Ксен Крас – Бремя раздора (страница 56)

Если Экрог и правда вынудил Ниллса, заставил его, и воин поступал как злой человек, только чтобы выжить, то злиться надо было на лорда Редгласса. Ниллс был добр к Рорри, а тот, кто добр к детям и юношам, не может быть плохим.

– Что с Ниллсом? – вновь подал голос Рорри. – Где он?

– О, не переживай о нем – он не догонит нас и не сможет забрать тебя.

– Да, теперь, пока у нас не будет золота, ты будешь наслаждаться нашим обществом! – засмеялся Нуак. Рорри был готов поклясться, что тот специально заранее сместился по дороге, чтобы колесо попало в яму.

– Что с ним? Он отправился один в Санфелл? Он не станет меня спасать?

– Он бы хотел. Но он мертв.

Юный наследник рода замолчал.

Эти люди убили сильного воителя Ниллса, хотели продать Рорри, словно тот был овцой или коровой, и даже не считали его за человека. Дримленс закрылся тюком, повернул голову и почти беззвучно заплакал.

Наверное, он всхлипывал громче, чем думал.

Нуак перегнулся, подвинул один из тюков в сторону, отобрал тот, которым прикрывался лорд, и радостным голосом заявил:

– Смотри-ка! Этот лорденыш жалеет того мертвеца! Ой, да он плачет, как девка!

До самого вечера лорд Дримленс не отвечал ни на один язвительный комментарий, он молчал и очень старался уснуть. Кошмары, что приходили к нему во сне, пугали, но уже в который раз сбывались. Быть может, это были предупреждения? Может, если что-то изменить, то он сумеет исправить ситуацию?

Что, если Боги хотят помочь достойному их внимания лорду? Быть может, они дают подсказки, но Дримленс не понимает их? Сны иногда становились четче – может, это чтобы донести желание Богов и их предупреждения? Чтобы обратить внимание.

А если все это неправда, то он, пока спит, хотя бы не будет слышать шуточек Нуака.

Хищные птицы, что были в его сне, стая, огромная и бесформенная, – теперь он видел ее ближе, он чувствовал, как они приближаются. Стая налетала на тех двух хищников, что имели лица Нуака и Цимта, закручивала в вихрь, и когда тот останавливался, лорд видел лишь окровавленные тела и птичьи лапы, что тянулись к нему.

Под самый конец сновидения Рорри увидел, как вдалеке наперерез стае мчат всадники. Их плащи развевались на ветру, от них исходило желтое свечение, а их головы были не человеческими – волчьими. Но они не пугали лорда.

Спустя два дня и, следовательно, два сна оба его спутника по очереди отлучились. Из обрывков диалогов Рорри смог понять, что они были в поселениях или в городах, где-то, где смогли отправить письма и встретить каких-то знакомых. Они называли их «верующими в древних» и «приверженцами Первых».

Спустя еще две ночи Наук куда-то уехал и более не возвращался. Рорри слышал, как оруженосец прощался с рыцарем и Цимт несколько раз спрашивал, понял ли его напарник, что надо говорить, трижды требовал показать письмо, убрать его и снова показать. Дримленс смог разобрать, что оруженосец отправляется в Миррорхолл.

Одну из лошадей Нуак забрал, в седельные сумки он набрал себе пропитания из мешков, и наследник слышал, как сир звенел монетами, отсчитывая их. Теперь место на козлах занял мужчина. Он останавливался лишь на ночь, отойти по нужде или вытащить для этих целей своего пленника, ноги которого плохо слушались, или когда требовалось сменить лошадей. Рыцарь почти не разговаривал с Дримленсом; Рорри и сам не желал вести беседы – люди, которым он доверял, предали его, Экрог обманывал, а Ниллс, что оказался самым честным и добрым, был мертв. Лишь одно радовало будущего правителя – вместе с исчезновением оруженосца пропали и грубые шутки, издевки и противный смех.

Постепенно, с каждым разом, как Рорри ложился спать, сновидения приобретали что-то новое. У птиц появлялись человеческие лица, незнакомые, размытые; вихрь приобретал черты сражения, виднелись каменные стены и ступени, легко различались среди всей массы мечи и топоры; хищное крылатое создание с лицом Нуака исчезло, и остался лишь Цимт; головы всадников так же медленно, но верно менялись со звериных на человеческие, и под конец волки виднелись лишь на их плащах.

С каждым сном птицы и всадники сближались, и в последних видениях всадники останавливали стаю. Они указывали в сторону, туда, где был Рорри – он видел их руки над своей головой, – и говорили что-то. Лорд не знал, что делать. Нечто тяжелое прижимало его, он не знал, хватит ли сил сдвинуть это и показаться. Что-то во сне мешало ему кричать и говорить, и он не мог решиться – молчать и ждать или приложить усилия и попросить о помощи.

Сон заканчивался метаниями наследника и без конца повторялся. Рорри потерял счет дням, казалось, сон снился не менее десятка раз, прежде чем они добрались до небольшой крепости. Мужчина вытащил пленника из повозки, и Рорри завертел головой. Небольшое строение, каменные стены, узкие ворота, способные пропустить лишь одну телегу или карету за раз. Следующие ворота, во внутренней стене, и вовсе не были рассчитаны на экипажи или всадников, в дверь и рыцарь-то входил, склонив голову.

– Где мы? Что мы здесь делаем? Меня скоро заберут?

– Ты задаешь слишком много вопросов, лорденыш. Иди молча.

– А кто меня отсюда увезет? Милорд Редгласс или сам король хочет явиться за мной?

– Я же сказал, иди молча. – Рыцарь возжелал подогнать пленника пинком. Рорри упал, не ожидая такого, и Цимт, без смешков и издевательств, легко поднял его и поставил на ноги.

Людей в крепости почти не было, за все время лишь двое воинов, очень похожих на Цимта, встретились на его пути. Тот, что был старше, обнял рыцаря.

– Я рад, что с тобой все хорошо, Цимт. Решил наконец остаться с нами?

– Я не хочу служить твоему лорду, Танг. Я здесь по делу.

– Ты вновь во что-то ввязался? Что это за мальчик?

– Мой пленник. Не имеет значения. Я должен встретить моих старых приятелей и посчитал, что здесь – лучшее место для беседы.

– Я – лорд Рорри Дримленс, – вмешался наследник, – и требую, чтобы вы сообщили своему лорду и Его Величеству…

Договорить Рорри не дали – Цимт повернулся к нему и больно ударил по лицу. Настолько, что лорд потерял равновесие, снова повалился наземь, заворочался в грязи, прижимая руки к ушибленному месту. Он видел, как на них остается кровь, и закричал от страха. Верно, рыцарь изуродовал его и разорвал ему все лицо!

– Перестань вопить, гаденыш! – Мужчина пнул его, и Рорри заверещал пуще прежнего. Он плакал и отползал от мучителя.

– Ты притащил в мою крепость лорда?! Ты в своем уме?

– Танг, вскоре его не будет здесь. Я получу золото и отдам им мальчика, когда все закончится – я поделюсь с тобой и уеду.

– Брат, ты не ведаешь, что творишь. Играть в игры с лордами нельзя – это опасно. Прошу, давай отпустим этого мальчишку и раскаемся перед королем, он простит тебя и сохранит жизнь. Быть может, он отправит тебя сюда, и все наладится.

– Ты служил ему много лет, совершил одну ошибку и теперь здесь – охраняешь старые камни, где никто никогда не бывает! Этого ли ты хотел всегда?

– Нет. Но я жив и могу заслужить прощение.

– Я видел, как обращаются с теми, кто отдает свои лучшие годы службе. Это не для меня – я странствую и нахожу способы заработать, в том числе и чтобы прокормить тебя. И если ты поможешь мне сейчас, то у тебя будет на что выкупить свое прощение. Мы уедем отсюда на север, а еще лучше – на юг, купим дом, а то и два. Мы сможем открыть кузню, такую же, как была у нашего отца. Ты будешь работать в ней и научишь юношей, они станут помогать тебе. А я буду тебе приводить покупателей.

Рорри тихо подвывал, пока не услышал о планах Цимта. Рыцарь удивил его, и лорд даже позабыл про свое ужасное увечье. Ненадолго.

– Я уж и молот-то в руки не брал лет десять. А то и больше.

– Тогда для начала мы найдем кузнеца, что обучит нас. Все исполнится, брат, но сначала помоги мне. Этого лорденыша надо бросить куда-нибудь, где он не станет мешать. И запереть дверь.

– Цимт, он же ребенок! А ты связал его, ударил и хочешь запереть?

– Он не ребенок, а мой товар. Ты же не разговариваешь с зерном и не жалеешь кур, что вскоре отправятся на стол? Верно, не жалеешь. И в чем же отличие?

– Он человек.

– А ты глупец. Уведи его, а я пока разгружу телегу – я привез много хорошей еды, даже бочка с рыбой имеется, и два бочонка эля. Устроим пир для тебя и твоих приятелей.

– И что бы я без тебя делал, Цимт? Выпьем за встречу вечером?

– А отчего б и не выпить?

– Эй, лорд, давай я тебя подниму. Пойдем, я покажу тебе твои покои. Здесь все они маленькие и темные, но там есть кровать. Заодно покажем тебя лекарю, он посмотрит, чем тебе помочь…

Танг и правда помогал Рорри и оказался лучше брата-рыцаря. Он снял веревки с рук пленника, попросив пообещать, что этот секрет лорд не расскажет своему мучителю. Впервые за все время путешествия наследник смог сполоснуться – два воина притащили корыто и подогрели немного воды. Она почти остыла, пока бадья наполнилась едва наполовину – здесь условия были не лучшими, – однако Рорри был счастлив и этому.

Лекарь намазал его лицо какой-то пахучей мазью. Когда вымытый Рорри взглянул на свое отражение в небольшое металлическое зеркальце, оказалось, что увечья не так отвратительны – распухшая губа, по заверениям лекаря, вскоре должна была пройти. Все зубы оказались на месте, и лишь нос пугал наследника. Танг успокоил его, заявив, что все леди любят героев, а шрамы лишь придают мужественности.