Ксана М. – Твой дым (страница 70)
— Он без сознания! Начинается брадикардия!
Из глаз снова потекли слезы. Я сильнее вцепилась в бетон.
— Дефибриллятор! 4000 вольт! Разряд!
— Ничего.
— Увеличивай до 5000 вольт! Разряд!
Адель вцепилась мне в ноги и отвернулась.
— Пульса все ещё нет.
— Вижу! 7000 вольт! ― медики помедлили. ― Давай же! Иначе потеряем его!
— 7000 вольт.
Не помня себя от страха, слегка отстранила от себя Адель и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Голосов я больше не слышала. Видела шевеление губ, замечала движение рук, суету… но была не в силах разобрать ни слова.
Не спеша приподняв ленту, прошла под ней и словно завороженная направилась к носилкам. Сердце подпрыгивало и останавливалось. И так по кругу. Раз за разом.
Замерла в нескольких дюймах, понимая, что не в силах подойти ближе. Горло сдавил ужас, а от вида безвольного тела бросило в дрожь. Ноги подкосились, и на этот раз я зажала рот ладонью, позволяя слезам ручьями политься по щекам.
Врач что―то сказал второму, а затем поднялся и отошел. Глаза нашли то, что искали, из горла вырвался то ли всхлип, то ли нервный смешок ― я не разобралась до конца.
— Эбби…
Его голос я бы узнала из миллиона похожих. Узнала бы, несмотря ни на что и вопреки всему. Развернувшись, громко выдохнула и бросилась к Дарену, едва не свалив его с ног. Он обнял меня тут же. Как можно крепче прижимая к себе.
Это было, наверное, самое прекрасное чувство на земле ― ощущать человека, без которого каждый вздох кажется пустым и ненужным.
Без которого сама жизнь, как оказалось, совершенно не имеет смысла.
— Я думала, что потеряла тебя, ― прошептала, вжимаясь в его тело, и вдыхая его запах. ― Пыталась закрыть глаза и проснуться, надеясь, что всё это лишь дурной сон…
— Тише… ― от его успокаивающего голоса захотелось плакать лишь сильнее, ― я здесь. Я рядом.
Он гладил меня по волосам, и я ощущала, как по телу разливается тепло. То самое, которое я чувствовала лишь, когда он был рядом. Лишь когда вот так прижимал к себе.
— Ты вернулся… ― едва различимый голос, который, однако, я узнала моментально, заставил отстраниться. Адель, личико которой всё ещё не обсохло от недавних слез, тут же бросилась к Дарену и неожиданно обняла его за ноги. Никто из нас не мог вымолвить ни слова. ― Мы были с тобой, ― прошептала она, ― поэтому ты вернулся к нам. Ты ведь всегда будешь рядом, правда? И больше никуда не уйдешь?
Она подняла свою головку вверх, мгновенно встречаясь с его взглядом. Я наблюдала за происходящим, боясь спугнуть это мгновение. Да. Мне до боли хотелось услышать «да». Хотелось знать, что Дарен чувствует то же, что чувствую я. Но стук в голове отрезвлял ―
— Не уйду, ― прошептал он, опускаясь перед малышкой на корточки. ― Я никогда не оставлю тебя. Даю слово.
— Я верю тебе, Тигруля, ― нежно произнесла Адель и, осторожно наклонившись, обняла его за шею. Дарен слегка помедлил, но всё же дотронулся до её крохотной спинки, а затем и вовсе крепко прижал к себе.
Ощутила, как по её щеке снова скатилась слеза ― я не понимала, куда делся тот жестокий и высокомерный Зверь, который жил внутри этого мужчины, но, если честно, понимать и не хотела. Я всегда верила в иную его сторону, а теперь и видела её.
Так, может, люди на самом деле способны меняться? Даже те, которые, казалось бы, утратили на это всякую надежду? Может, рядом с ними просто должен быть кто―то, кто смог бы смягчить их очерствелое сердце… кто―то, кто мог бы научить их любить…
— Оповести его семью.
Я узнала тембр и, повернув голову, увидела, как мужчину, которого вначале ошибочно приняла за Дарена, начинают увозить к выходу.
— Как он оказался под завалом? На колесе ведь больше никого не было…
— Никого и не было, ― ответил Дарен, ― он был внизу. И закрыл меня собой.
Санитары покидали здание и грузили мужчину в машину скорой помощи. На какую―то долю секунды мне показалось, что я заметила в глазах Дарена вину за то, что тот, кто спас его, теперь сам находится на грани. И отлично понимала это чувство.
— Мы стабилизировали его. Есть небольшие осложнения, но жизни больше ничего не угрожает. Вас бы тоже осмотреть.
Глаза санитара переместились на Дарена.
— Я в норме, ― отказался он, осторожно меняя положение.
— Судя по скованности, у вас перелом третьего ребра, вывих правого плеча и ушиб левого колена. Возможно, травма головы. Не думаю, что это ваша норма.
— Значит, думать ― не ваша сильная сторона, ― заметил Дарен, и я даже ахнуть не успела от такого «комплекта» травм. Ахнула уже совершенно по другой причине. ― Я сам могу о себе позаботиться.
— Вы не правы. На вашем месте я бы….
— Вы не на моем месте, ― оборвал его Дарен. ― И не вам решать, прав я или нет.
В его глазах начали появляться привычные жесткость и властность. Надменность и безжалостность. Суммируя всё, чему стала свидетелем, я понимала, что Дарен здорово перегнул палку, но несмотря на то, что его слова задели доктора, он не подал вида.
— Как скажете, ― затем перевел глаза на меня. ― Я рад, что с вами всё в порядке. Но если почувствуете головокружение или головные боли, пожалуйста, обратитесь к врачу.
После непроизвольного кивка, я ещё несколько секунд молча смотрела ему вслед, а затем не сдержавшись, развернулась к Дарену.
— Да что с тобой не так? Зачем нужно было так с ним говорить?
— Мне не нужна помощь, ― только и ответил он.
— Определенно нужна! И, кажется, не только медицинская!
— Прости? ― не понял он, поднимая на меня глаза.
— Ты только что чудом избежал смерти, ― еле сдерживая себя, я стала подходить ближе. ― У тебя перелом ребра, повреждения плеча и колена. А ещё, возможно, травма головы! И ты считаешь, что тебе не нужен врач?!
— Да, я так считаю, ― отрезал Дарен. ― И не собираюсь это обсуждать.
— Почему? Потому что святой Дарен Бейкер никогда не ошибается? ― после этих слов он резко повернулся. Наши взгляды встретились. ― Нет, Дарен, я открою тебе правду: ты ошибаешься. И даже чаще, чем все остальные.
На его лице напряглась, кажется, каждая мышца.
— Я вовсе не святой, ― сквозь зубы ответил он.
— Да! Верно! Не святой! ― повысила голос. ― Ты обыкновенный. Но очень часто мнишь себя Богом.
— Я живу, как умею, ― бросил он, ― и не тебе учить меня жить по―другому. Ты не имеешь на это права. И, будучи зависимой от меня, тебе лучше помолчать.
Застыла, не ожидая, что снова услышу подобное. Не допуская даже мысли, что это возможно. Не после всего того, что между нами было.
— Да, ― легко улыбнулась сквозь выступившие слезы, ― ты прав. Что это со мной, ― коснулась ладонью лба, а затем покачала головой. ― У меня ведь есть перед тобой лишь обязательства, так? За то, что дал нам крышу над головой, спас маленькую девочку от участи жить в детском доме и навсегда разлучиться со своей семьей. За то, что просто изменил нашу жизнь… ― на этих словах запнулась.
Мне не хотелось видеть его, но отвернуться оказалось выше моих сил.
— Ты даже не представляешь, что я чувствовала, когда думала, что это ты лежишь на тех носилках. Я умирала каждое мгновение, когда слышала непрекращающийся писк монитора, а они всё повторяли: разряд, разряд, разряд… ― завертела головой, слезы хлынули сильнее. ― Ты не хочешь осознать, что можешь быть кому―то дорог, и даже не понимаешь, что своим стремлением казаться сильнее делаешь людям вокруг больно…
В его взгляде что―то переменилось, но ни одна мышца на лице не дрогнула. Не смягчилась. Передо мной стоял всё тот же несокрушимый и волевой человек, которого я впервые увидела в тот день. И совсем не тот, каким я увидела его вчера.
— Я строил свою жизнь именно так на протяжении многих лет, потому что у меня была на то причина, ― вдруг спокойно произнес он, ― но менять её у меня причины нет.
Я всё ещё надеялась, что ослышалась. Мне хотелось закричать: «А как же мы?! Разве мы не причина? Разве этого мало?», но вместо этого подавила в себе нарастающее чувство и прошептала:
— Может, тогда было бы намного проще, если бы ты никогда нас не встречал? Если бы не встречал
— Да, ― его ответ лезвием резанул по коже, ― так было бы намного проще.
Почувствовала, как крохотные пальчики внезапно сжали руку и лишь после этого задышала. Если бы не этот жест, то не выдержав, я бы, наверное, просто упала без сил. Но вместо этого опустила взгляд и, смахнув слезу, улыбнулась.