Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 29)

– Что нужно делать, когда я создаю порталы, Рэ?

Эйэ сидел на кровати напротив полукровки и в четвертый раз задавал один и тот же вопрос. Денег хватило бы, чтобы снять каждому по комнате, но свэты давно поняли, что вместе они значительно сильнее и старались лишний раз не разделяться. Особенно в незнакомом городе, тем более, где неизвестно отношение к свэтам, полно торговцев всяческими необычными и не совсем законными товарами, в том числе и частями тел представителей некоторых народов. В городе, где пока нет не только врагов, но и друзей. Лучше отдыхать с небольшими неудобствами, чем подвергать жизнь опасности.

В просторном помещении, которое обычно снимали по частям, имелось четыре кровати, отгораживаемые одна от другой при помощи деревяных рам со шторками. Тряпки можно было натянуть между специально предназначенными для этого опорами. На удивление, жерди выглядели устойчивыми и на каждой имелся простенький механизм из веревок и деревяных шкивов, позволяющий поднимать или опускать шторы. Его явно чинили, а вот сказать, как давно эти шторы стирались и стирали ли их в принципе, было сложно, так как на момент заселения семьи тряпки приобрели желто-бурый цвет.

Отдельные спальные места достались Рэйаре и Эйэ – ей как женщине и сестре, а главарю в знак уважения. Алорэ выпал жребий спать рядом с Таэлем, а Фэйэну – с Наэмом. В данном случае больше повезло лекарю, так как, несмотря на противный характер, шпион Общины мало вертелся и предпочитал находиться в одном положении в течение почти всей ночи, зато природник, мало того, что являл собой более утолщенную версию свэта, так еще и устраивал настоящие пляски. Рэ в последнее время тоже сделалась довольно беспокойной: она ворочалась, братья говорили, что женщина периодически воет и хрипит, а по утрам Рэ обнаруживала шерсть на конечностях, звериные уши или хвост вместо привычного человеческого тела. Она не была агрессивной по ночам, ей редко снились кошмары, но очень часто – сцены из прошлого или охота.

Контролировать свое тело днем получалось все лучше, зато по ночам – напротив. Рэйара боялась навредить семье, боялась открыть себя, пила отвары один за другим, но они совсем не помогали. Каждую ночь зверь выползал наружу, ему нравилось брать вверх над телом. Эйэ утверждал, что поможет сестре справиться с напастью и заверял, что присмотрит за ней, но женщина с трудом верила в благополучный исход. Отношение к предводителю тоже менялось – Рэ больше не могла доверять ему как раньше, она не желала добиваться его внимания так сильно, как до того, не заискивала и не крутилась вокруг. Возможно, именно из-за отваров, а может, из-за ее внутреннего зверя, Эйэ перестал быть для нее столь же важным. Он оставался братом, она все еще хотела его внимания, но чувствовала, что это скорее привычка, нежели настоящее желание.

– Когда ты открываешь портал я должна сдать все оружие, сделанное из стихийных и природных материалов, тем более при помощи магии. Затем мне нужно понять, куда я хочу попасть или рядом с кем оказаться, думать только об этом, шагнуть вперед и идти, пока я не окажусь в нужной точке, – устало повторила Рэ. Может, она перестала любить Эйэ как раньше после стольких повторений? Тогда это неудивительно.

– А чего ты не должна делать? – настойчиво и с нажимом спросил предводитель.

– Не должна сомневаться, думать, останавливаться и тем более ходить туда-сюда, так как ничего хорошего из этого не выйдет – покорно повторила Рэ заученный текст, – Да знаю я все, чего ты меня снова спрашиваешь?!

– Если ты знаешь, то почему не делаешь то, что должна? Ты хоть представляешь, что нам пришлось пережить, когда мы поняли, что тебя нет с нами? Мы не знали, где тебя искать! Я потратил не меньше часа, чтобы отследить, куда тебя перенесло и еще столько же, чтобы разобраться со стражей, убедить выдать нам разрешение на пересечение всех ворот до Загородья и для чего? Чтобы обнаружить, что ты и там не могла усидеть на месте! Ты знала, что мы будем тебя искать. Могла бы снять комнату и ждать, но вместо этого ты отправилась гулять по ночному городу! По Загородью, Рэ! Ты подвергла опасности и себя, и всю нашу миссию, понимаешь? Ты могла не справиться с чем-то, могла раскрыть себя, испугавшись, могла…

– Я знаю, знаю! Мне жаль. Правда! Я же уже попросила прощение. Мы можем сменить тему?

Заклинатель никак не мог утихомириться. По возвращению в Средоточие Рэйару расспросили, кто она и зачем пришла, на что она ответила заранее подготовленными фразами. Двое магов поводили по ней непонятными палками с кристаллами сверху. Вынесли вердикт, что она не зверолюд и отпустили с миром. Никакого страшного допроса на рассвете не состоялось, но не потому, что Эйэ и остальные уже успели вдоволь наговориться с проверяющими, а из-за того, что Рэ, похожая на обыкновенного человека или полукровку, коих насчитывалось в мире немало, была волшебникам совершенно не интересна.

Казалось бы, все сложилось как нельзя лучше, но нет, так как Эйэ продолжал сердиться. Он, пожалуй, впервые за все промахи Рэйары – а ведь не так давно из-за нее пришлось уничтожить целый город – не мог взять себя в руки и только повторял и повторял раз за разом свою точку зрения… От этого становилось тошно.

– Может, хватит? Я устала и хочу поспать хоть немного. Пожалуйста, давайте продолжим завтра? – Рэ расшнуровала обувь, скинула ее и, быстро стащив верхнюю одежду, юркнула в кровать. Колючее покрывало, холодное и дырявое ей не нравилось, и она заранее озаботилась тем, чтобы достать из вещей свое собственное, то, которое обычно использовала во время походов. Братья последовали ее примеру и тоже выудили свои.

– Рэ, – Эйэ, наконец, сменил гнев на милость и подошел ближе. Он уже не выглядел как раздосадованный отец семейства, а походил на того привлекательного заклинателя, который встретился женщине в людском городе. Говорить с ним таким было приятнее, – Я понимаю, что ты не хочешь слушать, когда тебя поучают, я и сам не очень-то хочу тебя воспитывать. Более того, я не должен этого делать.

Мужчина присел на край кровати и положил руку поверх руки полукровки. Рэ бесшумно выдохнула, ее сердце забилось быстрее. Подобной ласки уже давно не было, заклинатель предпочитал ограничиваться словами и улыбками, а в это раз не постеснялся братьев. Все, кроме Таэля, предпочли тактично отвернуться. Прохладные пальцы заклинателя прошлись по кисти и чуть сжали ее.

Вместо того, чтобы наслаждаться этими секундами близости, Рэ вспомнила приятные и горячие прикосновения человека. Тепло, которое излучал тот главарь воров, чувствовалось всем телом, оно согревало душу, а тонкие пальцы свэта лишь холодили ее… С каких пор Эйэ перестал быть желаемым?

– Ты очень дорога мне, и я не мог найти себе места, когда ты пропала. Этот город очень опасен, тем более для тебя. Я много размышлял прежде, чем решиться и взять тебя с собой, и сегодня я снова задумался, не зря ли я рискую. В Общине ты дождешься нас живая и невредимая. Полнолуние прошло четыре дня назад, у нас еще есть время, тем более у тебя. Если мы не успеем покончить с делами, я попрошу приятелей выпустить тебя в лес и попробую явиться сам, чтобы помочь, и тогда у нас будет еще много безопасных дней. Я смогу являться всякий раз, чтобы не позволить никому узнать о твоей тайне. Придумаю причины. Для тебя так будет лучше?

– Нет! Не надо меня никуда отправлять, тем более в Общину, я хочу помогать. Я больше не стану так себя вести. Здесь город, здесь надо быть аккуратнее, – Рэ кивнула, подтверждая, что поняла, чего нее добивались. Эйэ улыбнулся в ответ.

– Если придется, я сожгу Врата дотла, чтобы защитить тебя, ты же знаешь. Но здесь есть свои заклинатели и им может не понравиться мое решение.

– Тебе не придется, я все поняла.

Предводитель потянулся к Рэйаре, ей показалось, что он хочет поцеловать ее, по-настоящему, как положено, не так, как обычно целуют сестер. Женщина не противилась, хоть и не могла понять, желает этого или нет. Но свэт лишь коснулся ее лба еще более прохладными чем кисти губами, отпустил руку и встал.

– Надеюсь, что ты и правда поняла. Ложись спать. Нам всем надо поспать хотя бы пару часов, чтобы набраться сил и быть в состоянии соображать. Община ждет от нас результатов, меня уже спрашивали, почему мы задерживаемся и что мы предпринимаем, а пока мне нечего им ответить, – Эйэ устроился на своей кровати и одним легким движением погасил весь свет в помещении.

Спустя всего десяток минут со всех сторон Рэ слышала только мирное сопение и спокойное дыхание, но ей самой не спалось. Она думала о том, что ее нахально обокрали. Когда она пожаловалась на это, свэты не захотели искать виновника и только предложили заменить оружие. Алорэ похвалил женщину за то, что она сдержалась и никого не разорвала на две неодинаковые половинки, Таэль поинтересовался, о чем она думала, когда лезла в незнакомое место за девчонкой, а Наэм уговаривал больше так не делать и всякий раз ждать семью.

Рэйара рассказала братьям все, так подробно как только могла, но почти не затронула в разговоре Лэра. Ей не хотелось признаваться, что какой-то человек сумел ее обхитрить, а после освободил и она не поквиталась с ним. Почему? Этот вопрос мучил ее.

Похититель то и дело проникал в ее мысли и делиться этим ни с кем не хотелось. Наличие маленькой тайны, пусть и совершенно ничего не значащей, грело душу и Рэ чувствовала от этого удовлетворение. Малая толика, капелька свободы, то, до чего никто не может добраться. Не то, чтобы Рэ совсем не доставало воли, но почему-то от осознания этого становилось тепло.

Вечерний отвар ничем не помог и стоило только женщине закрыть глаза и погрузиться в сон, как женщине снова приснился ее родной лес. Она видела вокруг привычную стаю, тех, кого уничтожили люди и шакалы, тех, кто не был близок, но был важен, и тех, чьи жизни когда-то полукровка называла более значимыми, чем ее собственная.

В полусне перевертыш чувствовала, как меняется тело и впивалась когтями в кровать, чтобы не броситься на добычу, столь призывно скачущую перед ней. Где-то в подсознании она слышала скрежет – с таким звуком когти разрезали дерево, когда Рэ оставляла свои метки на пнях в лесу.

Аромат деревьев перемешивался с затхлым запахом застоявшихся пыли и пота, что царил в комнате. Лесной ковер смешивался со свэтами, утро – с ночным воздухом, а свобода с запахами города. Нестерпимое желание впиться в добычу зубами и почувствовать, наконец-то, снова, каково же на самом деле охотиться, затмевалось лицом Эйэ, который звал ее по имени. Мужчина тряхнул головой, начал расширяться, его волосы укорачивались и темнели, а на лице появилась бородка – такого не могло быть, у свэтов лишь изредка пробивались одинокие тонкие волоски! Вдруг между Рэ и преследуемым оленем замаячило лицо Лэра. Человек улыбнулся и подмигнул женщине, а после сжался в одну точку и исчез.

***

Верхушка сама каким-то образом сообщила отряду и доверенному лицу, которого считала преданным своему делу и народу, о месте и времени сбора. Рэйара понятия не имела, как она должна узнавать союзника, и как он узнает ее и братьев. Лекарь здраво рассудил, что чистокровного свэта рассмотреть не сложно, тем более после формулировки верховода «Мимо не пройдете». Может, на лице у мужчины имелся рисунок, или он ходил с вышитыми на груди словами в пользу Общины? Да, единственное, что в самом деле было известно всем – связной является представителем сильной половины населения Дкадиара.

Предполагалось, что первая встреча пройдет на территории, наиболее знакомой новоприбывшим и вызывающей у них доверие, то есть на постоялом дворе. Благо в этом недешевом месте имелись отдельные комнатки. Душноватые, пропахшие затхлостью и гниющим деревом, лишенные выходов в виде окошек, но зато подготовленные для зачарований, позволяющих скрыть переговоры от любых посторонних. Через два часа после рассвета свэт, уже давно проживавший в Морских Вратах, должен был явиться.

Рэ представляла, как связной с самым надменным видом тремя пальцами поднимает кубок с каким-нибудь слабым сладковатым напитком, в котором от вина или эля осталась едва ли четверть и, поджав губы как Ислоэ, главный из верховодов и весьма противный в общении свэт, руководивший отправлениями всех отрядов, делает маленькие глотки. После каждого он должен всенепременно морщиться и поправлять ворот какой-нибудь модной рубахи. Желательно, стоячий и с узорами. Такой не станет тревожить свэтов, а только посидит на месте свои точно отмеренные шесть с половиной минут, как Ислоэ, и, если никто не явится, уйдет. Эйэ тоже опасался этого и потому настойчиво повторял, как важно встать вовремя. Однако, утро началось для свэтов ближе к полудню и выдалось не самым приятным, скорее скомканным и наполненным суетливой беготней, напоминающей попытки крыс поспешно покинуть обреченный на погибель корабль. Обычно пунктуальное, в основном благодаря Эйэ и Алорэ, семейство умудрилось проспать важнейшую встречу со своим помощником от Общины.

Стук в дверь оповестил о том, что пришло время платить за завтрак, если таковой был нужен, и за следующие сутки проживания. В принципе, обычно оплату брали вечером, но трактирщик заявил, что гости вчера явились в отвратительно позднее время, а в этот раз у него на вечер и, как он надеется, ночь есть важные планы. Отменять ради получения платы он их не желает и настойчиво рекомендовал расплатиться заранее.

Первым из постели выбрался Алорэ. Он молча сунул две монеты, серебряную и золотую – и за комнату на два дня вперед, и за завтрак, и за угощение гостя, который должен прийти вновь. Рэ, накрытая с головой и закрытая шторкой от случайных гостей, заворочалась, когда скрипнула дверь и навострила уши. Она уже по запаху определила, какие деньги держит лекарь и точно знала по звуку шагов, кто именно куда перемещается. Количество монет тоже было несложно определить – Ал не станет отсчитывать медяки, но и сверх необходимого особо не даст.

– Если о нас спросят, сообщи нам. И накорми и напои пришедшего, добрый человек, – попросил Алорэ. Рэ приоткрыла глаз и уставилась на кровать лекаря – Таэль, выпрямившийся как натянутая тетива, подложив обе руки под голову, продолжал сладко спать, ничего не слыша вокруг. Может, подкрасться к нему и ка-а-ак напугать? Бау, чутко стоящий на страже и расположившийся при этом на столе с уставшим видом, не успеет к хозяину раньше сестры. Особенно, если она прыгнет.

Словно почувствовав намерение, призрачный иномирец повернулся в ее сторону и погрозил ей тремя руками разом. Совершенно бесшумно спрыгнув со стола, он, не сводя с Рэйары взгляда, переместился по комнате и подошел ближе к кровати Таэля, усевшись рядом на тумбу. Светловолосый призыватель, открыв рот, еле слышно посапывал, не обращая ни на что внимания.

На другой кровати Фэйэн, повернувшись к Наэму спиной, скрутился в комок, как маленький ребенок, подложил одну руку под щеку, а вторую прижал к груди. И как такого можно посчитать опасным? В подобные моменты Фэ был само очарование. Вокруг него плясали в воздухе маленькие огоньки, похожие на светлячков, их танец завораживал, казался невероятно красивым, во всех смыслах зажигательным, но Рэ знала, что приятный внешний вид ничего не значит, и насколько на самом деле эти крохотные яркие точечки могут быть опасны. Особенно, если разозлить Фэ или невовремя разбудить его. Поначалу, как ей рассказывали, к заклинателю не боялся подходить только Эйэ, и то лишь потому, что огонь не мог навредить ему. Со временем ученик заклинателя научился брать себя в руки и только резкое пробуждение порой заставляло его снова вспомнить юность и несдержанность.

Нэ же, словно в противовес Фэйэну, распластался на кровати как морская звезда, раскинув ноги и руки и, почему-то, боком. Голова его свешивалась с кровати, а волосы собирали пыль с деревянного пола. Тот со стороны головы природника поднялся горбом, две доски изогнулись оленьими рогами и расщепились – хорошо, что трактирщик этого не видел. Ноги природник закинул на брата-соседа, одну руку сунул под подушку, а вторая покоилась на кровати. Всего один раз Рэ довелось спать рядом с древесным магом, и теперь она могла только пожалеть Фэйэна.

– Один из ваших уже приходил, – поделился наблюдением трактирщик, поспешно убрав обе монеты. Рэ не успела перевести взгляд с братьев на тень мужчины, которую она видела со своего места до того, как его рука сунула оплату за пазуху, но точно знала, что человек ничего возвращать не станет. В конце концов, лекарь сам вручил трактирщику оплату до того, как узнал всю информацию – так оправдывались все представители этой профессии.

Женщина спустила с кровати ноги, поморщилась, так как в досках по-прежнему имелось немало отходящих щепочек, а из-за Наэма все они теперь топорщились как иглы на эзэлисках – больших, размером со среднюю собаку существах с вытянутым носом и толстыми острыми иглами, которые зверьки умели выбрасывать во все стороны, как только чувствовали опасность. Особенно неприятно общение с эзэлисками проходило у некоторых народов, подверженных его яду, таких, как зэмэски. Встречать игольчатых зверьков доводилось нечасто, они предпочитали держаться значительно южнее, в пустынях или близ них. Размножались они, насколько помнила Рэ, в песках, и их детеныши любили тепло. Впрочем, взрослые и одинокие эзэлиски вполне могли забрести и в более холодные земли, и даже добраться до самого севера, становясь с понижением температуры все агрессивнее. Продолжая расти в прохладных и непривычных местах, со временем они могли раздуться до размеров хорошего пони, а вместе с этим росли и их иглы. В последние десятки лет что-то изменилось в поведении зверьков, и самцы с совсем молодыми самками, еще не способными размножаться, начали собираться в большие группы и целенаправленно идти на север. Хорошо, что моря были им не по душе.

Рэйара нахмурилась. При таких полах загнать себе в голую ступню занозу было самым обычным делом, даже если ты просто на минутку встал, а после сразу обулся. Не для женщины, конечно, перевертыши в этом плане выгодно отличались ото всех остальных, их кожа, хоть и выглядела такой же, была намного плотнее, особенно на ногах. А вот братьям так легко не отделаться.

Перевертыш накинула на плечи плащ, который перекочевал от лекаря к сестре. Ал всегда находил и покупал что-то лишнее – одежду, склянку, отвар, сухарик или лепешку, даже оружие. Полукровка успела подумать о своем внешнем виде и взглянуть на руки прежде, чем выйти из-за перегородки – несколько клочков шерсти поспешно отвалились, кожа вновь стала светлой, а немного выступающие из десен и чрезмерно длинные зубы вывалились, позволив вместо них вырасти обычным человеческим. Четыре белых клыка, два более коротких и толстых, а два подлиннее и поуже, Рэ поспешно сплюнула себе в ладонь. Пора бы уже открывать продажу сувениров из зубов перевертышей – довольно прибыльное дело без каких-либо усилий. Одних зубов маловато, но если к ним добавить хвост, довольно часто отпадающий после смены облика и научиться снимать собственную шкуру полосками, без ущерба для здоровья, то выйдет неплохой набор. Во Вратах его особенно оценят, ведь здесь обитали самые ярые ненавистники зверолюдов.

– Да, вчера, я помню, – кивнул Ал.

– Да нет, сегодня. Через пару часов после рассвета. Ждал вас, меня отправлял, я к вам стучался, но вы не открывали. Потом второй раз стучал и снова никак. Он посидел и ушел. записку вам оставил…

– Какую записку? – лекарь зевнул. Выглянувшая из-за шторки женщина поддалась искушению и повторила за Алорэ.

– Обыкновенную. Если вас интересует текст, то я ее не читал, меня не так воспитывали – лезть в дела постояльцев я не стану. Один раз уже было такое, не удержался, посмотрел, так на меня такое проклятие напустили, что… – договорить человеку не дал Эйэ. Вскочивший с кровати, не удосужившийся даже натянуть что-то сверху, он налетел на трактирщика.

– Что за записка? Где она?

Именно после прочтения нескольких строк этого послания и началось стихийное бедствие в виде быстрых сборов. Помощники трактирщика – его маленькие копии от тринадцати до шестнадцати лет – притащили несколько кувшинов, два таза с водой и веточки ниамойи, конечно же, за отдельную плату, чтобы постояльцы почистили зубы.

Рэ металась по комнате больше других, не зная, то ли ей причесать гребнем зубы, то ли натереть ниамойей лицо, то ли умыть волосы. Веселее стало бегать посоле неудачного лавирования Таэля – свэт задел таз, из которого лекарь пытался умыться, чтобы походить на представителя долгоживущего и древнего народа, а не на сонное нечто. Большой медный сосуд перевернулся, облив все ноги и, соответственно штаны лекарю, обрызгав самого призывателя и разлив на полу настоящее озеро. Пока вода находилось в емкости казалось, что ее не так много, но после… Таз был на удивление вместительным.

Отпрыски трактирщика поспели на помощь и быстро ликвидировали лужу, заменили таз, принесли новую порцию теплой воды. Наэм до этого дважды пытался поскользнуться, так что теперь предпочитал обходить Алорэ по широкой дуге. Попытавшийся высушить брата при помощи магии Фэйэн нарвался на возмущения людей, а после призвал громко орущего трактирщика, заявляющего, что никакой магии в его заведении не будет, тем более без разрешения от баронов, так как он не планирует строить новое здание. Никакие аргументы мужчина не слушал и не принимал, лишние монеты тут же убрал за пазуху, но от этого его отношение к заклинателям не улучшилось, и мужчина настойчиво потребовал прекратить безобразничать.

Эйэ пару раз останавливался в сторонке от безумия, коротко командовал, что делать и снова перечитывал оставленное послание. Рэ не понимала чего такого он хотел увидеть внутри, а может, рассмотреть между срок или проанализировать писавшего, но не тревожила предводителя, тем более, что было совсем не до расспросов.

Помощники хозяина таверны явились очень вовремя, притащив блюда с завтраком, от которого исходил такой аромат, что уже успевшая одеться Рэ, прыгая на одной ноге и тщетно пытаясь на ходу завязать шнуры как следует, поскакала до самого неприметного и покоившегося в дальнем углу стола, как раз на котором и восседал не так давно бдительный Бау. Табуреты заняли тазами, но полукровка вполне могла поесть и стоя, ей не привыкать, главное, чтобы было вкусно и много. И последнее предпочтительнее.

Рэйара молча стояла у стола и набивала желудок всем, до чего только удавалось дотягиваться – а в этом деле она имела богатый опыт. В лесах Рэйара приносила добычу, сама запросто свежевала туши и заботилась о наличии припасов. Полукровка переживала о состоянии братьев, была всегда прийти на помощь семье, интересовалась всем, что могло причинить вред или испортить настроение, яростно защищала свэтов, но, когда дело касалось завтрака, тем более после вчерашних долгих похождений и отсутствия ужина, каждый был сам за себя.

Наэм пришел к столу первым из братьев и тут же устроился рядом с женщиной, словно никакого иного свободного места не имелось. Он улыбнулся Рэ и та поспешно отвела взгляд. Нэ продолжал быть слишком настойчивым, никому от этого лучше не становилось. Может, древесный волшебник думал, что таким образом заставит женщину сдаться, однако вместо этого только еще больше отталкивал ее, вызывая раздражение и желание сбежать. Эйэ не лез в их взаимоотношения, не пресекал споры, если они не мешали семье идти дальше и заниматься важными делами, и порой перевертышу казалось, что предводитель усмехается, поглядывая на неудачные попытки брата.

Присоединившийся к компании Таэль немного разрядил обстановку – Рэ давно не была так сильно рада обществу призывателя. А когда тот разделил полукровок, просачиваясь к блюду с репой, и вовсе заулыбалась. Возможно, ей следовало бы поработать над выражением лица или чаще строить подобные гримасы при шпионе и для него, так как Тэ поначалу занервничал и поинтересовался, все ли в порядке, и не желает ли сестра сожрать его вместо завтрака.

– Костлявый больно, – засмеялась Рэ в ответ.

Поскольку остальные, в том числе и Алорэ, отыскавший свежий и, главное, сухой набор одежды, присоединились к трапезе, атмосфера завтрака сделалась значительно приятнее. Впрочем, Таэль на всякий случай прикрикнул, чтобы подали больше пирогов с мясом и, желательно, отдельно большой кусок плоти. Призыватель переживал за свою безопасность.

Все еще в несколько взбалмошном, но уже более приятном расположении духа свэты отправились по указанному адресу, чтобы встретиться с терпеливым представителем Общины. Почему-то Рэйара представляла себе уже видавшего многое в своей жизни мужчину, серьезного как Алорэ в свои самые недобрые настроения, самоуверенного как Эйэ и такого же рассудительного как они оба вместе взятые. К определенному возрасту свэты седели, так что воображение рисовало темноволосого мужа с серебристыми прядями, тонкой трубкой и изящной тростью – немало на этот образ повлияло и впечатление от знатного прохожего, выглядящего именно таким образом. Его странного вида ворот – Фэ пояснил, что это называется жабо – превращал его в ряженого артиста.

После столь колоритного мужчины встреча с помощником, мягко говоря, разочаровала. Вместо фантазий взору женщины предстал приветливый и широко улыбающийся худосочный, если не сказать грубее, свэт с хвостом окрашенных в яркие радужные цвета волос, в одеяниях, украшенных цветами и чуть ли не блестящих оранжевых высоких сапогах, куда он заправил штаны. Такой же как и волосы цветастый укороченный плащ, достающий только до середины бедра, переливался от одного цвета к другому и, кажется, немного светился – в этом деле явно не обошлось без магии.

На поясе у свэта висело два кинжала, красивая флейта, до половины закрытая чехлом, и непонятного вида предмет в кожаном кошеле. Размером он был не больше яблока, разве что более вытянутый. Поинтересоваться у Эйэ, что это, Рэ не успела. Не то чтобы она принимала мнение, что шептаться в присутствии кого-то неприлично, но братья занимались стандартными приветствиями и были полностью поглощены новым представителем Общины. Разодетый, подобно заморским разноцветным птицам, что умели повторять какие-то слова, сородич почему-то понравился отряду, а Наэм глядел на длинный цветастый хвост открыв рот.

За спиной у любящего лишнее внимание мужчины висела лютня, выполненная из неизвестного женщине синеватого дерева, натянутые струны переливались от голубого до фиолетового, а гриф, казалось, немного менял форму. Наэм не забыл восхититься прекрасно сделанным музыкальным инструментом, и в ответ на его восторженные речи Рэ только поморщилась. Что-то в свэте было не так. Он пах иначе чем семья, был насквозь пропитан городом, людьми, неизвестной полукровке магией и чем-то неправильным.

Перевертыш и сама себе удивилась – обычно она хорошо принимала новых сородичей, с Тэ и тем в итоге смирилась. Она сходилась со свэтами, пусть не легко, не совсем беззаботно, все же порой те могли представлять опасность. С каждым проведенным вдали от леса днем перевертыш против своей воли все глубже погружаясь в историю материка и интриги, которые плели народы друг против друга, и от того становилась лишь подозрительнее. Однако, это вовсе не считалось поводом сразу же сердиться на новых знакомых и, тем более, тех, кого посоветовала Община. Быть может, отряд и считался всего лишь единицей, теми, кто должен отдать жизнь на благо общества, ради будущего, но с другой стороны… С другой стороны, Верхушка не станет разбрасываться натренированными свэтами и выдавать им в качестве связного кого-то, кому нельзя доверять.

– …Да, неплохо добрались, прошли через портал с холмов, – продолжал незатейливую беседу с новеньким Эйэ, – Устали и пропустили твой приход, возникли небольшие трудности при переходе. Не все ж заклинатели, бывает, все складывается не так гладко. Я хочу принести извинения за всех нас, мы поступили весьма некрасиво, и…

– Забудь-забудь! – музыкант замахал руками. Рэ фыркнула – слишком театрально, – Ничего, правда, я понимаю. Сам, когда только прибыл во Врата, никак не мог заставить себя вернуться в таверну. Вокруг столько всего, иные люди, полно лавок, а некоторые работают и по ночам, а весьма интересных заведений, коих у нас и в помине нет… О, да, Врата понравились мне с первого дня, я бы сказал даже с первого взгляда. Я всегда считал, что не способен любить кого-то одного, не хотел ни к кому привязываться, но этот город изменил мое представление о любви. Врата покорили меня и каждый день я только с новой силой влюбляюсь в него…

Свэт с лютней продолжал и продолжал воспевать город и его дифирамбы становились громче и восторженнее. Он умудрился еще и ввернуть небольшое четверостишье, которое Рэ не оценила. Эйэ выглядел как самый приветливый и добродушный в мире свэт, восторгался поэзией и утверждал, что всенепременно прогуляется по городу, чтобы еще больше оценить его величие. Фэйэн недобро улыбался, когда ему не нравился собеседник. Раньше он демонстрировал это несдержанностью, которая приводила к не самым хорошим, а бывало что и летальным, как не сложно догадаться, для того, кто не нравится, последствиям. Воспитание предводителя дало свои плоды и теперь заклинатель только скалился подобно шакалу и молчал, если это требовалось. Впрочем, скорее всего повлияли и угрозы, что заклинатель сильно пожалеет, если помешает вожаку налаживать контакт. Остаться без новых знаний Фэ опасался.

Таэль, который изучал информацию про город и часто разбирал отчеты о миссиях во Вратах, оказался, можно сказать, знаком с музыкантом и интересовался новостями. Скорее всего, делал он это искренни, намного искренней, чем Эйэ. Он впервые за долгое время работы с отрядом встретил свэта, хоть в чем-то на него похожего, и не мог упустить шанс показать себя во всей красе. похваставшись знаниями. Наэм продолжал восхищаться лютней и хвостом, и только Алорэ обратился к сидящей подальше от стола Рэйаре:

– Что-то не так?

– Мне он не нравится, – пожала плечами женщина, – В нем что-то враждебное. Мы не можем найти другого?

– Во Вратах немного свэтов. Община посоветовала его как знатока города. Он поможет нам освоиться и найти подходящее место для дома и лавки. Скорее всего, он уже знает, как нам добиться желаемого. И того, что нужно Верхушке, и того, что нужно нам. Эйэ бы не согласился на встречу и помощь, если бы не был уверен, что иначе не обойтись. Сможешь немного потерпеть?

Музыкант повернулся, кожаный мешочек на поясе закачался и Рэйара принюхалась. Знакомый запах пробивался через остальные. Немного позабытый, но с родными нотками. Из-за обилия еды, потных мужчин у стойки и за столами, надушенных вэйшей рядом с лестницей и еще огромного количества разнообразных ароматов, никак не удавалось соотнести его со знакомыми.

– Думаю, что смогу. Если он перестанет по любому поводу читать стихи. Мне они не нравятся, – Рэ уперлась в пол ногами и отодвинула себя со стулом еще на полшага. Братья этого предпочли не замечать, зато обратил внимание новый знакомый. Кажется, женщина прослушала, как его зовут.

– Ты Рэйара, верно? Я наслышан… Верхушка не очень любит о тебе распространяться, как и о любом полукровке, но я читал отчеты от других отрядов и пару раз те, что были написаны рукой Эйэ. Хотелось бы поблагодарить тебя, брат! Ты в самом деле умеешь создавать картинку простыми и скучными словами, мне приходится использовать куда больше сравнений и преувеличений, чтобы показать то, что мне бы хотелось, а ты одним только отчетом нарисовал перед глазами тот отвратительный дикарский человеческий город, где бедную прекрасную деву пытались лишить чести… – Рэ бестактно и шумно фыркнула, когда музыкант снова отвлекся на предводителя. То ли он хотел зачем-то произвести впечатление на мужчину, то ли в самом деле считал сухие отчеты удивительным творением – и первое и второе утомляло, хотелось дойти уже до сути, а еще лучше – быстренько выполнить поручения.

– Рэйара, – кратко и громко подтвердила перевертыш. Она закинула ногу на ногу и откинулась так, что стул закачался на двух ножках.

– Как ты уже слышала, меня зовут Кэйэн, ты можешь называть меня Кэй, как здешние. Не хочу утруждать тебя произношением излишнего…

– Кэй, хорошо. Понятно, – Рэ почти опустила передние ножки стула, а после снова откинулась.

– Ты выглядишь очень хмурой, – заметил очевидное Кэйэн, – Не могу смотреть на недовольных дев. Я понимаю, тебя утомили наши обсуждения города и планов на будущее. Но ты не отчаивайся, я понимаю, что при женщинах лучше говорить о более увлекательных вещах, а при таких как ты и подавно. Ты уже многое повидала, верно? Я мало бывал в походах, в основном перемещался по городам, а когда меня отправили сюда, то я всецело влюбился. Отдал сердце Вратам и теперь не могу никуда направиться, так как понимаю – все будет не то, и… Ох, я отвлекся? Прошу прощения, у меня такое иногда бывает. Мне не по душе, что в то время пока мы знакомимся и должны проникаться друг к другу любовью и уважением, как и положено нашему народу – а ведь нас совсем немного – ты отсела от нас и грустишь. Нет-нет, никогда дамы в моей компании грустить не будут!

Для того, чтобы продемонстрировать насколько не могут грустить женщины, свэт решительно стукнул рукой по столу. Перевертыш заметила, что несмотря на суровое выражение лица, якобы мощь удара и громкий звук, в кружках по жидкости даже не пошла рябь. Музыкант оказался слабоват для того, чтобы производить желаемое впечатление. Его самого же, похоже, все устраивало, и он мнил себя запоминающимся.

– Да, рядом со мной дамы должны улыбаться, или хотя бы увлекаться историями, пусть даже недобрыми… Уверен, ты любишь страшные истории о завоеваниях и уничтожении чудовищ, я прав? Конечно, я прав, я и сам это знаю! В том городе, где с тобой негодяи хотели сотворить зло, встречались зверолюды – мне доводилось слышать много сплетен, думаю, в них было немало и правды. Ты слышала когда-нибудь о зверолюдах, прекрасная сестра?

– Очень много слышала, – Рэ нахмурилась.

Складка между бровей стала своеобразным сигналом, что она недовольна, как складывается разговор и к чему он идет, и Алорэ придвинулся ближе. Брат не стремился трогать ее за руки, обнимать, или каким-то иным образом лишний раз устанавливать какой-либо тесный контакт – Рэ могла не только успокоиться из-за этого, но и рассердиться. Зато вместо этого лекарь просто находился рядом и его присутствие влияло на состояние женщины в лучшую сторону. Она чувствовала поддержку.

– Придвинься ближе, и я расскажу тебе еще много интересного, – Кэй замахал руками, подгребая воздух. Рэ поднялась вместе со стулом и приблизилась на полшага, Ал последовал за ней. Музыкант еще раз махнул, и перевертыш неохотно подступила, – Не бойся, я не обижаю дам. Моя история стоит того, чтобы послушать! Итак, вы знаете, что я из Общины и стараюсь на наше общее благо, однако вы явно не подозреваете, что ко всему прочему я долгое время состоял, да и все еще состою в одной, можно сказать, организации. Как так? – спросите вы – ведь я гуляю по городам и слишком чист и прекрасен, чтобы ходить по грязи и лужам, но вы ошибаетесь. Нет, не в том, что я недостаточно красив – я в самом деле некоторое время много путешествовал, я и теперь нередко покидаю Врата, чтобы поохотиться… Итак, я говорил про некую организацию. Прекрасная Рэ, доводилось ли тебе слышать что-нибудь про Узы? Может быть, видела кого-то с символом в виде веревки, завязанной с двух сторон узлами? Этот символ в последние годы распространяется, носящих становится немало.

Рэйара чувствовала, что что-то не так с самого начала, а теперь и вовсе готовилась вцепиться мужчине в горло. Музыкант этого не понимал или делал вид, что не понимает, зато братья заметили, что происходит с женщиной. Фэйэн перестал давить из себя улыбку и повернулся к Эйэ, и тот кивнул ученику.

Рэйара узнала символ. Она несколько раз видела такую веревку, и этого хватило, чтобы запомнить на всю жизнь. На памяти полукровки братья еще не встречались с символом Уз, но, как поняла женщина, осознали всё без лишних уточнений.

– Некоторые считают, что наши действия жестоки, но я думаю, что в мире иначе нельзя. Нет, я не приемлю издевательства над разумными существами и мне жаль видеть страдания животных, но чудовища – совсем другое дело, верно? Узы и я в их числе помогаем миру очиститься от монстров, которые могут его разрушить. Зверолюды – одни из них, я бы даже сказал, главная проблема. Каким-то образом они сумели стать хитрее, невероятная магия позволяет им принимать облик, схожий с человеческим или и вовсе нашим, но никакие защитные механизмы не способны их скрыть от Уз.

Рука лекаря опустилась на плечо полукровке как раз в тот момент, когда она боролась с желанием выплюнуть человеческие зубы в лицо музыканту и наброситься на него. Неплохо было бы не сразу перегрызать горло, а выгрызть кусок из его лица, лишить глаза или вырвать язык. И слушать, как он кричит…

– Рэ, нет, – прошептал Алорэ. Настолько тихие слова могла услышать только перевертыш.

– Я узнал об Узах здесь и очень рад, что присоединился к ним. Раньше я только боялся зверолюдов и опасался, что они придут в город, ведь до сих пор считают эти места своей территорией, но теперь… Теперь я не боюсь чудовищ. Я знаю, как с ними надо бороться, и борюсь столько, сколько это возможно. Конечно, работы немало, зверолюды постоянно передвигаются, они научились прятаться от нас и стали сильнее физически, но и мы нашли способы борьбы. Уверен, что никто из вас не знает, что это такое. Оно не совсем законно, проносить это в город в сыром виде было неправильно. Горожане боятся, что можно перезаражать всех, но я рискнул. Смотрите!

Когда Кэйэн вынул из мешочка что-то буро-черное, высохшее и пахнущее слишком знакомо, тонкие пальцы лекаря впились в плечи Рэйары, почти прорывая ткань одежд. Ал встал за спиной, и теперь обеими руками, похожими на лапы хищной птицы, крепко держал полукровку. Его голова склонилась к сестре, две косы сползли, упали с шеи вниз, на открытых участках около лица выбившиеся из прядей волосинки щекотали кожу. Лекарь продолжал говорить с сестрой, чтобы отвлечь. Слишком поздно.

Рэ не отводила взгляда. Радужный свэт потряс в воздухе своим непонятным предметом и запах стал только сильнее.

– Ты знаешь, что это такое?

Рэйаре не нужен был никакой ответ, она уже поняла, что держит мужчина. Она узнала запах и вместе с этим пришло осознание. Волк-перевертыш, кто-то невероятно похожий на нее саму. Это был тот самый давно забытый запах, нотки которого она чувствовала с самого начала встречи. На несколько мгновений ей показалось, что она перенеслась в прошлое, в свое детство, к приятелям-волчатам, к вожаку-отцу, в лес, поближе к охоте и свободе, к жизни, из которой она если и хотела сбежать, то только потому, что была своенравна и глупа.

– Откуда тебе знать, да? Это печень зверолюда. Между прочим, это не только трофей, которым можно соблазнять прекрасных дев, – музыкант подмигнул женщине, – Но и отличное средство от отравления. Даже если подсыплют яд, я запросто переживу это. У меня немало недоброжелателей в том числе и здесь. Конечно, они, в основном, не желают меня убивать. Но вот испортить выступление всегда рады. Благодаря этому трофею я теперь не просиживаю часы в уборной, не мучаюсь от икоты, у меня не дрожат пальцы, а мои конкуренты только кусают локти потому, что больше не могут мне навредить. Даже из чудовищ можно извлечь пользу.

Из груди женщины начало вырываться рычание. Эйэ встал между сестрой и новым свэтом, Нэ перестал улыбаться, Таэль закрутил головой, не понимая, что ему в данном случае лучше делать. Алорэ же взял Рэйару за руку и, пока она не успела ничего сообразить, потащил за собой на выход. Челюсти болели, они меняли форму и под ноги упали два ровных человеческих зуба, как раз когда пара проходила мимо трактирщика. Невысокий, поросший тонким пушком вместо полноценных волос, очень похожий на зэмэска, но с примесью каких-то еще нечеловеческих кровей мужчина повернулся вслед выходящим. Скорее всего, он заметил что-то в изменившемся лице Рэ, но поскольку погони не обнаружилось, не придал этому особого значения.

Лекарь пользовался тем, что Рэйара не упиралась и послушно следовала за братом. Отдалившись от запаха, она сумела вернуть себе толику разума и вспомнила, что проявлять себя сейчас еще опаснее, чем в деревне или небольшом городке вроде Приустья или Клыкоскала. Впрочем, и в первом, и во втором случае несдержанность закончилась весьма плачевно.

Ал продолжал вести. Рэ не смотрела по сторонам, пока брат не затащил ее в узкий проход между домами. Переулок шел на сужение и в конце его стены почти соприкасались, между ними прошел бы кот, может, маленький щенок или младенец, но даже ребенок старше трех, уже бы не сумел протиснуться. Мимолетная мысль, что тощий свэт хочет, чтобы сестра застряла, промелькнула в голове полукровки и тут же исчезла.

– Держи себя в руках, Рэ, – лекарь вел сестру дальше, храбро вступая в сужение первым и отворачивая женщину от улицы. Плащ полукровки надежно прикрывал спину, плотный материал, под которым никто бы не заметил хвоста, достигал щиколоток, и еще на половину ладони торчала узорчатая бахрома, прикрывающая изменившиеся ноги. Стоячий ворот защищал шею от взглядов и шерсть так же осталась бы для прохожих тайной.

– Он… Этот урод… Он! – слова никак не желали собираться в полные предложения, ярость клокотала в горле. То ли отвары помогали, то ли поддержка братьев, а может те способы привести себя к равновесию, которыми делился Фэйэн, тоже переживавший подобные вспышки, Алорэ, просто знающий слишком много полезного и Наэм, который в свое время столкнулся с еще большей жестокостью людей, чем Рэ, но теперь перевертыш разделяла желания убивать всех и вся или же рвать врага. Она понимала, что перед ней стоит близкий, что этот свэт не имеет никакого отношения к Узам и издевательствам над подобными ей. А главное, полукровка могла понять, кто именно расположился напротив.

До полнолуния было далеко, потому держать себя в руках оказалось немного легче. Наверное, Эйэ не зря выбрал в свое время длинный путь, чтобы непроизвольная смена облика и особо страшные дни застигли отряд в лесу. Свэты нашли для себя спасение и скрывались на высоте, устраиваясь на ночлег на деревьях, куда плохо соображающая Рэйара в волчьем облике не сумела бы залезть никогда.

Конечно, подходили далеко не все деревья, перевертыш сносно бодала стволы головой и очень хорошо прыгала, если требовалось, но отряду повезло. Высокий лес не зря носил такое название, и большая часть его флоры отличалась необычайным ростом. В нем тоже стояло Сердце-древо, даже никогда не бывавшая в этой части материка полукровка сумела учуять его запах и осознать все раньше, чем Эйэ подтвердил ее догадки. Если лес становился большим, здоровым, продолжал расти, несмотря на вырубку, пожары и иные весьма неприятные воздействия магии, значит тому помогали друиды. Живые или мертвые – не имело значения.

Высоченный ствол страж-древа, возвышающийся на несколько ростов над остальными кронами, с насыщенно-алыми листьями в то время, как повсюду зеленело, восхитил перевертыша. Тогда, когда она была способна испытывать подобные эмоции и глазеть по сторонам. Этот лес не болел, в отличии от Вечного, и потому пришелся полукровке по душе во всех трех ее ипостасях.

– Выдохни. Хорошо, а теперь вдохни поглубже… медленнее… еще… попытайся успокоиться. Вот так, правильно, – лекарь уже привычно поднимал руки, показывая, что надо набрать воздуха в грудь, а после опускал, чтобы перевертыш выдохнула. Снова и снова, пока лицо женщины не вернулось к привычному состоянию, – Молодец. Теперь ты можешь говорить нормально? Перестань смотреть на меня волком, я бы понял тебя в любом случае, но мы не можем позволить кому-то увидеть тебя… Такой. Это слишком опасно. Понимаешь?

Перевертыш уверено закивала. Она продолжала дышать, чтобы ее не накрыло новой волной. Ал не торопил, он ждал, пока сестра почувствует достаточно сил, чтобы продолжать разговор.

– Мне он не нравится, – начала женщина с самого главного, – Сразу же не понравился. Я ничего не знаю про то, чего добиваются Узы, но эти трофеи… Это слишком жестоко! Почему этот мир настолько жесток, Ал? Я знаю, как их добывают, я видела тех… то, что остается от перевертышей после вот таких охотников. Я уверена, что эти Узы просто потрошат мою родню, чтобы получить себе трофеи, а не потому, что очищают мир. Свэтов тоже разделывают, я помню. Вэйшей, зэмэсков, калнсов, глиэмезов… Всех! Я не понимаю…

– Хорошо, что не понимаешь, значит, ты сама не пожелаешь заниматься подобным. Да-да, спокойно, я и без того был уверен в тебе. Я полагаю, что эта жестокость – наша дань первородности и первобытности. Ты же понимаешь, что когда-то давно все наши народы выглядели несколько иначе и вели себя, скажет так, соответствующе? У нас не было Общин, правил, законов, Верхушек или иных правителей и большая наша часть жила небольшими поселениями…

– Пока не пришли люди.

– Нет, еще задолго до них. Впрочем, думаю, и люди жили таким же образом, вряд ли они развивали свое общество как-то иначе. Все мы когда-то, очень давно, были иными. Нас насчитывалось в десятки и сотни раз меньше, не только свэтов, всех. Нам не подвластны были все территории, мы только-только зарождали общество и начинали собираться в более или менее весомые компании. С тех пор как нас создали и до тех пор, пока появились королевства, прошло очень много лет и событий. Каждый народ прошел долгий путь.

– А причем тут жестокость и потрошение? Разве не люди принесли эту пакость на наши земли?

– Скорее всего, нет. Когда-то органы и части тела врага считались нужной и очень важной едой, придающей сил. У некоторых считалось, что разными частями можно лечить, какими-то – прогонять врагов, а что-то позволяет пережить неурожайные годы. Мы давно позабыли эти глупости, переросли их, научились действовать иначе. Но когда люди явились, то мы снова возродили старые традиции и нашли тех, кто готов следовать обратно в прошлое. Возвращаться к тому дикарству. Зов прошлого в некоторых слишком силен, а порой, сильно любопытство и желание выделиться из толпы, попробовать нечто иное.

– Но он сказал, что это помогает! А если это помогает ему, то и другим тоже поможет. И они, эти другие, продолжат убивать мой народ, чтобы получить себе печень, сердце или что-то еще! Они будут нас убивать! А потом примутся и за других!

– Сейчас мы твой народ, – напомнил лекарь, – Не стоит об этом забывать. Мы постараемся разузнать про Узы побольше и придумаем, что с ними делать, но пока ты должна держать себя в руках.

– Как думаешь, много еще таких как Кэй? – Рэйара не могла успокоиться, и от слов Ала легче совсем не становилось. Контроль над телом пришел, но над разумом и эмоциями – нет.

– Надеюсь, что не очень. Не смотри на свэта, не обращай внимания на то, что он говорит или делает. Я объясню все Эйэ, хотя, думаю, он и сам понял, и мы оградим тебя, насколько это возможно. А пока скажем, что ты неважно себя почувствовала. Ты женщина, тебе многое простительно, и подобные побеги не вызовут никаких подозрений. Рэ, пообещай мне, что ты сама не станешь лезть в это дело и искать остальных представителей Уз.

– Угу, – вместо нормального ответа буркнула перевертыш. Чтобы лекарь не продолжал глупого и бесполезного разговора, она развернулась и отправилась обратно в таверну.

Кэйэн пожалеет о том, что посмел поднять руку на перевертыша, хоть пока и не знает об этом. Алорэ думал в неверном направлении, когда хотел оградить сестру – так она ничем не поможет братьям. Ей надо запомнить запах, надо изучить этого свэта, чтобы через него отыскать и других, чтобы отомстить за сородича, чтобы больше некому было издеваться над перевертышами и разбирать их на органы.

– Рэ, а где Ал? – первым делом поинтересовался предводитель, когда сестра вернулась в заведение, и женщина махнула себе за спину. Дверь скрипнула второй раз и лицо Эйэ разгладилось. Неужели он боялся, что полукровка способна причинить вред близкому?

– Мне очень жаль, что я не подумал о твоем самочувствии, – музыкант заботливо помог женщине вернуться на место, придержал, пока она усаживалась и подал чашку. Его прикосновения были перевертышу неприятны, хотелось вытереть руки как после грязи, – Мне все рассказали…

Одного взгляда на братьев хватило, чтобы понять – если они и поведали что-то, то явно не настоящую тайну. Обычно задумки свэтов оставались за пределами понимания полукровки, но в этот раз она даже не испугалась. Несмотря на ссоры, недосказанности, звериность и последние события, доверие никуда не делось.

– И что же?

– Что ты впечатлительная и тебе сделалось дурно после того, как я… Нет, даже говорить об этом тошно. Нэ поделился со мной твоей любовью ко всем народам, я не понимаю зачем это, не разделяю, но понимаю. Женщины часто бывают куда добрее, постоянно кому-то сочувствуют. Вы не только прекрасны телом, но и душой, и очень ранимы, именно поэтому без вас в мире не осталось бы никакого света и тепла. Да, без прекрасных дев наш мир был бы уже совсем другим. У меня есть прекрасная песня, которая как раз начинается с этих слов. Сейчас-сейчас, нет, сиди, я обязан тебе ее спеть. Можешь не давать мне монет, пусть ты и испытаешь истинное наслаждение от моего голоса. Я виноват перед тобой и обязан как-то вину искупить. Кхем-кхем, – Кэйэн взял в руки лютню.

Рэ сверлила его полным ненависти взглядом, но свэт ничего не понял. Он прокашлялся, ударил по струнам и затянул:

– Без прекраснейших дам…