Ксана М. – Моё пламя (страница 8)

— Мне не докладывали о других пассажирах.

— Не докладывали… но…

— Пожалуйста, пристегнитесь, ― сказал мужчина, пока я пыталась найти подходящие слова.

Обычно я не заводила неуместных и глупых споров в подобные моменты. Ну, в последнее время не заводила. Вот пристегнусь и тогда можно будет спорить дальше.

— Послушайте… ― щелкнув ремнем, я сделала паузу, ― …Ричард, верно?

— Верно.

— Ричард… я была бы вам очень благодарна, если бы вы прямо сейчас посадили эту штуковину обратно. Тогда вы могли бы улететь по своим делам. А мы ― сделать вид, что работа была выполнена.

— Извините, мисс. Но прямо сейчас я этого сделать не могу.

— Почему?

— Потому что мы уже над океаном, ― весело заключил он, побуждая меня впервые за всё время посмотреть в окно.

Под нами в самом деле простирались огромные, бескрайние воды Атлантики. Солнечные блики играли в каждой капле, приковывая к себе взгляд, будто бы пытаясь успокоить внутреннюю тревогу.

Как я могла так оплошать?

Не успела сказать, чтобы пилот поворачивал, и что я вовсе не шучу, как телефон известил о новом сообщении. Достала мобильный из сумочки и прочитала:

«Милая, с утра я почувствовала себя нехорошо, поэтому мы не пришли к вертолету. Грег сказал, что мне лучше пока не вставать с постели, но, когда пошел известить тебя, вас уже не было. Спасибо, что решила полететь, это очень много для меня значит. Мы очень надеемся, что ты найдешь его и вернешь домой.

С любовью,

Твоя Эл.»

— Господи, это сон… ― застонала, отказываясь верить в происходящее, ― просто дурной сон…

— Мне нужно задать курс, ― после небольшой паузы произнес пилот, полностью возвращая меня в реальность. ― Но сначала скажите: мы летим вперед или я всё же разворачиваюсь назад?

Открыла глаза, а затем обреченно откинулась на спинку сиденья и сделала глубокий вдох. У меня не было выбора. Не было.

— Вперед, ― перевела взгляд за окно, чувствуя, что ещё пожалею о своих словах, ― мы летим вперед.

3. Дарен и Эбигейл

Лежал посреди степи, положив руки под голову и, закрыв глаза, вдыхал чистый утренний воздух. Солнце просыпалось, неторопливо озаряя своим светом владения Прерии и лаская каждый дюйм родной земли.

Обычно, в это время года земля здесь уже начинала покрываться тонким слоем инея, но в этот раз природа не спешила. Всё ещё сохраняя заметную теплоту и лишь изредка позволяя прохладному ветру пронестись над полями в сторону северных гор, она выжидала. Оттягивала холода, словно и сама наслаждалась последними днями осени.

Почувствовав мягкий луч света, поморщился, но не отвернулся. Наоборот ― сильнее подставил лицо солнцу. Неподалеку послышался легкий треск, сопровождающийся мощным криком ― кроличьи совы, встречая утро, отпугивали врагов. Взмах крыльев, рассекающий воздух и ответный крик сокола заставили открыть глаза.

Этот опасный хищник с шоколадно―серым оперением и пронзительным взглядом долго и выжидающе кружил над моей головой, словно пытался понять, по зубам ли ему такое лакомство.

Заигрывать с такой птицей ― не самое безопасное занятие, но разве это может остановить того, кто уже давно привык ощущать себя частью дикой природы? Равным ей.

Словно уловив мои мысли, сокол закричал громче, а затем, оставив непосильную «добычу» полетел прочь от горизонта ― в сторону степных скал.

Медленно поднявшись на ноги, встретился солнцем лицом к лицу. Закрыв глаза и сложив руки, сделал несколько ритмичных дыхательных упражнений, вспоминая о том, как решил пройти свой второй в жизни Большой Путь.

Алита надела на мою шею талисман и сказала, что как бы сильно не переменились мои мысли и, что бы я не узнал на своем пути ― я всегда останусь Чавеио этого племени: их сыном, другом, сердцем и жизнью.

Кваху так же не стал отговаривать меня. Лишь пожелал, чтобы на моём Пути со мной всегда оставалась сила Великого Духа, а затем крепко обнял.

Знание спрятано в каждой вещи этого мира.

Нужно лишь суметь найти то, что ищешь.

Подняв нож с земли ― фактически единственное, что позволил себе взять, ― сунул его в задний карман, а затем, словно в мамином обереге были заключены все силы мира, крепко сжал камень в пальцах.

Мне нужно было найти себя.

Нужно было понять, сумею ли я справиться с Тьмой, что так прочно сидела внутри.

А для этого я должен был остаться один на один с дикой природой и самим собой.

Поправив старую отцовскую куртку, двинулся вперед.

Вертолет приземлился через несколько часов. Узнав знакомые места прерии, я ощутила, как сердце заколотилось сильнее обычного. Выбравшись из кабины, хотела было попросить Ричарда ждать меня здесь и никуда не улетать, но сказать по правде, он, видимо, и не собирался поступать иначе.

Мужчина полностью отключил махину, снял наушники, а затем удобно устроился в кресле, разворачивая какой―то по―видимому очень интересный журнал.

Потрясающе! Он даже не удосужился поинтересоваться, не нужно ли меня проводить! А вдруг дикие звери? Здесь же они, наверное, есть…

Поёжившись, отбросила плохие мысли прочь, а для пущей уверенности ― завертела головой.

Ничего. До поселения было не так уж и далеко. Доберусь сама.

Ричард всё ещё не обращал на меня совершенно никакого внимания, ― и это, если быть предельно откровенной, внушило определенные подозрения. Я не стала звать его, не стала ничего ему сообщать, просто развернулась и, сделав успокаивающий вдох, медленно направилась вперед.

Мысли о неправильности поступка, смешиваясь с невероятным страхом, практически разрывали голову на части, но, уже неплохо научившись контролировать свои эмоции и чувства, я быстро прогнала их восвояси.

За размышлениями о том, что я скажу Ему при встрече ― а при этом, главное, ни за что не смотреть ему в глаза, ― я и не заметила, как дошла до границы резервации. Уже собиралась развернуться обратно, поняв, что не смогу, как услышала знакомый голос.

— Шейенна?

Поняв, что бежать уже по крайней мере будет неприлично, подняла свои глаза.

Алита стояла у небольшого куста и собирала в корзину ягоды, но, заметив меня, поставила плетенку на землю. Когда она приблизилась, то сразу же обняла, заключая меня в свои теплые объятия. Я не сумела сдержать эмоций и сильнее прижалась к женщине, словно пыталась найти в её руках такие необходимые поддержку и утешение.

— Благословенного дня, ― выдохнула, когда Алита нежно коснулась моей щеки, а затем со всей присущей ей бережностью поцеловала в лоб.

— Благословенного дня, дитя моё, ― женщина улыбнулась, но очень скоро радость в её взгляде сменилась тревожной растерянностью, ― твоё сердце неспокойно. Что заставляет его так учащенно биться?

— Нет, оно не… ― хотела было оправдаться, но взволнованные темные глаза заставили передумать, ― по правде сказать… я ищу вашего сына, ― призналась, хотя так и не сумела найти в себе силы произнести Его имя вслух. ― Он ведь здесь?

Алита молчала. Я чувствовала, что ей есть, что сказать, и что она очень хочет этим поделиться, но что―то будто бы мешало ей это сделать.

— Прошу Вас, ― взяла слегка прохладные ладони Алиты в свои, ― это очень важно для Его сестры. Элейн. Вы ведь знаете её, так? Она ничего не слышала о брате уже восемь месяцев и, если Вы знаете, где он, или что с ним…

В глазах Его матери промелькнуло… изумление? Она собиралось было ответить, но другой, не менее знакомый голос, помешал.

— Дочь моя, ― широко распахнув свои объятия, Кваху направился ко мне.

Улыбнулась Вождю, но не успела ничего сказать, потому что сильные руки вдруг подхватили и, оторвав от земли, крепко обняли.

И как я раньше не замечала, что он такой огромный?

Мужчина рассмеялся, и по телу моментально разлилась волна приятного тепла.

Подумать только, какими невероятными были эти люди. Могли одним взглядом или объятием заглушить внутри любую, даже самую большую боль.

И в его руках, как в руках отца, я забыла о своей.

— Как же я рад видеть тебя! ― когда Кваху поставил меня, его улыбка стала ещё шире. ― Соскучилась по нам, я прав? Ведь по таким весельчакам невозможно не скучать!

Алита весело закатила глаза и легко пнула мужа локтем вбок.

Я рассмеялась.

Таким, как сегодня, я видела его впервые: слишком веселым, слишком добрым и слишком несерьезным.

— Не обращай внимания, дорогая, ― выступила его жена, ― у него сейчас период такой. С наступлением зимы наш Вождь из мудрого мужчины превращается в непоседливого ребенка.