Злость заполняла все естество Рэйары. Обычно бурлящая ярость сменилась холодным расчетом и жаждой мести. Женщина не хотела рубить сгоряча, она не планировала выдавать себя, но и позволить жалкой свинье продолжать радоваться жизни тоже не могла. Она понимала, что должна заступиться за тех, кого во Вратах звали зверолюдами, за всех сразу, невзирая на склоки между стаями. В этой войне, в борьбе за место в Дкадиаре, хороши все средства, и спастись поможет только единство.
В голове медленно выстраивался план. Примитивный, простой, как палка, а может и еще проще. Никаких запасных элементов, никакого отступления, никаких размышлений на тему возможной неудачи и последствий. Да, где-то на краю сознания вертелась мысль про Эйэ, про братьев, которые будут недовольны, если Рэ откроет себя. В тот момент они казались незначительными, ничего не значащими, так, небольшим наваждением, глупостью, которая только отвлекала от главного – мести.
Единственное, что придумалось полукровке – заманить или силой затащить в переулок лжекороля, чтобы уничтожить его. Впервые нечистая кровь женщины превращала ее в идеальное орудие отмщения. Впервые Рэ могла быть там, где не мог никто другой из перевертышей, впервые она, не пользуясь магией и оружием, свершит правосудие, так, как не может ни один свэт.
Рэ не успела придумать, как именно она затащит лжекороля в переулок, но этого и не потребовалось. В тот момент силы природы, боги и богини, вся удача, которой только может быть наделено какое-то существо, находились на стороне перевертыша.
Король, видимо решив срезать, свернул тьму проулка. Он не боялся плохой видимости, шел чуть покачиваясь; запах крепкого пива усиливался с каждым шагом.
Рэйара, отступившая в тень и спрятавшаяся за кучей дурно пахнущего мусора – скорее всего его выносили сюда пекари, так как пахло не только протухшим мясом, грибами и гнилыми яблоками, но и испорченным тестом. Хорошо, что эту еду не продали горожанам, наверное, за этим в Средоточии тщательно следили, но вот место для свалки было выбрано странное. Может, это месть проживающим в домах?
Король приближался. Он не переоделся до конца и поверх самых обычных штанов, таких же как носила добрая треть населения, красовалась расшитая узорами рубаха. Женщина безошибочно узнала ее, несмотря на зашедшее солнце и почти скрывающие небо этажи зданий – зрение никогда не подводило полукровку.
Бесшумно, насколько это было возможно, Рэ сменяла облик. Она не подумала снять обувь, и лишь после, когда пришла в себя, поняла, что сделала это очень зря. Браслет не работал, если она была в своем уме, но при этом не думала о том, чтобы что-то спрятать. Бывало, он барахлил, как в этот раз, а может, Рэ в самом деле просто забыла о том, что после ей еще придется как-то жить и добираться до комнаты.
Нос на вытянувшейся морде улавливал запахи и запросто определял, где кто находится. Мимо, от кузни и в сторону площади прошел одинокий прохожий. В вечернее время горожане предпочитали кутить в тавернах и смотреть представления.
Актер приближался.
Когда мужчина почти поравнялся с кучей мусора, Рэ выскочила из-за нее и предстала перед лжекоролем. Он ничего не смог бы понять, ничего не увидел бы и вряд ли почуял запах волчьей шкуры перед тем, как умереть. Все из-за темноты и проклятой вони. Его обоняние отличалось от превосходного чутья перевертышей. Для женщины же было важно, чтобы актеришка понимал, что происходит. Она хотела, надеялась, что перед смертью тот испугается, что он будет знать – такая участь ожидает и остальных. Будет понимать, но никогда не предупредит приятелей.
Холодная злость перебарывала ярость, хотя Рэ поддавалась своим эмоциям, особенно когда дело касалось семьи. Лапы с когтями расчертили воздух перед лжекоролем – он услышал что-то, но не понял, что именно и остановился. Полукровка кое-как изобразила знаки, которые отрабатывала по сотне раз, чтобы добиться хоть чего-то – талант от родителей-свэтов не перешел к ней, но страдания и труд Эйэ не прошли даром.
Короткая вспышка света между женщиной и врагом озарила перевертыша и лицо человека изменилось. Ухмыляясь, насколько это возможно, и демонстрируя острые зубы, Рэйара переступила с ноги на ногу, готовясь к прыжку. Она не торопилась, давая актеру несколько мгновений. Чтобы тот увидел, разглядел, осознал и понял, что его ожидает. Чтобы тот узнал в Рэйаре того самого зверолюда. Чтобы на лице мужчины отразился страх.
Лжекороль округлил глаза и отступил на шаг. Он открыл рот, чтобы закричать, но полукровка уже прыгнула на него, целясь в горло. Больше ждать не было толку, по лицу актера Рэ поняла – он все успел осознать.
***
Рэйара отползла на несколько шагов лишь через минуту, а может и больше. Только после того, как человек перестал дергаться. Кровь уже не выплескивалась из раны мощными толчками, пальцы перестали судорожно дрожать, грудь не вздымалась, но на лице по-прежнему стоял ужас. Тот, который женщина мечтала увидеть, и который теперь не предвещал ничего хорошего.
Стоило только крови наполнить рот, как злость отступила. Рэ вгрызалась в горло скорее по инерции, потому что уже не могла остановиться и понимала это. Потому, что отступать было некуда и оставалось одно из двух – либо добить, либо бежать из города за то время, пока на хрипы пострадавшего не прибежала стража. Пришлось выбирать, чья жизнь дороже и полукровка выбрала себя.
Продолжать стоять на четвереньках было глупо. Ясность постепенно возвращалась к Рэйаре. Как только горожане найдут растерзанное тело, они все поймут. Начнется проверка, скорее всего, с тех, кто прибыл последними и тогда ей может не поздоровиться. Еще хуже, если заподозрят кого-то из свэтов – даже Таэля и того терять из-за своей ошибки перевертыш не хотела. Свалить вину на псов, медведей или еще кого-то не выйдет, циркачам и тем запрещали проводить своих питомцев, разве что маленькие певчие птички, скотина для пропитания, разнообразные жабы и лягушки, размерами не больше ладони допускались с особого разрешения. Некоторым владельцам лекарских лавок, как слышала Рэ, позволяли заводить до пяти больших пауков и нескольких других гадов, но змей – никогда. Змеи и любые псовые, особенно первые, считались самыми нечистыми животными. За безобидного неядовитого гада могли лишить головы всю семью, за укрывательство ядовитой – вырезать квартал целиком.
Рядом со стенами в этих животных стреляли без размышлений, охотники и те обходились без следопыта-пса. Во Вратах многие выкручивались, обучая идти по следу свиней, но в последнее десятилетие, когда южнее кто-то увидел перевертышей-вепрей, всех хряков быстро зарезали. Они тоже вошли в перечень запрещенных для разведения и провоза в город в целом виде животных.
Надо что-то сделать с убитым актером, но что именно?
Женщина, не поднимаясь, поерзала руками по земле, осмотрелась, наконец, поднялась, и в нескольких шагах разглядела камень. Большой осколок от какой-то стены бесхозно лежал рядом с лужей и словно ждал своего часа. Именно то, что может помочь.
Вернувшись к актеришке, Рэ оттащила его подальше от прохода и поближе к куче, чтобы скрыться за ней хотя бы от одной стороны улицы. Решив, что она в безопасности, женщина замахнулась и совершила первый удар по шее. Второй, третий, четвертый… Рэ била и била мертвеца по лицу, шее, груди, голове и иногда, промахиваясь, по земле – песок смягчал звуки ударов – рядом или по запрокинутой руке. Жальче всего было уничтожать лицо, выражение на нем отпечаталось приятное глазу. Рэ понимала, что лучше сохранить его в памяти и обезопасить себя. В какой-то момент полукровка даже подумывала снять скальп и оставить его себе на память, но сразу отказалась от идеи. Не только из-за запаха, который стоял при дублении – уж она-то это знала – но и потому, что лишняя улика и повод подозревать новенькую ей был не нужен.
Идея с камнем на деле принадлежала не Рэйаре. Она бы ни за что не догадалась, если бы не Жуж. Даже мертвый, он продолжал помогать сестре и оберегать ее.
С десяток лет назад Рэ оставили охранять лагерь. Женщина тогда ослушалась и пошла прогуляться, и последствия не заставили себя ждать – она столкнулась с не самыми приятными мужчинами, которых загрызла. Прятать тела было некогда, по пятам шли приятели мертвецов и своевременно вернувшийся Жуж воспользовался камнем, чтобы скрыть истинную причину смерти. Как и сейчас у актера, у тех двоих все превратилось в кашу, в которой было не разобрать следов зубов.
Отмыться без воды, без каких-либо тряпок в переулке, чтобы не выходить на свет факелов в таком виде, Рэйара не могла. В голову ей пришла прекрасная идея, снова благодаря камню – лужа. Если она изваляется в грязи, и скажет, что упала, то над ней, конечно, посмеются, но не заподозрят. Раны на ногах почти затянулись, на спине оставались глубокие царапины, которые почти не доставляли неприятных ощущений. Любые повреждения зарастали на Рэ быстрее, чем на десятке собак разом, если, конечно, в кровь не попадало серебро. Проблемы с регенерацией случались и при магическом воздействии, особенно на эмоции и душевное равновесие – в этом случае полукровка проигрывала по всем фронтам и приходила в себя значительно медленнее.
