Ксана М. – Слепая зона (страница 52)

— Твою мать, Никки, что за детский сад?

Увидел, как она стремительно сбегает вниз по ступенькам и направляется к выходу. Чувствовал, что должен пойти за ней. Просто чувствовал и не мог этого объяснить.

На улице уже несколько часов свирепствовал просто дикий ливень. Он барабанил по стеклам, крыше, стенам ― я слышал каждую его каплю и чувствовал разрастающуюся в нём ярость. Словно не замечая ни холода, ни сырости, Никки выбежала из дома босая, в одном чертовом платье, не взяв с собой ни куртки, ни зонта, ни денег, ни на худой конец ключей от машины. Кинулась под мощную толщу дождя и словно долбанная Харли Квинн рванула к лесу.

— Сумасшедшая девчонка, поранится ведь.

Выдохнув, я бросился за ней.

Но как бы не кричал, она продолжала бежать. Быстро, не разбирая дороги и не оглядываясь. Будто бы не чувствовала, как ветки больно впиваются в кожу. Будто бы всё, чего она хотела ― это оказаться как можно дальше отсюда.

Ледяной дождь хлестал по лицу, ноги скользили по мокрой земле, а сердце тарабанило, как одержимое. Я нагнал её у склона. Поймал, а затем резко развернул к себе.

— Что ты творишь, безумная? ― крикнул, встряхнув её. ― Что творишь?!

Никки зажмурилась и отчаянно замотала головой. Шум дождя заглушал её всхлипы и прятал слезы, но не от меня. Я чувствовал её. Всю чувствовал.

— Посмотри на меня, ― попросил уже спокойнее, но в ответ она лишь вновь завертела головой.

— Я не могу…

— Можешь. Посмотри на меня.

Дрожа всем телом, она неуверенно, но всё―таки открыла глаза.

Маленькая. Беззащитная. Израненная.

Именно такой мне виделась Никки сейчас.

Её сердце и душа выли от боли и обиды, и мои на эту боль откликались.

— Остановись, Никки, ― прошептал я, ― хватить бежать.

Не сводя с неё взгляда, медленно коснулся мокрых волос. Заправил несколько локонов за ухо, ощутив, как пальцы насквозь прошибло электричеством. Даже сейчас, в этот проклятый ливень, воздух между нами был настолько разреженным, что становилось невозможно дышать. Мы оба отчаянно искали кислород, словно рыбы, выброшенные на сушу. И оба понимали, что чувствовали. Как бы настойчиво это не отрицали.

Никки сделала вдох, и в этот момент я рывком притянул её к себе, не дав ни малейшего шанса на сопротивление. Её губы были вратами в замок, который сегодня я намеревался взять штурмом. И взял ― страстно, яростно, глубоко. Сломив её жалкое и мимолетное сопротивление. Забрав крохотные остатки сомнений.

Обняв руками мою шею, Никки ответила, разрушая последние препятствия между нами. Шагнув, я грубо прижал её к дереву, укрывая собой от дождя. С ума сходил, вдыхая аромат её парфюма, смешенный со сладким запахом погоды, мокрой листвы и свежей хвои. Казалось, что лёгких было слишком мало, чтобы суметь надышаться этим упоением. И я задыхался. Каждую гребаную секунду рядом с ней я задыхался.

Не знал, какого хрена творю. Руки сами скользили по её телу, пока язык снова и снова брал крепость, которая уже давно сдалась. Я пытался выпить её до капли, совершенно забывая про кислород, шаря по её бедрам и не понимая, почему не могу остановиться.

Но я действительно не мог.

Получив желанную дозу, мне хотелось больше.

И я сознательно совершал грех, зная, что поплачусь.

Никки тянулась ко мне, приподнимаясь на носочки. Так же, как и я, не желая это прекращать. Так же, как и мне, ей хотелось большего. Я чувствовал это по её реакции, по тому, как она прижималась ко мне, по тому, что позволяла и по тому, как гулко стучало её сердце. Практически в едином ритме с моим.

Мне было сложно ― дико, невыносимо сложно ― но я заставил себя отстраниться. Прижался к её лбу своим и закрыл глаза, чтобы отдышаться.

— Нужно пойти в дом, ― делая над собой усилие, выговорил я, ― под таким ливнем ты можешь легко заболеть.

Никки молча закивала, и я облегченно выдохнул. Приподнял её на руки и, когда она обхватила мою шею, прижал к груди, замечая, как сильно она дрожит. Деревья укрывали нас от дождя ровно до тех пор, пока мы не вышли на дорогу. Когда капли стали сильнее хлестать по лицу, Никки отвернулась, зарывшись носом в мою рубашку.

Зайдя в дом, сразу же направился наверх. Толкнул дверь в комнату, отщелкнул выключатель и зашел в ванную. Медленно опустил Никки на теплый кафель, а затем заткнул отверстие в ванне и включил горячую воду.

— Я сделаю тебе чай, а после мы поговорим. Но сначала ты согреешься, хорошо?

Стоило бы сказать что―то ещё, и я бы сказал, если бы Никки не стояла в насквозь вымокшей одежде и не дрожала от проклятого холода. Я должен был позаботиться о ней. Потому что в том, что случилось, была и моя вина.

Её пальцы коснулись моей руки прежде, чем я сделал шаг. Тело вновь прошибло тем же электричеством, что и в лесу. И, зная, что попаду прямо в Ад, я поднял на неё глаза.

— Не уходи.

Это всё, что мне было нужно.

Два слова, которые к чертям вынесли мой самоконтроль.

Рывком притянув к себе Никки, я словно одержимый завладел её ртом. Проглотил один её стон, затем второй, и понял, что от этой девочки мне окончательно сносит крышу.

Не глядя включил тропический душ и толкнул её под широкую стойку.

Почувствовал, как ладони Никки скользнули по напряженному животу, а затем поднялись выше ― к груди. Втянул воздух через нос, понимая, что больше даже на миллиграмм себя не контролирую.

Никки стянула с меня футболку и потянулась к кожаному ремню. Мои пальцы нашли молнию и спустя несколько секунд платье упало к её ногам.

Через две минуты игр наперегонки, мы оба остались без одежды.

Я запустил пальцы в её влажные волосы и чуть оттянул их, заставляя закусить губу и посмотреть мне прямо в глаза.

Сука, за содеянное я буду гореть в Аду.

Но оторваться от этой сумасшедшей было выше моих сил.

Грубо прижал Никки к плитке и вновь втолкнулся в её рот. На этот раз она застонала громче, потому что в наступление пошли руки. Я ласкал её, всё сильнее пробивая оборону, хотя и знал, что той больше нет. Никки полностью отдавалась мне, вверяя не только своё тело, но и свою душу. Всю себя.

И я брал. Брал. Брал. Брал. Как чертов псих. И не мог остановиться.

— Мак… ― выдохнула она, и её голос заставил мой член дернуться.

— Замолчи, ― посоветовал я, ― а то я пошлю нахрен все прелюдии.

Никки улыбнулась ― я заметил это, жадно покрывая поцелуями её лицо. Она моргала, а я как завороженный смотрел на капли, осевшие на её ресницах, и не мог поверить, что она моя. Сегодня. Здесь. Сейчас. Никки ― моя.

— Пошли их, ― распахнув глаза, прошептала чертовка, и я усмехнулся.

— Ты напросилась, Монро, ты знаешь об этом?

Она игриво прикусила губу, и я вновь усмехнулся ― о да, эта девочка прекрасно об этом знала.

Приподняв Никки за бедра, я сильнее прижал её к плитке, позволяя обхватить свои бедра, а затем вошел в неё, заполнив собой каждый миллиметр внутри. Игривость в её глазах мгновенно сменилась сладостным опьянением, и я буквально утонул в нём.

Толчок. Второй. Третий.

Я старался двигаться медленно, чтобы Никки привыкла, но надолго моего терпения не хватило. Эта девчонка доводила меня до горячки, мозгов напрочь лишала. И становилось лишь хуже, когда я видел, что делал с ней то же самое.

— Святой ад, Никки…

Она вцепилась мне в плечи и приоткрыла губы. А затем с них сорвался очередной греховный стон. Она распахнула свои возбужденные глаза, и я мог бы поклясться, что увидел в них Рай. Увидел ― хотя никогда в его существование не верил.

Твою мать.

Толчок. Ещё один. Быстрее. Сильнее. Чаще. Страсть закрутила нас в мощный вихрь, вышибая из легких воздух, растворяя все страхи и недомолвки, стирая запретные границы.

Стоны Никки переросли в крики, и я зарычал, вколачиваясь в неё всё яростнее и лихорадочнее, не в силах остановить разливающийся по венам адреналин.

Мы трахались жестко. Пытаясь насытиться друг другом. И от того брали больше, чем были должны. Мы иссушали друг друга, и я понимал, что каждый пошлый хлопок отдается в моих ушах божественной музыкой искупления.

В воздухе пахло страстью и сексом.

Пристойность граничила с пошлостью. Животная страсть ― с чувственностью.

И каждый миллиметр кожи кололо миллиардом маленьких иголочек.

— Боже, Мак! Боже―боже―боже…

Никки вскрикнула и задрожала, вцепляясь в меня словно в буй.