Ксана – Инициализация. Буян 2.0 (страница 20)
Паша подошёл к ближайшему автомату. Это была высокая колонна с сенсорным экраном, на котором бесконечно вращались символы — шестерёнки, ключи, лица счастливых граждан. Прямо над терминалом в воздухе мерцала сложная голограмма — Формула индекса везения (Luck-index). Паша, чья нейросеть теперь работала в режиме постоянного анализа метаданных, мгновенно вычленил структуру этой математической ловушки.
На экране, перекрывая реальность, всплыли переменные:
— Видишь? — Паша указал на символы. — Лояльность умножается на эффективность. Марена поощряет только тех, кто предсказуем. Но посмотри на знаменатель. Энтропия. Хаос. Если ты начинаешь сомневаться или действовать не по протоколу, твой индекс везения падает по экспоненте. Система буквально «выключает» удачу для тех, кто шумит.
Он посмотрел на Киру. Над её головой, прямо в его интерфейсе, всплыло бесстрастное число: L = 0.00.
— Ты — абсолютный штиль, Кира. У тебя нет ни лояльности, ни энтропии после моей прошивки. Ты для них — невидимка.
А затем Паша взглянул на собственное отражение в глянцевом боку автомата. Над ним, пульсируя тревожным багровым светом, горела цифра: L = -14,82.
— Отрицательное везение? — Паша горько усмехнулся. — Это значит, что само пространство сейчас пытается меня вытолкнуть как инородное тело.
— Битый пиксель, это значит, что любая случайность в этом зале обернётся против тебя, парень! — Клоп нервно дёрнул усиком. — Если где-то должна упасть люстра — она упадёт на тебя. Пиксель мне в код. Если автомат должен выдать ошибку — он выдаст её тебе. Мы идем по минному полю, где мины — это наши собственные неудачи.
Внезапно из тени между рядами автоматов послышался сухой, хромающий звук.
К ним вышла девочка. На ней было поношенное платье, которое казалось сшитым из битых пикселей — оно постоянно рябило и меняло цвет. Одна её нога была короче другой, а в руках она держала небольшое ведёрко, полное светящихся карточек.
— Опять новенькие с минусовым балансом, — проскрипела она. Её голос звучал как неисправный динамик. — Не стойте в проходе, а то индекс упадёт ещё ниже. Здесь тишину любят... и порядок.
— Ты кто? — Паша инстинктивно закрыл собой Киру.
— Зови меня Недоля, — девочка криво усмехнулась, и в её глазах мелькнул тот же золотистый «шум», что и у Клопа. — Я та, кого Марена вырезала из своей формулы. Я — остаток от деления. Я живу в тенях этого Казино и подбираю «счастливые билетики», которые выплёвывает система, когда кто-то наверху слишком сильно радуется.
Она протянула руку и лениво, почти не глядя, поймала пролетающего мимо стрижа-пустохода. Птица мгновенно превратилась в её кулаке в серую пыль, которую девочка с видимым удовольствием вдохнула, словно это была пыльца.
— Какими судьбами в нашем стерильном раю? — Недоля склонила голову набок, и её битое пиксельное платье на мгновение вспыхнуло ярко-алым. — Сюда случайные не забредают. Здесь вообще людей не бывает — только «пользователи» с разной степенью лояльности. А от вас... от вас несёт первородным хаосом за версту. Куда путь держите, калеченные?
Паша сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть на то, как над головой девочки пульсирует пустота.
— Мой интерфейс показывает странные цифры, — он указал на багровую надпись в своём поле зрения. — Почему мой L-индекс ушёл в минус? Что это за математика такая?
— Это математика изгоя, малец, — Недоля рассмеялась, и звук был похож на скрежет металла по стеклу. — Видишь в числителе своей формулы «лояльность»? Марена делит твою полезность на твой шум. Но ты... ты перестал быть делимым. Твой минус — это твоя броня. Видишь ли, когда индекс падает ниже нуля, система перестаёт тебя «видеть» как личность. Для неё ты — отрицательная вероятность. Ты — событие, которое
— Но это же значит, что нам не открыть ни одну дверь! — Кира шагнула к девочке, её ртутные глаза лихорадочно анализировали структуру Недоли. — Карта в памяти Паши ведёт к магистральному хребту. Но все шлюзы требуют положительного значения индекса выше тысячи. Мы заперты в этом зале.
— К хребту, значит... — Недоля прищурилась, и её взгляд задержался на Кире. — Агент с битым софтом? Забавно. Марена, должно быть, в ярости. Хребет — это живая артерия, туда пускают только «чистых». С вашими минусами вас распылят на входе, стоит вам только коснуться сенсора.
— Слышь, Мелочь, — Клоп воинственно высунулся из воротника Паши. — Ты тут зубы нам не заговаривай. Мы знаем, что ты не просто так тут ошиваешься. Если ты — остаток от деления, значит, ты знаешь обходные пути, где Марена забыла поставить скобки в своих уравнениях. Веди!
Недоля на мгновение замерла, её лицо на секунду стало идеально симметричным и красивым, а затем снова «поплыло» пикселями.
— Обходные пути всегда платные, букашка. Но мне нравится ваш запах... запах обречённых. Ладно. Есть один маршрут. Я называю его «коридор потерянных шансов». Это технический зазор в расчётах, куда сливается вся неиспользованная удача города. Там ваши минусы станут плюсами, потому что в коридоре всё работает по принципу инверсии.
Она указала пальцем вглубь зала, где два ряда золотых автоматов образовывали узкую, тёмную щель.
— Идите туда. Там вы увидите автоматы, которые выдают не выигрыш, а то, что люди могли бы совершить, но побоялись. Пройдёте сквозь их призраков — выйдете прямо к центральной ротонде, к моей сестрице Доле. Но помните: если засмотритесь на чужие шансы — останетесь там экспонатами.
Паша посмотрел в тёмный зев Коридора. Его нейросеть тут же выдала каскад предупреждений, которые посыпались перед глазами сплошным потоком, забивая обзор:
> [BIO_SCAN]: WARNING — AMBIENT ENTROPY CRITICAL
> [PROBABILITY_ENGINE]: P(SURVIVAL) < 4.82%
> [LOGIC_CORE]: ERROR — TIME_FLOW_INVERSION DETECTED
> [SYSTEM_ADVICE]: REBOOT_IMMEDIATELY_OR_VACATE_AREA
— Идём, — коротко бросил он, смахивая красные окна интерфейса. — У нас нет времени ждать, пока наш индекс вырастет сам собой.
Они шагнули в темноту прохода, и сектор распределения с его золотыми огнями и коврами мгновенно исчез, словно его выключили. «Коридор потерянных шансов» оказался узким техническим зазором между реальностью и расчётами Марены. Здесь вместо рядов автоматов стены были уставлены тусклыми, пыльными терминалами, которые не светились, а едва заметно мерцали, как догорающие угли.
— Не смотрите на экраны! — выкрикнула Недоля, идя впереди и прихрамывая сильнее обычного. — Здесь хранятся «бэкапы» того, что не случилось. Ваши неиспользованные выборы. Если зацепите взглядом — затянет.
Паша старался смотреть только под ноги, но боковым зрением он видел, как терминалы оживают, реагируя на его отрицательный индекс. Один из экранов вспыхнул, показывая его самого. Но тот Паша не ломал систему. Он сидел в светлой столовой, напротив него сидела Лена, и они обсуждали покупку нового кухонного модуля. В том мире не было Изнанки, не было Клопа, не было этого холода под рёбрами. Это было так просто, так безопасно, что Паша на секунду замедлил шаг.
— Паша, не смей! — Кира схватила его за руку, и её медный обруч обжёг его холодом реальности. — Это не жизнь. Это статистическая погрешность, которую Марена сохранила для отчётности. Этого никогда не было!
Саму Киру коридор бил ещё сильнее. Автоматы вокруг неё транслировали образы «К-серии», которая не стала Агентом. Паша мельком увидел на одном из экранов девушку-музыканта, которая играла на странном инструменте, похожем на виолончель из оптоволокна. У неё были длинные волосы и смеющиеся глаза — та самая «кривизна», которую Сварог вырезал в нулевом цикле.
— Моя система она перегружена, — прошептала Кира, и её проекция начала мелко дрожать. — Система пытается синхронизировать меня с этими... шансами. Вероятность сбоя личности — 72%.
— Глядите! — Клоп указал на стрижей-пустоходов, которые здесь летали так густо, что напоминали чёрный рой. — Они летят к свету! Мы почти вышли!
Воздух в коридоре стал густым, как сироп. Паша чувствовал, как его отрицательный индекс начинает расти, стремясь к нулю. Он становился «видимым». Стены коридора начали сжиматься, словно система пыталась раздавить баг, который пробрался в её святая святых.
Впереди показался ослепительный, невыносимо белый проём.
— Быстрее! — Недоля толкнула их в спину. — Сейчас вероятности схлопнутся!
Они вывалились из тени коридора прямо на центральную площадь сектора — в ротонду судьбы. Здесь не было пыли и теней. Здесь царил абсолютный, геометрический порядок.
Сингулярность Удачи
Ротонда судьбы ослепляла. Здесь не было привычных ламп — сам воздух, казалось, состоял из взвешенных в пространстве золотых микрочастиц, которые мягко светились, создавая атмосферу абсолютного, стерильного триумфа. Геометрия зала была пугающе безупречной: каждый изгиб стен, каждая плитка на полу соответствовали числу «золотого сечения».
Прямо в центре, на возвышении из полированного золота, стояла Доля.
Если Недоля была воплощением ошибки и хаоса, то её сестра была чистым воплощением идеального кода. Она была точной копией Недоли, но без единого изъяна. Её кожа сияла, словно была отлита из расплавленного янтаря, волосы струились тяжёлым шёлковым потоком, а на лице застыла улыбка столь совершенная, что она казалась нарисованной. На ней не было пиксельных лохмотьев — её облегало платье из «жидкого золота», которое меняло узор в зависимости от колебаний локальной сети.