Ксана М. – Твой дым (страница 81)

— Я не умею по―другому.

— Но жизнь ― не вечная война, ― тихо запротестовала Эбби, касаясь ладонью моей щеки, ― в ней очень много светлого. Мирного. Спокойного. В ней есть место счастью и простым человеческим слабостям.

— Эбби… ― накрыл её руку своей, ― жизнь доказала мне, что она никогда не бывает жалостлива к тем, кто слаб. Не принимает отговорок и не терпит постоянства. Ей нужны перемены. Ежедневные, ежеминутные. Вот, почему она постоянно наносит удар за ударом. Я просто не жду, когда она вновь сожмет пальцы в кулак. Я бью первым.

— Это неправильно… ― она почти шептала, почти судорожно качала головой, ― неправильно так жить ― без единой возможности быть счастливым.

— Ты не знаешь… ― попытался снять её ладонь, но она прижала и вторую, тем самым сильнее сжав моё лицо в своих руках.

— Знаю. Потому что видела, каким ты можешь быть, ― прошептала, и я почти утонул в её глазах, ― разве не ты говорил Мэнди, чтобы она отдала часть своей боли? Разве это были не твои слова? О том, что с болью тяжело, но возможно жить, и что со временем она притупится?

— Это совершенно другое…

— Чем же? Почему тебе так трудно поверить, что ты можешь с этим справиться?

— Потому что наша боль слишком разная, ― ответил, осторожно отнимая её руки, ― и мою уже ничто не сможет притупить.

— Мы будем пытаться, ― настаивала она, не слушая меня и не желая слышать. ― Я уверена, что ты попробовал ещё не всё. Что мы найдем выход и…

— Всё, Эбби, ― прервал её, а затем слегка качнул головой, ― я перепробовал абсолютно всё.

— Не важно, ― она мягко упала в мои объятия, и я ощутил, как уверенно завертела головой. ― Ничто не имеет значения, потому что я всё равно буду бороться за тебя. Буду бороться за нас. Заново переберу все варианты, узнаю все возможные пути, но найду то, что заставит тебя поверить. Я знаю, что в этой войне меня не остановит ни Время, ни Боль, ни даже сама Смерть. Но только если ты… ― вдруг прошептала она, прижимаясь ко мне сильнее ― …никогда не отпустишь моей руки.

Мучительно прикрыл глаза, чувствуя, какой болью внутри отзываются её слова.

Не знал, что ответить, как объяснить, что всё это невозможно, потому что я уже давно обречен… навсегда. Без права выбора. Без шанса на исправление.

Но руки сами потянулись к её спине. Я крепче прижал Эбби к себе, пытаясь ощутить её присутствие ещё отчаяннее, ещё явственнее. Словно в данный момент, как и, черт возьми, во все прочие, это было самым необходимым, самым нужным на свете чувством.

И, попытавшись отбросить болезненные мысли прочь, я сделал вдох.

Повертел разряженный мобильник в руках, а затем терпеливо сунул его в карман джинсов. Он окончательно разрядился ещё в день прилета, а зарядить я его так и не смог. Первое ― я не взял с собой шнур. Второе ― даже, если бы и взял, в поселении всё равно не было ни одной розетки. При всем более или менее современном видении жизни, Сиу до сих пор не пользовались никакими технологиями. Наверное, поэтому в их культуре все ещё было место тем удивительным вещам, о которых забыли люди, живущие в век «информационного бума» и подверженные его непосредственному влиянию.

За те несколько дней, которые мы провели среди племени, многое поменялось. Мэнди чувствовала себя гораздо лучше, Элли собрала достаточно материала для новой статьи и теперь вплотную увлеклась жизнью древних племен, окончательно позабыв о гориллах, а Адель всю дорогу до дома просила Эбби купить ей точно такие же барабаны, какие были у её друга Охитеки.

Но самое главное ― изменились мы с Эбби.

Наши отношения. Чувства. Желания. Мне казалось, что если дать всему этому шанс, то, возможно, моё будущее действительно может быть светлым. Наше будущее.

— Зайдешь? ― спросила Эбби, когда девочки понесли вещи в квартиру.

— Сначала заеду к себе и узнаю, какие дела в офисе, ― то, как она расстроено надула губы, заставило меня усмехнуться. ― Меня не было три дня, и я никому не сказал, куда пропал. Я даже пойму, если Элис захочет уволиться, потому что я пропустил две деловые встречи. И ещё на этот раз моя сестра определенно открутит мне голову, как и мой друг, на которого я, даже не предупредив, скинул управление фирмой.

Эбби улыбнулась.

— Тогда, да. Тебе стоит поехать.

Услышал вибрацию и удивленно вскинул брови:

— Это твой мобильник?

— Он самый. Я выключила его ещё по прилёту, потому что поймать хотя бы одну полосочку связи стало для него невыполнимой задачей. ― выдохнула она, доставая из сумки телефон. ― Теперь он решил разорваться от бесчисленного количества сообщений.

— От кого?

— Наверное, снова от телефонной компании, ― усмехнулась Эбби, ― кто ещё будет столько писать?

Она улыбнулась шире и опустила глаза на экран.

Улыбка чуть поблекла, а затем на лице появилось легкое недоумение.

— Что?

— Странно, но… они от Пола… ― Эбби нахмурила брови, и я заметил, как её глаза начинают бегать по строчкам сообщения.

То, как её лицо меняло своё выражение, заставляло чувствовать тревогу. Сердце начинало стучать, предчувствуя беду, а когда Эбби судорожно выдохнула, уронив на пол сумку, ощутил, как внутри что―то оборвалось.

— Боже…

— Что там? Что, Эбби?! Что он написал?!

— Элейн… ― при упоминании имени сестры, меня моментально оглушило.

Я перестал ощущать пространство и время, перестал чувствовать собственный пульс. Сейчас всем моим телом и всеми эмоциями завладело лишь одно чувство ― леденящий душу страх: сильнейший, который я только мог испытывать в своей жизни.

— Что с моей сестрой? ― прошептал и, когда Эбби качнула головой, выхватил из её рук мобильный.

Первое сообщение Пол прислал сегодня утром. Второе ― часом позже. Третье ― ещё через три. Он искал меня. Искал, чтобы сказать, что моя сестренка, моя маленькая сестренка, которую я поклялся всегда оберегать, в больнице.

Ощутил, как трудно стало дышать. И как сердце мучительно сдавило в тиски. От такой боли невозможно было не закричать. И я закричал: сильно, мощно, во всё горло.

«У меня чувство, что я говорю сам с собой, но мне так проще. Так я чувствую, что прохожу через это не один. Прогнозы доктора неоднозначны…»

Не дочитав, сорвался с места, поняв, что больше ничего не хочу знать. Мне нужно было увидеть сестру ― это единственное, что сейчас имело значение. А до этого момента я буду жить мыслью о том, что с ней всё в порядке. И не посмею думать иначе.

Когда добрался до автомобиля, заметил, что Эбби всё это время бежала следом.

— Просто поехали, ― только и сказала она, садясь в салон, и как бы говоря «не нужно вопросов». И я не задал ни одного. Да и не хотел.

До больницы гнал, как ошалелый. Не переставая думать о сестре.

Только бы увидеть её. Только бы убедиться, что она в безопасности.

К клинике подъехали через пять минут, а менее, чем через одну я уже открывал её двери, ― понять, где именно находится Элейн было просто, потому что и я, и Пол доверили бы её жизнь лишь одному месту и одному человеку.

— Элейн Бейкер, ― запыхавшись, подлетел к стойке, хватаясь пальцами за край стола. ― В какой она палате?!

Пока медсестра что―то долго ― слишком, мать твою, долго! ― смотрела у себя в записях, я перебрал в своей голове, наверное, слишком много вариантов исхода всей этой ситуации. И, не выдержав, полетел в сторону лестницы, совершенно не разбирая голоса, который что―то обеспокоенно кричал мне вслед. Пробегал этаж за этажом, пока, наконец, на третьем не заметил знакомый силуэт.

— Пол! ― он повернулся, когда я почти подбежал. ― Где она?! Как она?!

— Доктор сказал ждать, ― ответил, а затем перевел глаза на вбежавшую на этаж Эбби. Они только обменялись сочувственными взглядами: и слов было совсем не нужно.

— Я хочу увидеть её, ― попытался пройти вперед, но ощутил, как меня остановили знакомые руки.

— К ней никого не пускают. ― не знал, какое желание в этот самый момент было сильнее: врезать Полу потому, что он удерживал меня, или самому себе потому, что допустил всё это. Только лишь когда отступил, стискивая зубы, Пол, наконец, посмотрел ему в глаза. ― Я звонил тебе… ― в его голосе чувствовались и гнев, и раздражение, и волнение, ― …сотню раз. Оставил, наверное, штук сорок сообщений…

Чертыхнулся, понимая, что сейчас злость друга была вполне оправдана. Я и сам ненавидел себя за то, что поступил столь опрометчиво и слепо. Ненавидел за то, что оставил сестру одну и никому ничего не сказал.

— Мой телефон сел… ― попытался объяснить, проведя рукой по волосам, но, заметив взгляд Пола, не сдержался и со всего размаху долбанул по стене больницы ― Черт!! Я знаю, что это не оправдание!! Знаю, что должен был хотя бы просто позвонить!!

Прислонился лбом к холодному камню и завертел головой.

— Я не прощу себя, если с ней что―нибудь случится… никогда не смогу… ― голос надорвался, и я закрыл глаза, пытаясь просто не заплакать.

Потому что впервые за долгое время мне хотелось рыдать во весь голос и разбивать руки до крови. Впервые хотелось кричать так сильно, чтобы суметь выпустить наружу всю свою боль. Ведь в одном человеке, пусть и сильном, не может уместиться столько боли…

— С ней всё будет хорошо, ― прошептала Эбби, касаясь моего плеча, ― твоя сестра очень сильная. Она справится…

Её прикосновение сделало только хуже.

Я дернулся, сбрасывая с себя её руку, потому что жжение было слишком сильным. Слишком нестерпимым. Я знал, что причиняю ей боль, но по―другому просто не мог. Сейчас я думал лишь об Элейн. Лишь о своей маленькой сестренке, с которой не был рядом, когда был ей так нужен. О которой забыл, потому что… Черт―черт―черт!