Ксен Крас – Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1 (страница 1)
Ксен Крас
Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 1
Глава 1. Верд
Верд впервые за свою непродолжительную, но насыщенную, особенно в последнее время, событиями жизнь, побывал на королевском суде в Санфелле и остался им недоволен. Раздосадован и разочарован, в некоторой степени даже оскорблен столь скучным и безмерно продолжительным мероприятием.
Долгие речи, множество различных свидетелей, желающих выступить или на одной, или на другой стороне, регент, с самым вежливым и участливым видом вызывающий новых и новых людей, скрип перьев писарей, не умолкающий ни на минуту, духота и затекающая от постоянного сидения на одном месте спина, и не только она, утомляли Флейма.
Когда мужчина, надеясь хоть как-то исправить ситуацию, чрезмерно рьяно ерзал, Раял медленно поворачивал голову в сторону приятеля и молча смотрел на него.
В этом взгляде читался и немой вопрос, и осуждение, и просьба прекратить позорить их обоих. Последнее выходило у любителя мертвечины особенно хорошо – уж Верд успел изучить то, как зыркает его знакомый. Пусть друг в самом деле не баловался поеданием младенцев, правитель Файрфорта продолжал то и дело отпускать грубые шутки или весьма нелицеприятно обзывать Глейгрима. Чтобы тот не заскучал и не подумал расслабляться. В конце концов, их столько лет считали непримиримыми врагами, нельзя обманывать доверие окружающих! Тех самых, на которых Флейм мог бы и прилюдно наплевать, по-настоящему, а не для красивого слова.
Причины недовольства Раяла были, скорее всего, более или менее обоснованы, но Верд не до конца их понимал. Еще меньше он понимал, для какой цели регент устраивает представление, нарочно растягивает его и интересуется мнением подданных, ведь любому дураку ясно, что все неудобные Клейсу Форесту в любом случае будут признаны виновными. А затем, как полагается, казнены – кто-то быстро, кто-то долго, для веселья толпы и удовольствия наместника. Не проще ли сразу вынести приговор? Тем самым освободить несколько часов жизни, которые Верд мог бы потратить на праздное лежание в покоях, пиры или охоту – количество дичи в королевских лесах за Сантауном поражало любое воображение. Сейчас вместо того, чтобы выслеживать оленя или кабана, лорды засыпали под речи очередного свидетеля из какой-то крепости Редглассов…
В родных землях Флейма глава семьи выступал в качестве судьи, если преступление или титул преступника не требовали вмешательства Его Величества и совета знати. Процесс проходил быстро и без бесед, коим в Санфелле не имелось конца и края – всех, кто не нравился лорду и мешал ему своим существованием, убивали, тех же, кто выкупал прощение или мог пригодиться ждало помилование. Обычно в самый последний момент, чтобы извести преступника и отвадить его от последующих нарушений закона.
Для улучшения памяти и в целях предотвращения серьезных проступков повсеместно применялись телесные наказания. Они не считались ничем из ряда вон выходящим. Флейм, бывало, наблюдал за тем, как провинившихся вели на площадь, однако никогда не оставался смотреть сам процесс, подобные зрелища вызывали в нем скорее отвращение и жалость, чем любопытство. Мужчина принимал необходимость воспитания простолюдин, предпочитая только указывать палачам, что им необходимо делать. Во время суда же он уже начал подумывать, что развлечение в виде порки могло бы хоть как-то скрасить скуку.
Большую часть времени лорд Флейм и вовсе не вникал в происходящее вокруг. Он несколько раз пытался завести разговор с приятелем, однако лорд Глейгрим оказался совсем не в настроении и только напоминал, что в данный момент соседи не на светском мероприятии, и с этим стоит считаться. Судьба Экрога Редгласса на некоторое время заинтересовала сына Дарона, но лишь потому, что он хорошо помнил этого человека. Супруг его родной тетки, весьма суровой, ревнивой и требующей постоянного внимания, при этом любящей радовать подарками племянников женщины, часто бывал в Файрфорте. Никогда ранее Верд не испытывал теплых чувств ни к сестре отца, ни к ее отпрыскам, ни к частому гостю. Здоровался, иногда сидел за одним столом, виделся на приемах и балах, поздравлял со всеми важными датами, так как лорд Дарон настаивал на этом, но не проявлял инициативы при общении. Экрог порой интересно выражал свои мысли, случалось, что рассказывал смешные истории из жизни, что-то дарил или давал советы.
В первый день суда Редгласс хоть сколько-то развлекал Верда, тем более, тогда Флейм надеялся ограничиться одним скучным мероприятием, но после случилась и вторая, а затем и третья встреча. Во время последней муж почившей тети растерял ораторский талант, нервничал, обрубал предложения, а без даров и какой-никакой родни в виде Алеаны был Верду не нужен. Дела друга отца с Дримленсами, необходимость в похищении мальчишки и особенно в хитром стравливании соседей, совершенно не интересовали Флейма и скорее казались ему чуждыми.
Поначалу Верд считал, что всенепременно будет испытывать неприязнь, отвращение или ярость, когда встретится лицом к лицу с виновником всех последних бед, но вместо этого ощутил скорее разочарование. Враг наконец-то попался, но при этом выглядел слабым, он стоял связанный, подавленный, побежденный, ищущий хоть что-то, за что уцепиться. Несколько раз ему не повезло крупно просчитаться и попасться в лапы регенту. Экрог вершил грязные дела ради собственной выгоды, не имея никаких личных счетов ни с кем из лордов. Обычное желание правителя, мнящего себя великим мудрецом и хитрецом, и только.
Верд подумывал предложить регенту отпустить Редгласса, так как толку с него все равно нет. В конце концов, теперь Экрог походил на пса с выдернутыми зубами и когтями, лаем ему никого не напугать, грозного оружия он лишился, еще и продемонстрировал несовершенство всему королевству. Толку такого убивать? Свою роль в отношении к соседу и нежелание мстить сыграло и то, что в итоге Верд обрел союзника и друга, ввязался в передряги, из которых выбрался живым, с даром, и с еще большей уверенностью в себе.
Еще один названный преступником человек, Робсон с севера, совсем мальчишка, не старше Фейлна, был скучнее предыдущего подсудимого. Как к нему относиться, лорд не знал, но стоило Раялу наклонился к приятелю и напомнить, что тот самый юноша, который сопровождал лордов по дороге в Санфелл, является единственным выжившим наследником Рогора Холдбиста, Верд оживился. Он не особо задумывался, что имел удовольствие на протяжении многих дней вести беседы с последним законным сыном правителя севера, Флейм часто не замечал никого вокруг, особенно если те не выделялись из толпы. Зато вместо этого мысли Верда пошли дальше – мужчина тут же вспомнил и про близкое расположение севера, и про осужденного Редгласса, а значит, потенциальную возможность отхватить кусок земель и соединить их с северными владениями, которые, за неимением правителя, могли бы достаться бедным и ни в чем не виноватым лордам, потерявшим в войне людей. От этого вывода, впервые за весь суд, Флейм начал проявлять заинтересованность, да такую, что приятель снова посмотрел на него своим коронным неодобрительным взглядом.
Энтузиазма хватило ненадолго, но дело пошло веселее. Сначала, к сожалению лорда, объявился некий бастард Холдбиста, которого уж слишком бурно поддерживал Вайткроу. Затем мальчишка Дримленс устроил настоящую истерику и за ним отправили недавнего подозреваемого из свиты Редгласса. Наконец-то начало происходить хоть что-то интересное, и Верд решился принимать куда более полноценное участие в слушанье.
Увы, оно довольно быстро вновь свелось к болтовне свидетелей. Затем последовали еще более долгие часы, пока, наконец, растерявший обаяние и значимость Редгласс не сознался в совершенных преступлениях. Верд не сомневался, что именно этим и закончится, и потому был не удивлен.
Пиры отменили до конца разбирательств, сразу после прибытия большинства лордов, чтобы не праздновать ничего во время свершения правосудия. Регент торопился с принятием решений, Верд знал, что обычно проходило около половины, а то и целого цикла между заседаниями, но полностью поддерживал Его Высочество. Таким скоплением знати надо пользоваться чтобы проводить праздники и налаживать связи, а не сидеть на судах. Единственным развлечением стали сначала переговоры с Форестом и Дримленсом, во время которых искали истину, и сам умалишенный ребенок. Его слова не выходили из головы у Флейма не менее двух дней.
Наконец, прошел последний суд, разрешивший все вопросы. В конце регент вновь напомнил всем про нового правителя севера и его скорое вступление на трон.
– Ты знал, что у Холдбиста есть какой-то там бастард? Не ребенок, это бы я понял, жена у Рогора уже старая, а готовый принимать бразды правления, – поинтересовался Флейм у Раяла, когда суд закончился.
– Да, лорд Рогор Холдбист признал его почти сразу после рождения, но уже через несколько лет до нашей семьи почти перестали доходить вести об этом сыне. Леди Эббиана лишь иногда писала моему отцу, что юноша здоров. Другие же, насколько я осведомлен, полагали, что он мертв, до той поры, пока лорд Холдбист не направил его в Новые Земли, возглавлять строительство на доставшейся им во время раздела территории, – Проклятый король вновь говорил голосом Главного Нудного писаря или другого мудреца, единственная радость в жизни которого – сбор информации.