выдрессировать.

– Постараюсь. Кайрон отошёл на несколько шагов на свободное место у фонтана. Он взглянул на небо, оценивая направление ветра, и почувствовал, как Кир уже рвётся наружу, предвкушая полёт и, возможно, настоящую тренировку, а не дворцовые игры. В глазах Кайрона вспыхнуло золотистое сияние.

Воздух вокруг него дрогнул, заискрился. Тело юноши словно сжалось, сплющилось, одежда растворилась в вспышке света. И там, где только что стоял наследный принц, взмахнул крыльями и, оттолкнувшись от земли, мощно рванул вверх величественный бело-золотой сокол. Он взял курс к тренировочным скальным авиариям на окраине города, оставив на рынке лишь завистливые вздохи мальчишек и кружащийся в его следствии вихорь пыли.

Кайрон летел к Горным Выступам – скалистому амфитеатру на восточном склоне Аэриса, где гул голосов и звон металла заменяли тишину библиотек. Здесь, в мирное время, лорд Гаррик Утрекрылый превращал юнцов в солдат, а солдат – в элиту. Воздух здесь пах не пылью фолиантов, а потом, камнем и волей. Принц решил не объявлять о своём визите. Вместо этого он набрал высоту, слился с бледным послеполуденным небом и спикировал вниз, выбрав целью знакомую широкую спину кречета, неподвижно стоявшего на тренировочной площадке перед шеренгой молодых оборотней. Движение было идеальным – беззвучный, стремительный удар с небес. Когти Кайрона были в сантиметре от затылка дяди, когда тот, не оборачиваясь и не прерывая тирады о стойке, слегка наклонил голову вбок. Не на пол-головы. На пол-дюйма. Ровно столько, чтобы смертоносные когти принца прошли в пустоте. Импульс бросил Кайрона вперёд. Он кувыркнулся в воздухе, бешено взмахивая крыльями, чтобы не врезаться в скалу, и неуклюже шлёпнулся на каменную плиту в облаке пыли и взъерошенных перьев.

– Аййй… – вырвалось у него, больше от досады, чем от боли. Он встал, отряхиваясь. – Так не честно! У тебя глаза на затылке!

Гаррик медленно обернулся. В облике кречета он был массивнее Кайрона-сокола, с более тёмным, серо-стальным оперением и взглядом, который мог просверлить камень. Теперь, превратившись в человека, он предстал суровым мужчиной с седыми висками и лицом, изборождённым не морщинами, а боевыми шрамами. Один из них рассекал левую бровь, делая его прищур ещё более пронзительным.

– Всё честно, – его голос был низким, как скрежет камня. – Враг не будет кричать «берегись». Ты летел на шум моих слов, а не на тишину моих намерений. Пытайся дальше. Тогда, может, и поговорим. Он сделал паузу, оценивающе оглядев Кайрона. – И вообще, что ты здесь делаешь в такой час? Опять сбежал? Кайрон сбросил остаточную трансформацию, снова став юношей. Он потёр ушибленное плечо.

– Я не могу сидеть в той каменной коробке и слушать нудятину о давно умерших договорах, дядя. Это… похоже на клетку. Красивую, но клетку. Гаррик хмыкнул, и в его глазах мелькнуло редкое понимание.

– Я, конечно, поддерживаю твою точку зрения, племянник. Жизнь – в движении, в риске, в силе, которую чувствуешь в крыльях, а не в чернилах. Но братик… твой отец… этого не оценит. Он вздохнул, и в этом вздохе была вся сложность их отношений. – Хотя, чёрт побери, кто вообще сказал, что я должен ему обо всём докладывать? Да, он Король. Но при всём при этом он всё ещё мой младший брат. И у меня здесь свои порядки. На лице Кайрона расцвела надежда.

– Спасибо. – Не за что. Раз уж ты здесь и раз уж уже попытался меня «убить», – Гаррик усмехнулся, – будешь полезен. Поможешь мне с этим сбродом? Он кивком указал на группу молодых оборотней, которые старались не пялиться на принца, но у них плохо получалось.

– Конечно!

Кайрон, хоть и был юн, был для этого места не гостем, а законной частью пейзажа. Он тренировался у дяди с тех самых шести лет, когда серебряное перо впервые признало его хозяином. А до этого – просто наблюдал, сидя на заборе или на плече у одного из ветеранов, впитывая каждое движение, каждую команду, каждый принцип. Уроки Гаррика, а чаще – просто его компания, были для Кайрона глотком настоящей, не приукрашенной придворным этикетом жизни. Именно дядя взрастил в нём эту свободолюбивую, дикую сердцевину, которая так конфликтовала с ожиданиями от наследника. И теперь, стоя рядом с Гарриком, Кайрон знал и умел больше, чем все эти двадцать новобранцев, вместе взятые. Он мог с закрытыми глазами пробежать полосу препятствий, знал слабые точки в доспехах, которые они только что надели, и умел парировать пять атак подряд, используя инерцию противника. Но для них он был просто Принцем – существом из хрустальных башен, чьё появление здесь казалось причудой или наказанием. Гаррик дал знак, и тренировка возобновилась.