Ксен Крас – Бремя раздора (страница 62)

Пришедший в себя Фейлн был куда более робким, чем его старший брат, и непривычно тихим, настолько, что Дейяре стало жаль ненавистного ей врага, и она разве что за руку не водила его по замку. Удивительное несоответствие громких слов и поведения, лорд предполагал, что материнский инстинкт силен, но не думал никогда ранее, что он может распространяться и на чужих детей.

– Милорд Флейм, вам лучше?

– Да. Да, простите мою несдержанность, милорд Глейгрим. Я слышал от брата, что вы весьма одарены, но никогда бы не подумал, что это правда. Я не был готов к подобному.

– Прошу и вас простить меня – я и позабыл, что это пугает. Мои люди уже привыкли или смирились. Я должен был убрать моих новых слуг с вашего пути следования.

– Если бы я знал ранее, что это не выдумки, я бы убедил отца не начинать войны. Хотя бы постарался.

– Я не желаю причинять вред кому-либо, лишь защитить свой народ. Вы прибыли для переговоров, милорд Флейм?

– Признаться, я и сам не понимаю, зачем Верд отправил именно меня. Он хотел передать вам письмо. Письмо… – Юноша проверил кошель на поясе, затем похлопал себя по груди и бокам. – Да где же оно? Простите, я запамятовал, куда дел его. Прошу прощения. – Наконец после хаотичных поисков и сотни извинений он вынул многострадальное письмо из кошеля, в котором искал его не один десяток раз, но по какой-то необъяснимой причине никак не мог увидеть, и протянул правителю.

Раял терпеливо ждал.

Он ощущал на себе осуждающий взгляд матери – в ее глазах отчетливо можно было разглядеть обвинение в издевательствах над ребенком и наведении страха. Она сидела поодаль от лордов с вышиванием в руках и даже что-то делала, однако, как казалось Глейгриму, совсем не опускала к холсту головы.

Хозяин Этернитифелла пробежался по строкам глазами, свернул папирус и пригласил Фейлна за стол. В этот вечер он собирался разделить трапезу только с гостем, однако леди-мать не понимала его вежливых намеков и просьб оставить юношей и тоже присоединилась к ужину.

– Я не голоден, благодарю, милорд Глейгрим.

– Верд попросил принять вас как уважаемого гостя, милорд. Полагаю, в данных обстоятельствах вы можете звать меня по имени. Но мне непонятно, почему наследник ваших земель вынужден отправлять своего брата для безопасности к тем, кого ранее считал врагами.

– Так вот почему я здесь! Я был уверен, что передаю письмо и никому более Верд не может доверять. Он сослал меня сюда!

– Боюсь, что так. Ваш брат попросил применять силу в разумных пределах, чтобы не позволить вам явиться обратно и угодить в эпицентр боевых действий.

– Что, простите?!

Никакой личной информации, кроме приветствия, в котором наследник Дарона называл друга «занудным любителем мертвечины», в послании не наблюдалось, и потому Раял передал его Фейлну для ознакомления.

– Он лишился ума после смерти отца!

– Приношу вам свои соболезнования, милорд Флейм…

– Соболезнования никому не помогают! И зовите меня просто Фейлн, так будет правильнее. Все же я, наверное, ваш пленник. – Перебивать было семейной чертой Флеймов, других доказательств кровных уз и не требовалось.

– …Я понимаю, каково потерять отца. Как пожелаете, я почту за честь обращаться к вам в столь дружественной манере, милорд. Что же касается вашего плена – вы отнюдь не являетесь моим пленником, вы – мой гость и имеете право делать то, что вы желаете. Я не уверен, что вправе держать вас силой, однако советую…

– То есть я могу идти? Сейчас?

– …советую задуматься над словами вашего брата. Верно, он попросил меня об этом неспроста. Быть может, у него есть определенный план действий, коему ваше присутствие может помешать. А быть может, он уверен, что таким образом сохранит хотя бы одного наследника лорда Дарона Флейма. И да, разумеется, вы можете идти, если пожелаете.

– И мертвецы не съедят меня и моих людей?

Раял испытывал противоречивые чувства – с одной стороны, Фейлн показался ему человеком не самого далекого ума, что можно было исправить временем, опытом и стараниями советников и учителей, а с другой, он – первый встреченный знатный человек, что интересовался судьбой своего народа и ставил его с собой на одну ступень.

– Вас никто не тронет.

– Вы и правда отпустите меня? Без требований о золоте и прекращении войны?

– Разумеется. Мне вдоволь хватило держать в плену Верда, ваш брат – удивительный человек, он сумел утомить меня, но при этом разнообразил мои унылые будни прекрасной игрой в шахматы и беседами.

– Вы сказали, что он хочет сохранить наш род и спасти меня. Вы думаете, Верд погибнет?

– Надеюсь, что нет. У Верда есть козырь в рукаве, и не один, не бойтесь, милорд Фейлн.

– Верд – ваш друг? – вдруг в лоб спросил младший сын Дарона Флейма.

– У меня нет верного ответа на данный вопрос, милорд. Я полагал, что мы с ним не враги, однако, признаться, за последние дни, что он находился в моем замке, я успел сблизиться с ним. Да, вероятно, я могу назвать это дружбой.

– Он предупреждал, что вы нудны и говорите очень долгими, сложными и витиеватыми предложениями, смысл которых нельзя уловить сразу.

Леди-мать засмеялась. Она и сама не раз говорила Раялу, что с такой манерой вести разговоры он никогда не заведет хороших приятелей. Похоже, гость являлся доказательством абсолютной противоположности, друг вместо врага – кто этим способен похвастаться?

– Мне кажется, милорд Раял, он подражает вам или стал на вас слишком походить. Такое бывает после длительного общения – Бьол, советник отца, говорил об этом. Верд перенял у вас многие привычки.

– Советую и вам это сделать, милорд. Должно быть, я способен скрывать изменения лучше, раз никто до сих пор не обвинил меня в подобных вещах. Что ж, расскажите, почему Верд не вступил в свои права наследника трона Династии Флейм.

И Фейлн наконец разговорился.

Он рассказал про притязания Зейира Флейма, про двух других братьев Дарона, про Экрога, которому Верд написал и просил поддержки как у родственника – ведь наследник был сыном брата первой жены лорда Редгласса. Юный лорд поведал о намерении Верда прекратить войну, обо всех ужасах, что творятся на землях противников, о Бладсвордах, что оказывали всяческую поддержку Зейиру. О дяде юноша рассказывал долго, с чувством, со страхом в голосе и, кажется, даже вздрогнул пару раз.

Но все это отошло на второй план, когда Фейлн рассказал, что Хагсона Глейгрима спрятали от мстительного узурпатора и Верд намерен приложить все силы, чтобы вернуть другу брата живым, здоровым и в кратчайшие сроки. Эта новость принесла радость леди Дейяре, женщина засияла, покинула свое место за столом и обняла доброго вестника. Даже Раял улыбнулся и выразил, насколько его осчастливил лорд Флейм.

Слова за слово, Фейлна убедили не торопиться и остаться погостить в безопасности столицы. Этернитифелл был расположен далеко от границ с Династией Флейм, и мертвецы лишь добавляли уверенности в неприступности замка. Запас провизии, которой до сих пор набивали амбары, из-за одного лишнего лорда и его небольшого отряда не убудет, а пустующих покоев, достойных второго сына Дарона, на выбор гостю предоставили почти десяток.

Когда мать покинула их и Фейлн собирался отправиться отдыхать, он обратился к хозяину замка с просьбой:

– Милорд Раял, вы поможете Верду? Дядя Зейир хитрый, злой и жестокий. Он очень опасный, а Верд не желает понимать этого. Вы не позволите ему погибнуть?

– Я сделаю все возможное, милорд Фейлн. Я так же не желаю получить известие о смерти Верда, как и вы.

– Вы отправите ему в помощь армию? Дяде Зейиру помогают воины Бладсвордов, а брат там один.

– Его Высочество лишил все три древних рода рыцарей, он призвал их в столицу и оставил участников войны без командования. Бладсворды также отныне не имеют командующих и знатоков войны, как я мог понять из указа.

– К сожалению, имеют, – опустил голову юноша. – Я успел убедиться, что все слухи про них правдивы. Бладсворды и сами лучшие рыцари, война и сражения у них в крови.

– Я отправлю в Файрфорт своих слуг, так много, сколь только смогу.

– Даете слово?

– Да. А вам следует идти отдыхать, милорд Фейлн, множество неприятностей и без того утомили вас, а дорога была нелегкой.

– Доброй вам ночи, милорд.

Глейгрим кивнул. Однако, вопреки пожеланию, ночь у него вышла не добрая, а плодотворная. Верду требовалась помощь, Бладсворды желали отбивать замки у границ, а присоединившиеся вассалы Раяла, еще не уставшие, бодрые и жаждущие проливать кровь за правителя, рвались в бой.

Олира была достаточно самоуверенна и нетерпелива, чтобы, проигнорировав указ главы рода, пытаться самостоятельно, вместе с бастардом-трактирщиком, вернуть свои земли или захватить чужие, пока Флеймы по какой-то неизвестной причине бездействуют. Войско Бладсвордов она не воспринимала как серьезную угрозу, а отозванных рыцарей заменила на других командующих, пусть и менее опытных. Эттен, скорее всего, не желал подобного и с удовольствием бы остановил сестру, однако уже давно выступал скорее в роли советника, нежели был лордом, чье мнение учитывалось; идти против сестры он не умел. Раял понимал, что сам был виноват в нетерпимости Олиры и принятом ею решении – увлекшись даром, он совершенно перестал следить за событиями вне столицы.

Эролхап посоветовал незамедлительно отправляться в путь, пока родня правителя не натворила дел. Сборы ускорило еще одно известие – северяне также изъявили желание примкнуть к Глейгримам и выступить на их стороне. Одно войско уже выступило и вскоре должно было присоединиться к армии Раяла у Дарктауна или недалеко от Кеирнхелла – леди Эббиана, тетя Раяла и Хагсона, приложила руку к этому решению, а куда при этом смотрел лорд Рогор Холдбист, оставалось загадкой. Обеспечивать провизией эту многочисленную толпу вызвалась леди Нотия – вассалы Дримленсов не испытывали нужды, порты приносили доход и еду, а их границы во время войны от разбойников помогали охранять королевские воины и рыцари. Совокупность этих событий лишний раз доказывала, что ситуация выходила из-под контроля, в Ферстленде творилось нечто странное. Чтобы поскорее покончить со всем этим, лорд-правитель проложил себе более долгий маршрут – он проходил через деревни, города и замки, где в последнюю пару лет случались эпидемии, мелкие войны между вассалами и другие массовые умерщвления народа.