Ксен Крас – Бремя раздора (страница 22)

Друг вежливо улыбался и молчал.

Они отправились на охоту – ее предложил Боуэн. Правитель рода полагал, что такой способ провести досуг был выбран не просто так и лорд Хайтхорс желал таким образом насладиться тишиной. Зверье могло услышать их речи, а уж голос Райана и вовсе, по словам его близких, был похож на раскаты грома и слышался на мили вокруг. Форест же не был намерен так легко сдаваться – пусть они никого не подстрелят, зато он выплеснет свою радость.

– Ты меня слушаешь, Боуэн?

– Райан, – лорд Ветви говорил куда тише, – я был на свадьбе вместе с тобой. Спешу напомнить, что именно я отбирал у тебя кубок и, как ты сказал, мешал тебе веселиться от души. Особенно после того, как ты сломал скамью.

Во время пира лорд Форест был самым громким и веселым гостем, чем чрезвычайно гордился, – он выкрикивал поздравления, пил от души за здоровье новообразованной четы, переговаривался через все столы с друзьями и родней, кидал золотые монеты музыкантам и трюкачам, что развлекали гостей, горстями и, как ему позднее рассказали, так как сам он подобного не припоминал, продолжил кидать монеты простолюдинам во Фридомтауне.

Взбудораженный, лорд Форест вскакивал на ноги, а после плюхался на свое место. Неизвестно, какому молодцу пришла прекрасная и светлая мысль усадить громоздкого Райана посередине, так как он не только мешал своим соседям – Лассу и Боуэну, размахивая руками в процессе повествования и роняя то кубки, то кувшины, которые его родственник и советник поспешили отставить подальше, но и в приступе очередного эмоционального подъема уселся столь яростно, что скамья не выдержала счастья Фореста и сломалась под ним.

Средний сын Мертора Фореста и советник нынешнего главы Династии знали Райана не первый день и, видно, готовились к подобному исходу, так как успели подскочить на ноги до того, как дерево обиженно скрипнуло и развалилось, а вот племянник-бастард, что сидел рядом со своим отцом – Лассом, не ожидал подобного и свалился наземь. Правда, юнец быстро встал и ошарашенно вертел головой по сторонам.

Вихт и Фейг поднялись со своих мест, дочь побледнела, испугавшись за отца, но первым поднимать дорогого гостя ринулся друг Вайткроу Рирз. Сильный юноша смог помочь Райану встать лишь с помощью Ласса. Боуэн же, вместо того чтобы подать руку, держал перед лицом свой кубок, и Райан видел, что тот беззвучно смеется. За это позднее, когда хмель под утро отпустил его, правитель-Форест клялся отомстить, однако свою смертельную обиду вспомнил лишь теперь.

В тот день же Райан поддался общему настроению своей семьи, расхохотался и самолично помог слугам унести бесполезную разломанную мебель и поставить на ее место другую скамью.

Фейг успокоилась, и праздник продолжился.

Райан продолжал вести себя все так же шумно и непринужденно. И все это лишь для одного – чтобы не расплакаться, видя, как его единственная и горячо любимая дочь, вопреки всем его ошибкам и глупостям, взрослая и прекрасная, сидит рядом с мужем, которого полюбила. Вихт Вайткроу также заслужил уважения Райана – он не развязал войну, не выглядел обиженным на отца жены, не ругал его, а добивался Фейг до конца.

Рирз рассказал Райану, что они отправили к Холдбистам лекаря с платком Вайткроу, чтобы узнать, как самочувствие Фейг, принести извинения Вихта за задержку и поинтересоваться ее чувствами.

Насколько понял лорд Форест, его дочь рассказала о намерении Ротра поучаствовать в турнире, и лекарь передал эти слова Вихту. Дальше версии расходились, но Райан не особо интересовался, каким образом и кто именно спас Фейг, главное, что теперь с ней все было хорошо.

– А при чем здесь я? Это мебель Вайткроу не рассчитана на нормальных людей!

– Другие гости не проламывали скамьи, – заметил Боуэн. Он нахмурил брови, Форест смотрел на него и видел, что советник очень старается сдержать смех.

– Что корчишься? Да ладно уж, давай, смейся! Нет, я не сержусь, это и правда было смешно. Хотя наутро, когда ты поинтересовался, осталась ли в покоях целая мебель, я был готов тебя огреть поленом! Все еще смешно?

– Не смешнее твоих танцев! – И все же друг не сдержался. Впрочем, охоты у них все равно не получалось – зверье не пряталось, лорды не сделали ни одного выстрела за все часы, что провели в лесу. – Скажи мне, зачем? Зачем ты напился перед этим?

– Потому что я не люблю танцевать, а Фейг просила меня. Я боялся опозориться и влил в себя пару кубков для храбрости.

– Пару? Кубков? Может быть, будем честнее и начнем мерить хотя бы кувшинами?

– О, ты еще предложи измерять бочонками. Ты что, следил, сколько я пью? Это не твои припасы, а Вихта, имею право! Я ему свою дочь отдал.

– Да, верно, борешься за трезвый ум нового родственника. Помнится, когда ты приезжал ко мне, наш погреб пустел.

Мужчина охнул, когда Райан в отместку шлепнул по крупу лошадь Боуэна и она рванула вперед. Правитель хохотал, наблюдая, как советник распугивает воинов, что отправились с ними, и стайку птиц, что, казалось, бесстрашно сидели на нижних ветвях и наблюдали за процессией.

– Уже мужчина, а шутки как в детстве! – возмутился Боуэн, когда вновь поравнялся с правителем. – Я ведь и отомстить могу, Гроссмейстер танцев.

Это прозвище на свадьбе придумал Ласс, однако другу оно приглянулось.

Старший сын Мертора Фореста никогда не увлекался танцами, но в этот раз отошел от своих принципов. Он не видел себя со стороны, однако леди быстро отказывались составлять ему компанию, и Кейдс, когда он рассказал ей о своей обиде, смеялась. Леди Форест сказала, что ей очень жаль бедных женщин, коим выпала честь составить пару супругу, ведь даже она, урожденная Бладсворд, что с детских лет обучалась обращаться с оружием и избегать вражеских атак, не была в силах спастись от наступания на ноги.

– Это все ерунда, Боуэн, но ты посчитал, скольких детей приняли под свое крыло Вихт с Фейг? Считал? Я посчитал – одиннадцать. Одиннадцать, Боуэн! Когда же моя дочь успеет стольких родить?

– Сомневаюсь, что они в самом деле хотят одиннадцать детей, Райан. Они оба добры и заботливы, полагаю, они пожалели детей и потому взяли их к себе.

– А если они и впрямь решатся? Быть может, это знак, что отправили им Боги?

– О, прошу! Вы с Кейдс тоже соблюдали традиции наших земель. Если ты забыл, то я спешу напомнить – лорд Мертор в день вашей свадьбы предрек вам настолько большую орду отпрысков, что мне было жаль Кейдс.

У каждого древнего рода были свои, особые обычаи – и Форесты не были исключением.

Они не брали детей себе под опеку, вместо этого у старого дуба лорд-отец семейства дарил молодоженам животное, что ожидало пополнения. Эта была и первая ответственность, ведь забота полностью ложилась на новоиспеченных мужа и жену, и так называемое пророчество, ведь считалось, что от количества помета будет зависеть и количество детей у новой пары.

Обычно молодоженам дарили собак или кошек, изредка им вручалось гнездо вместе с родителями-пернатыми, но Мертор Форест превзошел все ожидания и вручил своему отпрыску и Кейдс горностая. Сначала это смешило свидетелей и саму пару, принявшую заботу о необычном для их краев животном, но спустя сезон стало понятно, по какому принципу правитель того времени выбирал зверье.

– Да не было там ничего чрезмерно страшного, Боуэн, ты, как всегда, преувеличиваешь.

– Шестнадцать! Шестнадцать щенков породило ваше зверье. И ты все еще веришь, что у вас получится?

– А почему нет? У нас родился сын, еще четырнадцать лет, и мы исполним предреченное Богами.

– Я скажу Кейдс, что если она пожелает сбежать, то я знаю, где ее спрятать от тебя.

Правитель насупился, но ненадолго.

Волевым усилием было решено поворачивать домой, так как для прогулки в тени деревьев было не обязательно забираться столь глубоко в лес.

– Ты мне лучше скажи, что ты думаешь про друга Вихта. Я так и не понял, к какому роду он принадлежит и откуда взялся, – поинтересовался советник.

– Вихт говорил, что они познакомились в Новых Землях. Рирз спас его от дикарей, может, из них?

– Но на дикаря Новых Земель он не похож, – покачал головой друг.

– Может, из тех, что отправились в Новые Земли, да там и остались? Лорды и те отправлялись, и с концами.

– Может. Но у него слишком хорошее воспитание, он много знает, и Ферстленд не чужд ему. Пару раз Вихт упоминал вскользь, что Рирз желает вернуться домой. Значит, он отсюда. Вот только кто из лордов и зачем отправлял своего отпрыска в Новые Земли?

– Скорее всего, он бастард. Да и разве имеет значение, кто его отец или мать, если сейчас он на юге? Хороший юноша, с головой на плечах. Если присмотрит за моей дочерью и Вихтом – я только счастлив буду.

– В том-то и дело, что он неплох. Меня терзает любопытство, ничего не могу поделать. Мне кажется, мы многого не знаем про этого Рирза и он нас еще удивит. Ты доверяешь ему?

– Я плохо разбираюсь во всем, что творится в Санфелле, и не смогу перехитрить лорда Рогора Холдбиста и лорда Экрога Редгласса, но я прекрасно понимаю, когда кто-то хорошо к кому-то относится. И Фейг, и Вихт уважают и ценят этого Рирза, да и он отвечает им тем же. Если он в самом деле помог спасти Фейг от воришек, когда дуболобый Ротр пошел с ней гулять по темным подворотням неизвестно зачем, то и я готов уважать его и относиться как к достойному человеку. И не имеет значения, кто этот человек по рождению.