Ксавьер Нил – Глухой (ЛП) (страница 3)

— За покупками костюмов, — быстро отвечает Эрин, пряча свой телефон в карман джинсов. — Макс и Си Джею нужны их костюмы.

— А ты себе уже купил? — спрашиваю я Тони, который теперь откидывается в кресле, сложив руки за головой. Он выглядит как фантазия для ботанки.

Это неправильно, что я хочу взобраться на его колени и прильнуть к его губам? Ага. Вы правы. Мне лучше знать. Но мы можем это просто опустить? У меня не было сексуальной активности всю неделю, и это уже сказывается на мне. Я думала, жизнь до прикосновения Логана была жесткой, но жизнь после — похожа на пытку нового уровня. Я чувствую себя гребаным пленником секс-войны. Я все скажу! Клянусь, я скажу вам все, что вы хотите знать, если я снова смогу почувствовать губы Логана на своих. Или же его пальцы на сосках. Боже, я не могу становиться настолько чертовски возбужденной.

— Это ковбойская тема. Ты, правда, думаешь, что, живя в Техасе, у меня нет пары ковбойских вещичек? — Едва заметная улыбка появляется на его лице. Мне хочется вскарабкаться на его лицо. Плохая Макс! Плохая!

— Как стереотипно, — обращаю внимание я, закидывая свою сумку на плечо.

— О, будто с твоим Неразрушимым мальчиком не так? — Этот укол заставляет Эрин тихо заржать.

Напомните мне позже задать ей жару.

— Ты о ковбойской одежде или стереотипах?

— Ты мне скажи…

Прежде чем мне удается ответить, Эрин хватает мою руку.

— Идем, нам уже пора начать. Что-то подсказывает мне, что этот процесс продлится дольше, чем другие.

— Повеселитесь, девочки, — голос Тони стихает за нами, когда Эрин вытаскивает меня из кабинета.

Это я нафантазировала, или Тони кажется раздраженным по поводу этого разговора о Логане? Это была ревность? То есть, я поняла, что он немного ревновал, но это звучало, ну… почти грубо. Эти слова так и должны были быть грубыми по отношению ко мне или к Логану? Черт возьми! Почему Эрин нужно было увести меня так скоро?

***

В машине я слушаю, как Эрин болтает о своих занятиях, которые подходят к концу, как она выпустится в пятерке лучших студентов и как ее волнует последний экзамен.

Даже я это знала. Вот одна вещь касательно нее. Когда Эрин нервничает — она готовит. Не просто готовит, типа: «Эй, на обед — горячее», а готовит типа: «Эй, теперь в нашем доме весь ассортимент меню мексиканского ресторана». Мексиканская кухня — ее слабость. Ее родители встретились в мексиканском ресторане, так что ее мама довольно часто готовила блюда мексиканской кухни и привила эту привычку ей. Хорошо, что нам всем нравится мексиканская кухня.

Наш разговор о занятиях стихает, как только мы входим в магазин одежды, которую я никогда бы не надела за пределами ринга.

Ладно, да, большинство из вещей, в которые она меня пихает, я бы не только не надела за пределами ринга, но я имею в виду, что я бы никогда не надела это. Мне не очень идет вид западной кантри-девочки. Только то, что я живу в Техасе, не означает, что у меня есть пара ковбойских сапог, джинсовые шорты и ковбойская шляпа. Вам стоит знать, что у меня нет ни одной из этих вещей. Ну, не было. Я собираюсь купить все три и, наверное, чересчур большой ремень с пряжкой тоже. Не судите меня! В этом нет моей вины.

— Ты шутишь? — Я еще больше надуваю губы, когда Эрин машет передо мной парой джинсовых шорт, у которых свисают карманы. — Это вообще шорты или трусы?

— Макс…

— Серьезно? Легче пойти голой.

Эрин пыхтит и сует джинсовую катастрофу обратно на стеллаж, продолжая рыться.

— Так что…. Как обстоят дела между тобой и Логаном?

Не колеблясь, я бурчу:

— Никак.

Она резко останавливается.

— Что?

Черт возьми. Почему вы не сказали мне просто закрыть свой рот?

— Я ничего не говорила.

Отрицай и отвлекай — один из способов отвлечь Харт.

— Что ты думаешь об этом? — Я поднимаю майку, усыпанную искусственными стразами.

— Думаю, это выглядит, будто в очередном номере черлидеров что-то пошло не так, — шипит она и сует майку обратно на вешалку. — А теперь назад к Логану. Что значит «никак»?

Тяжело вздыхая, я опираюсь на стеклянную стойку.

— Это значит… все вернулось к истокам.

— Вы больше не крутите шашни?

Мои щеки пылают, когда я вспоминаю, как он забрался в мою постель и скользнул своими руками между моих ног. Внезапно я чувствую, как его теплые руки ласкают верхнюю часть моего бедра, обводят мою тазовую кость, и ведут по внутренней стороне бедра. От этой мысли по коже бегут мурашки.

У вас тоже мурашки, да?

— Хватит представлять это у себя в голове, — шипит она и отвлекает меня от мыслей, которая поставила меня на колени. — Отвечай на вопрос.

— Нет, Эрин. Мы не крутим шашни.

— Целуетесь?

— Нет.

— Тогда что вы делаете?

— Что и обычно. Обедаем, смотрим телевизор, играем в видеоигры.

— Значит, едите с тарелок друг друга, обнимаетесь и флиртуете, — интерпретирует она.

Разве я не это сказала? То есть, вы ведь сами поняли все это даже без ее озвучки, так ведь?

— Позволь мне спросить вот что, — Эрин возвращается к поиску одежды, которая — очень надеюсь — прикроет хотя бы одну мою ягодицу. — Сколько раз на этой неделе он засунул свой член в чью-то дырку?

Я морщусь от такого выражения.

— Ты серьезно? Обязательно нужно было выражаться так грубо?

Клянусь, она говорит точно как Логан.

— Да, — она хихикает, прежде чем закусить нижнюю губу.

Я пожимаю плечами, закатывая глаза.

— Не знаю…

— Подумай об этом. То есть, серьезно подумай об этом, Макс.

Ладно. Перед моей работой он завтракал со мной, а потом уходил на тренировку, когда я уходила. К тому времени, как я приходила домой, если мы не собрались поесть все вместе, мы выбирались куда-то вдвоем. Пару вечеров назад мы ходили в боулинг. Вообще-то, он почти каждую ночь спит в моей постели, но возвращается в свою под утро. Он говорит, что я брыкаюсь ночью. Ну, а вы бы не брыкались, если бы у вас пытались забрать одеяло? Это самозащита!

— Я имею в виду, обычно он незаметно ускользает, когда ему нужно трахнуться, но в последнее время… думаю, он этого не делал. Не могу сказать точно…

— Но мы можем предположить, что он этого не делал, так?

— Ты не должна что-либо предполагать.

— Это так? — тон Эрин меняется на тот, который предупреждает: сейчас она начнет умничать.

Даже больше.

— А опасно предположить, что ты наденешь это? — Она поднимает что-то, что выглядит как верх купальника с ужасным фланелевым принтом. Даже не задумываясь, я кривлюсь.

Я знаю, что вы тоже скривились.

— Именно. Когда знаешь кого-то, как я знаю тебя или как ты знаешь Логана, более приемлемо предполагать. Теперь, из того, что ты мне сказала, кажется, он решился на правильные отношения с тобой, — она начинает улыбаться, а потом бубнит, — хоть раз в своей жизни.

Она думает, мы ее не слышим?

— Думаю, ты видишь того, чего нет.

— И опять-таки, я думаю, что это ты не видишь того, что есть, — она наконец-то поднимает что-то средне приемлемое — обрезанную рубашку в красно-белую клетку, у которой спереди завязывается узел. Как бы сильно я не хотела надевать то, что она держит, это мне нравится больше, чем все остальное, что она предлагала мне ранее. Чувствуя это, она передает мне рубашку, начиная поиски шорт. — Я не говорю это, чтобы заполнить твою голову бредовыми фантазиями, но это звучит, будто ты одна-единственная для Логана….