Ксавье О. Холлоуэй – Комикс (страница 10)
– А ты еще и оглохла на старости лет. Бедная моя. Давно к тебе приглядываюсь и все пытаюсь понять Эвила, а никак не пойму. Только появилась в городе и сразу стала личным секретарем мэра… Как так? У нас-то город хоть и большой, но тесный, все свои, знаешь ли, а тут вдруг ты. Как так?
– Неужто и вы распространяете эти сплетни, комиссар?
– Ха-ха. Если бы.
– Вы женоненавистник?
– Да-а. Это всем известно.
– Ну, вот.
– Что «ну, вот»?
– Ну, значит, распространяете.
– Господи, ха-ха! Совсем забытое чувство…
– Какое?
– Я уже давно этим не занимался, но ты ведь знаешь, что перед арестом мы всегда зачитываем права. Есть зажигалка? А то моя сдохла.
Элла дает Уэйду прикурить.
– Ага. Спасибо. Ну, там, знаешь, вы имеете право на адвоката, на молчание… Все, что вы скажете, может быть использовано против вас…
– И?
– Я совсем забыл, что в разговорах с бабами про это тоже нельзя забывать.
– И?
– Вот ты наглая. Я тебе уже говорил, что мне такие не нравятся?
– Мне тоже с вами неприятно разговаривать. От вас за милю разит…
– Гарью?
– Сексизмом.
– И что? Ты оскорблена, что ли? Не поверю.
– Ничего.
– Обожаю эту женскую привычку отвечать только на тот вопрос, на который удобно. На допросах, знаешь ли, часто приходилось сталкиваться… Ну, а ты, что расскажешь-то про жизнь свою? Снова про то, как трудно выбиваться в люди в таком городе, как наш?
– Свои ошибки я обычно не повторяю.
– Ой-ой-ой, как все серьезно. Я все равно не мог взять тебя на работу, хоть и жалел, конечно, но все равно бы не смог. У нас так не принято. Профессиональные традиции такие – новичков на высокие должности не берут. Даже я не могу сломать какие-то стены, хотя обрушил многие, пока сижу на этом месте.
Элла кривится.
– Но тебя никто не просил пробиваться к нам в полицию, так что не строй из себя страдалицу. Ты сама ко мне пришла, могла бы пойти куда угодно, но приперлась ко мне. Хрена ты хотела доказать?
– Вас слегка заносит. Вы, как все политики, постоянно забываете возвращаться в реальность. Камер нет, а вы все лозунгами разговариваете.
– На допросе ты бы у меня быстро обломалась.
– Да вы садист, комиссар.
– Ага.
– Это не комплимент.
– Я должен расстроиться?
– Вам не кажется, что вы уже давно спутали свою личину со своей должностью. Хотя нет. Ведь комиссар полиции претендует сейчас примерить личину мэра. Ха-ха.
Элла откидывается на спинку дивана и затягивается сигаретой. Уэйд улыбается и придвигается ближе.
– М-да… И как только Эвил с тобой работает? Туго ему приходится, видать. Хотя тут, конечно, на любителя. В отчетах мне периодически сообщают, что на окраине доминантки – самая ходовая тема.
– Ой, только не начинайте! К тому же в махинациях с выдачей лицензий на ночные клубы замешаны сотрудники полиции – это знает даже сопливый стажер в любой газете.
– Ну, положим, это все выдумки самих газетчиков. А, вот, твою правдивую историю я знаю. Маленькая девочка потеряла семью…
– Вы уже заговариваетесь, комиссар.
– Если бы… Ты знаешь, когда ты тогда так настырно донимала меня своими проектами по нашей многострадальной городской безопасности, я в итоге насторожился и поручил собрать маленькое досье.
– О, интересно. Нашли что-нибудь?
– Хм. Ну, кое-что. Больше всего меня поразил вроде бы милый проект, связанный с детьми из пробирки. Как он назывался там у вас? «Свет»? Или «Сияние»? А, неважно. Генетически модифицированные оплодотворения. Первые опыты, триумф, но проект внезапно сворачивают, а вашего главного профессора, или как там его, обвиняют в евгенике и чуть ли не в расистских экспериментах над детьми. Тебе же удалось тихо слинять, хотя ты там, на минуточку, руководила аж всем отделом безопасности… Как же ты прошляпила такие эксперименты? Вот тогда я и подумал, как же хорошо, что я тебя не взял.
А потом ты вдруг оказываешься в команде мэра в должности личного секретаря. Подозрительно: вчера – безопасность, а сегодня уже подаешь кофе нашему мэру. И все это как раз в тот момент, когда его уже ничто не спасет от провала, но вдруг наш Эвил чудесным образом выигрывает выборы…
– Комиссар, среди ваших подчиненных умирает бульварный романист. Пока он не насочинял что-нибудь про вас, я бы на вашем месте его нашла… и… наказала бы, что ли.
– Точно доминантка! Я знал, что тебе понравится.
– Вы слишком высокого мнения о себе. В этом вся соль вашего города. Высокомерие в итоге и сыграет со всеми вами…
– Злую шутку? Похоже, бульварный романист умирает все-таки в тебе. Ну, и что же это за шутка?
– Сами узнаете, тогда вместе и посмеемся.
– Ох, устал я от тебя. Бабы есть бабы. Вроде и поговорил с тобой, а вроде и нет. Херня какая-то. Может, уже и мне нальешь? А то я продрог в этих ваших гостеприимных коридорах.
Элла достает из-за спинки дивана початую бутылку шампанского и второй бокал.
– Только шампанское?
Элла наполняет бокал, Уэйд кривится:
– Бабское пойло. – Залпом выпивает и просит добавить еще. Элла добавляет. – Кстати говоря, начальник пожарной охраны сообщил мне, что предполагаемая причина возгорания – поджог. Причем, начался пожар, по всей видимости, в кабинете мэра. Ты чайник выключала перед уходом с работы вчера, дорогая?
– Причина же поджог, а не короткое замыкание,
– Ах, ну да… Жаль… А ты не поджигала кабинет мэра перед уходом с работы, дорогая?
– Нет, милый. Мэр еще оставался на работе, когда я уходила.
– Да? Ну, что ж, очень, очень жаль. Я так надеялся…
– Если бы я знала заранее, то ради вас я бы оставила газ включенным или поиграла бы со спичками.
– Как романтично!
Они чокаются бокалами и одновременно выпивают. С улицы доносится трескотня раций. Уэйд, преодолевая икоту, спрашивает:
– Откуда ты выкопала этих деревянных солдат?
– Кого?
– Новое пополнение охраны мэра, сэр, – картинно козыряет Уэйд – Там же все альтернативно-одаренные, двух слов связать не могут.
– А-а-а… эти. Эвил в свое время подбирал их сам. Они постоянно дежурили в его загородной резиденции.
Уэйд встает, потягивается, зевает, выглядывает в маленькое окошко.