Ксавьер Нил – Немой (ЛП) (страница 27)

— Максимус, — мягко произносит Логан.

Не плачь, Макс. Не плачь.

Вам бы лучше приготовить мне салфетки и целую упаковку кексиков. Шоколадных.

Логан прикасается ладонью к моему лицу, проводя большим пальцем по щеке.

— Я буду скучать по тебе.

— И я тоже.

Прижимаясь губами к моему уху, он добавляет:

— По всей тебе. — От того, как его язык кратко ласкает мое ухо, у меня подкашиваются колени. Он гордо улыбается и нежно целует меня, но наши языки теряют друг друга, не успев и встретиться.

Логан сжимает меня в долгом, крепком объятии и отходит.

— Я позвоню тебе, когда приземлюсь. — Я киваю, и прежде чем развернуться окончательно, он добавляет: — Я люблю тебя, Максимус.

Чувствуя рыдание, застрявшее у меня в горле, произношу:

— Я тоже тебя люблю…

Дин обвивает меня руками, прогоняя слезы, которые были на грани прорыва.

Ну, по крайне мере, я подождала, пока он ушел.

Я вытираю все-таки упавшие капли и настаиваю на том, чтобы мы ехали домой. В машине мы не произносим ни слова. Дин возится с радио, а я прилагаю все усилия, чтобы сфокусироваться на дороге.

Безопасно добравшись домой, мы оба шагаем к входной двери. В комнате Эрин сидит со стаканом апельсинового сока напротив своего брата, у которого в руках чашка кофе.

Так было всегда, но теперь… на одного меньше. Вспомните рекламу… Хочу, чтобы стало на одного меньше... Ну, а я не хочу. Я хочу нас всех. Здесь. Вместе (прим. пер. — Макс вспоминает рекламу вакцины для женщин, которая может уберечь саму женщину и будущего ребенка от папилломавируса (вируса, который в редких случаях может вызывать рак шейки матки). В ролике женщины рассказывают о том, что с каждой сделанной вакциной женщин, которые подвергнут своего ребенка раку в будущем, станет на одну меньше. Еще одно примечание: рак и беременность Макс никак не связаны. Идет простая ссылка на рекламный ролик и фразу в ней).

— Это завтрак? — Дин водит носом в воздухе, и от запаха бекона мой желудок сжимается.

Сейчас и, правда, не лучшее время думать о еде. Слезы и сопли со вкусом бекона не кажутся мне самым привлекательным поворотом событий. Вам тоже?

— Угощайся, племянничек, — Эрин машет рукой Дину, когда тот спешит к тарелке. Глядя на меня, она дарит мне всего лишь сочувствующую улыбку.

— Хочешь, чтобы я положила и тебе?

Я отрицательно качаю головой и опускаюсь на стул.

— Шоколадное молоко будешь?

— Нет, спасибо, — я заправляю прядь волос за ухо. Дин плюхается напротив меня.

— Ты не расклеишься? — осторожно спрашивает Эрин.

Я пожимаю плечами и прячу лицо в ладонях.

— Что он ответил, когда ты рассказала ему? — Люк ставит чашку с кофе на стол.

Внезапно мой язык ощущается распухшим настолько, что прилипает к нёбу.

— Что рассказала? — спрашивает Эрин.

Люк стреляет в сестру взглядом, но не отвечает. Его вопрос звучит со строгостью:

— Ты ведь сказала ему, Макс?

Не проронив ни слова, я скрещиваю руки на груди и поджимаю губы.

— Нет… Ты ничего ему не рассказала.

Крепко зажмуривая глаза, я качаю головой.

— О чем он говорит? — требует Эрин.

— Что она беременна, — ответ Люка сопровождается двумя резкими вдохами за столом.

Или тремя, включая и ваш? Да, я беременна. И нет, я не сказала ему. Вы так же, как и я знаете, что он хотел, чтобы у него все получилось с боксом. Что он хотел уехать больше, чем хотел остаться со мной. И если бы я сказала ему, мне пришлось бы жить с тем, что он остался потому, что я залетела. Потому что я стала бременем на его плечах. О, боже. Я залетела… и какого черта мне теперь делать?

КОНЕЦ