Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 24)

Упражнения, которое Алорэ каждый день вбивал в Рэ и неустанно заставлял ее повторять, превратились в привычный ритуал. Всякий раз, как злость брала вверх и женщина не могла сдержаться, позволяя телу меняться, она сразу же начинала борьбу за возвращение себе спокойствия и контроля. Постепенно дыхание выравнивалось, становилось спокойнее на душе. Когда Рэ нагнала девчонку и схватила ее за руку, конечности полностью соответствовали человеческим, когти ничем не отличались от ногтей, а морда никоим образом не выделяла Рэ среди других жителей Загородья. Кроме оскала, но и зубы не позволяли рассмотреть в женщине зверя.

– А-а-а! отпусти меня! – завопила девчушка, тщетно пытаясь высвободить руку. Пальцы Рэ, хоть она и выглядела как смертная или близко к тому, сжимали ребенка крепко. Из такой хватки не выберется ни одна добыча, какого бы размера она ни была, чего уж говорить про детеныша?

– Ты меня подставила. Ты специально заболтала меня, хватала, висела на мне… Мерзкая девчонка! Ты помогла меня обокрасть! – рявкнула на ребенка полукровка и знатно встряхнула добычу. Та от неожиданности коротко взвизгнула.

– Больно! Мне больно! Ай-яй, отпусти меня, злая тетенька, я ничего не делала. У меня нет никакого кошеля, я ничего не брала.

– Это все ты, мерзавка. Из-за тебя меня обокрали. Теперь ты отведешь меня к своим дружкам, чтобы они вернули то, что принадлежит мне. Иначе вы все пожалеете, – чтобы добиться чего-то более существенного, чем оханье, визги и попытки вырваться, Рэ перехватила добычу за шиворот и подняла над землей. Девчонка замолчала на полузвуке и расширившимися от страха глазами уставилась на жертву воришек.

На некоторое время воцарилась тишина. Оборванка дрыгала ногами, не сводя взгляда с полукровки, а та сердито смотрела на человека, которого решила по дурости пожалеть. Уже в который раз она убеждалась, что доверять можно только своей семье.

– Ты меня услышала? Я знаю, что услышала. Веди меня к своим подельникам.

– Отпусти-и-и меня… Отпусти!

– Ты плохо меня слышишь? Где твои дружки? Ты же знаешь, наверняка к ним бежала… Я тебе больно делать не хочу, мне нужно только то, что у меня забрали. Поняла? – ребенок поспешно кивнула. Рэ опустила ее на землю. Чтобы больше не пугать и без того всхлипывающую девчонку, полукровка отпустила ворот и схватила малявку за руку, – Так лучше?

Оборванка снова кивнула и потерла свободной рукой шею. Скорее всего, ей было неприятно, когда ее подняли в воздух. Вожак в стае Рэ тоже любил так делать, вот только это воспринималось нормально, как привычное положение дел. Зато если подобное позволял себе кто-то из другой стаи, это вполне могло расцениваться как проявление неуважения и даже попытка начать войну. Именно это однажды послужило причиной ссоры с медведями, старыми приятелями волков.

Во время той мелкой неприятности, что вдруг переросла в приличный конфликт с бурыми медведями, Рэйара была еще совсем маленьким волчонком. Мать не так давно покинула поселение, и кроме заботы обо всей стае на плечи вожака легла в том числе и дочь.

Полукровка развивалась медленнее своих собратьев, что нередко приводило к подшучиваниям, а после и дракам. Конечно, девочке, тем более наследнице вожака-отца, требовалось продемонстрировать все, на что она способна. Беда заключалась в том, что Рэ до сих пор плохо контролировала себя, и никогда еще у нее не получалось принять облика волка полностью и осознано. В полнолуние она охотно бегала на четырех лапах, выла, находилась рядом со стаей и не задумывалась ни о чем, но в другие дни у нее никак не выходило.

Охотница из девчонки тоже еще была неважная, если не сказать больше. Приятели-волки дразнили подругу и предлагали попрактиковаться на территории медведей, там развелось немало зайцев, самые маленькие из которых, были нерасторопны и совсем глупы, а в скорости уступали даже медвежатам.

Друзья подначивали Рэйару нарушить границы, и когда она, желая выглядеть храброй и сильной, пошла на чужие земли, убеждали ее идти все дальше и дальше. Приятели сопровождали перевертыша, контролировали, чтобы она не сбежала и не схватила зайца где-то в другом месте. За шутками, возней, постоянными мелкими и несерьезными ссорами, компания не заметила, как вышла прямо к стоянке хозяев территории. К слову, те были совсем не рады гостям.

Более способные чистокровные успели принять животный облик и со всех ног понеслись спасаться, а Рэйара, как обычно, отстала. Ее ноги и руки походили на нечто среднее между человеческими конечностями и лапами, позвоночник выгибался волной, зубы вырастали, уши удлинялись, появлялся хвост, но не приходило той силы и скорости, которая требовалась. Девчонку почти нагнали медведи, когда Рэ, поскуливая от страха, все же сумела совладать со зверем внутри и впервые за жизнь полностью сменила облик.

Времени радоваться, да и осознавать что-либо, не хватило. Волчонок бежала, спотыкалась, продиралась через кусты, путалась в лапах, снова спотыкалась и так она добралась почти до самой окраины, до границы, где начинались земли ее стаи. Уже там, у старого дуба, где она поддалась на уговоры приятелей, один из бурых медведей схватил ее за шкирку и хорошенько встряхнул. Девочка думала, что настал ее конец, но решила не сдаваться, рычала и отчаянно вырывалась, стараясь укусить врага.

Неизвестно, что бы могло ее ожидать в самом деле, тем более, что брат вожака медведей никогда не показывал себя уравновешенным и терпимым к детским шалостям – его собственные отпрыски первые шрамы заработали благодаря нелегкой руке родителя – но отец Рэйары, почувствовав опасность, а может и выпытав у принесшихся волчат, что произошло, явился спасать девчонку.

Зрелище, как медведь держит его наследницу, разозлило волка, и он наговорил в тот день много лишнего. Нагрубил, поугрожал, нет, скорее предупредил что может ожидать обидчиков, если те посмеют тронуть Рэйару. Та в ответ визжала и скулила, словно переживала невыносимые страдания, но скорее из страха. В том числе и перед личным разговором с отцом.

Медведи обозвали девчонку грязным перевертышем, но отпустили. Кратко потребовали больше не соваться на территорию и на этом конфликт был исчерпан. Между взрослыми, конечно же. Самой Рэ после очень досталось – отец отшлепал ее так, что она предпочитала несколько дней либо стоять, либо лежать на животе. Вожак понимал ее вину, но перед медведями так и не извинился. Они могли пожаловаться ему и вернуть дочь, но никак не хватать за шкирку, как самого слабого из народа, как грязного перевертыша, чье место обусловлено происхождением. Подобного отношения к своей дочери волк простить не сумел.

Скорее всего, именно это и стало одной из причин, почему отношения между двумя стаями испортились. Это произошло не только и-за Рэйары, ничуть не меньше постарались и другие волки и медведи, на протяжении многих лет они ссорились. Так сильно, что порой доходило до драк. А в тот раз, когда стае требовалась помощь, медведи не явились.

До сих пор Рэйара жалела о содеянном. Ей не было больно, только страшно. Держи она себя в руках лучше, вожак-волк не стал бы грубить и угрожать. Может, тогда бы медведи явились на подмогу, и отец… Отец был бы жив.

Капризная и упирающаяся девчушка, льющая слезы по поводу и без, напоминала Рэйаре ее саму в детстве. Разве что эта особа не могла принять облик животного, и скорее не самолично охотилась, а преграждала добыче путь, или работала приманкой. Мелкие хищники заманивали в свои сети глупых травоядных, и все бы им сошло с рук, вот только они немного прогадали. В этот раз они были падальщиками, дерзнувшими напасть на хищника. Жаль, они этого пока не понимали.

Так или иначе, ребенок вела женщину по улицам все дальше и дальше от площади, в какие-то богами позабытые кварталы, к полуразрушенным домам, старым складам, окна которых не были ничем заделаны, а двери держались на одной сломанной петле, если и вовсе имелись.

Рэйара опасливо осматривалась, стараясь запомнить дорогу и понять, когда же появятся те самые мальчишки. Надо быть настороже, чтобы не позволить облапошить себя в очередной раз. Тем более, их может быть больше, а хуже, если кроме детишек на встречу выйдут их озлобленные преследованием родители, которые могут быть вооружены получше…

Мелькнула мысль, что лучше бы наплевать на кошель, ведь не так уж много денег в нем оставалось. Не лучше ли вернуться в обжитую часть Загородья, и без того опасного и слишком неподходящего места для одиноких женщин, снять комнату в таверне и ждать рассвета – в худшем случае – чтобы встретиться с братьями? Свэты наверняка уже ищут сестру и только закрытые ворота преграждают им путь. Но Эйэ не позволит каким-то глупым правилам города помешать ему. Предводитель отряда найдет способ договориться, обманет или подкупит стражу, а может и зачарует ее, чтобы спасти сестру. Эйэ не позволит Рэйаре проводить ночь в опасном Загородье и придет на помощь. Скорее всего, рассвета дожидаться не придется.

Вот только искать он станет на постоялых дворах, а не в каких-то развалинах, где собираются разве что попрошайки, воришки и бездомные дети. Поведение девчонки соответствовало скорее сироте, пытающейся выжить хоть как-то, чем избитой отцом несчастной. Пьяный папаша, пусть и жестокий, не позволил бы ребенку шататься вечерами по опасным улицам!