Ксана М. – Моё пламя (страница 36)
Меня настолько поглотило это маленькое путешествие, что я даже не заметила, как мы оказались возле второго, уже немного другого бассейна.
На камнях сидели розовые птицы, напоминающие то ли пеликанов, то ли фламинго ― кто их разберет? ― и ещё, наверное, целый десяток экзотических птиц ― на ветках и водяной глади. По деревьям скакали обезьяны, а когда мы нырнули снова ― теперь я сделала это без чьей―либо помощи ― нашему взору открылись затонувшие корабли и красивые резные колонны, будто бы от погребенного на дне старинного города.
Всюду лежали красивые камни, иногда встречались большие кувшины, таблички, незатейливые коряги и другая утварь, свидетельствующая о том, что это место служило подводным музеем. В этой части подводного мира было немного глубже, но меня это совсем не беспокоило.
Мы познакомились с водяными выдрами, живущими за стеклом, и счастью Адель не было предела, когда Кристофер разрешил ей немного повозиться с одной из них.
Мы ещё несколько раз всплывали и погружались обратно, а затем, когда окончательно вынырнули, я почувствовала, как вернулась в детство ― меня накрыл неописуемый, по―настоящему искренний, присущий лишь ребенку, восторг.
— Боже, я ещё никогда в жизни не видела ничего подобного! Вы заметили тех скатов? А ту лодку? На ней же, наверное, настоящая письменность Майя! Господи, я знаю, что совсем не разбираясь в языках древних народов, но не смейте разрушать это мечтательное упоение своими заумными словами.
— Расслабься, ― улыбнулась Мэнди, снимая маску, ― самая умная из нас сейчас в Принстоне, поэтому никто не скажет тебе ни слова.
Встретилась глазами с Дареном, и едва не утонула в окутавшей меня нежности. Неужели когда―то я могла сомневаться в его чувствах?
— Мой герой! ― Адель подпрыгнула, а когда Дарен подхватил её, обвила ногами его талию и зацепилась руками за шею. ― Я люблю тебя. И это лучший день рождения в моей жизни.
— Ты ведь мой маленький ангел, ― нежно ответил он, касаясь пальцем кончика её носа, ― разве я мог сделать для тебя что―то меньшее?
Она радостно улыбнулась, а затем задорно завертела головой.
Когда Дарен закружил её, Адель громко завизжала и начала смеяться, то цепляясь за его плечи, то отпуская их, чтобы ощутить, как пальцы касаются воды.
Иногда, при всей серьезности и разумности этого ребенка, детская непосредственность, живущая внутри, переставала молчать и начинала кричать во всё горло. В жизни этой девочки было слишком много несправедливости, она слишком рано узнала о жестокости и боли, и теперь, видя, какой беззаботной и счастливой моя малышка становится в руках этого мужчины, понимала, что начинаю любить его ещё сильнее.
— Готова к ещё одному сюрпризу? ― спросил Дарен, переставая её крутить.
Вопрос заставил малышку удивленно расширить глаза.
— Здесь есть что―то ещё?
— Хочешь посмотреть?
— Да! ― воскликнула она, а затем заболтала ногами. ― Давай! Пошли скорее!
Мы вышли из воды и направились к ещё одному бассейну. Около него их ждал игриво улыбающийся Кристофер.
— Хотите покормить их?
До меня смысл его слов дошел не сразу, но когда Адель взвизгнула, спрыгнув с рук Дарена, и начала кричать
— Дельфины… ― задыхаясь, прошептала, сама до конца не осознавая, вопрос это был или утверждение.
— Нравится? ― спросил Дарен, обнимая меня со спины.
— Это прекрасно. ― улыбнулась, сильнее зарываясь в его объятия. ―
Адель уже кормила одного из дельфинов и тот, подпрыгивая, довольно ловил рыбу, которую она ему кидала. Тайлер фотографировал, а Мэнди, зайдя по пояс, гладила того, что подплыл к ней вплотную.
— Мне кажется, я могу часами смотреть на них.
— Только смотреть? ― шепот приятно щекотал ухо. ― Не хочешь прокатиться?
Словно завороженная, медленно повернула голову.
— Шутишь?
— Нисколько. Если хочешь, то можешь…
— Да! ― рассмеялась, разворачиваясь и непроизвольно качая головой. ― Я хочу! Очень хочу! Ты лучший. Ты… ― улыбнулась шире, обхватывая руками его лицо, ― я не знаю, смогу ли когда―нибудь отблагодарить тебя за всё, что ты делаешь. Для меня. Для Адель. Для всей моей семьи. Я говорю это вовсе не потому, что так сильно мечтаю прокатиться, просто мне очень хотелось сказать тебе это. ― опустила руки и отстранилась. ― Боже, я ведь ещё ни разу в жизни этого не делала! Кристофер ведь покажет, как правильно? Я скажу ему, чтобы…
— Эбби… ― теплая рука коснулась запястья, это заставило меня остановиться и вновь повернуться к Дарену.
Его глаза светились чем―то необъяснимым ― я ещё никогда не видела их такими. Серьезные, задумчивые, но одновременно решительные и полные нежности. Он ласково переплел мои пальцы со своими. Я на мгновение опустила взгляд, наблюдая за тем, как соединяются наши руки, а затем снова подняла голову.
— Что―то случилось? ― когда он промолчал, губы растянулись в ещё большей улыбке. ― Если думаешь, что я боюсь, то всё в порядке. Мне совсем не страшно.
— Дело не в этом.
— А в чем? ― лукаво спросила она. ― Теперь испугался
— Я люблю тебя.
Запнулась, чувствуя, как закружилась голова.
— Что?
— Я люблю тебя, ― повторил, а затем коснулся ладонью моей щеки, ― люблю. И был идиотом, потому что не осмеливался сказать этого раньше.
Выдохнула, ощущая, как сердце внезапно остановилось.
Оно не билось ― в самом деле, не билось.
— Ты говоришь серьезно? Это ведь… не под влиянием момента, да? Не потому, что мы здесь и…
— Ещё никогда в своей жизни, слышишь? ― оборвал он меня. ― Никогда в жизни я не говорил ничего настолько серьезного. И ни в чем более я не был уверен сильнее, чем в том, что ты ― мой воздух. И я хочу дышать тобой каждый день. Каждую минуту, которая мне отведена. Я лишь… мне необходимо знать, что ты чувствуешь то же…
Закрыла глаза и прильнула к нему, вынуждая остальные слова так и остаться недосказанными. Его рот был теплым и влажным, пальцы, которые я запустила в его густые волосы, покалывало, а когда Дарен обнимал меня, тело пульсировало, заставляя всё внутри подпрыгивать, переворачиваться и пылать. Я ощущала, как по щекам стекали слезы ― попадая на губы, они делали поцелуй соленым, как бескрайнее море и сокрушительным, как океанский шторм.
Сейчас он целовал меня иначе:
— Я чувствую то же, ― тихо ответила, ощущая его опаляющее дыхание. ― Всегда чувствовала. И всегда буду. Я стала счастливой, когда полюбила тебя. И клянусь, мне было достаточно этого. Но теперь… ― улыбнулась ему в губы, ― теперь я стала ещё и свободной. Ты сделал невероятное… позволил раненой птице вновь расправить крылья. Иногда я спрашиваю себя: разве еще кто―то может быть счастлив хотя бы в половину так же сильно, как я?
— Может, ― прохрипел Дарен, на выдохе прикрывая глаза, ― и намного больше, чем в половину.
— Да. Я выбрала
— Всегда. Я обещаю, что всегда выберу тебя.
Всхлипнув, зарылась носом в его шею и сильнее прижалась к мокрому латексу.
Я получила один из величайших даров Небес и сейчас, крепко сжимая Его в своих руках, твердо знала ― мечты сбываются.
12. Дарен
Пламя. Обжигающее. Яркое. Неистовое. Вспыхивая багровым жаром, оно поднималось к небу, ревело и перекидывалось из одной части дома в другую, заставляя стекла лопаться и разлетаться, а мебель трещать.
В воздухе пахло гарью и смертью.
Крики. Рыдания, переходящие в тихие всхлипы.
Я слышал её мольбы о помощи так отчетливо, словно находился в этом пекле вместе с ней. Но это было не так. Меня не было рядом, когда её тело опалял кровавый огонь. Когда она испытывала ни с чем несравнимые муки.
Она звала меня. Выкрикивала моё имя, веря в то, что я услышу и обязательно приду. И я слышал. Но сильные руки держали так крепко, что все попытки освободиться из стальной хватки выглядели смехотворными и ничтожными.
Я не переставал вырываться и брыкался до тех самых пор, пока пожарные не потушили огонь. Спасатели забегали внутрь ― звуки вокруг теперь звучали отдаленно, зато биение собственного пульса я слышал более, чем громко ― отец разжал пальцы лишь, когда из наполовину обугленного дома начали выходить.
Я сорвался с места ― слезы жгли глаза, из горла вырывались хриплые стоны ― судьба снова испытывала меня. Сначала ушла мама, а теперь я мог потерять и своего единственного друга ― ту, которая понимала меня, поддерживала, делала лучше.
И я был лучше.
Ради неё.
А теперь… теперь внутри будто бы что―то надломилось. Словно цепи, до этого момента сковывающие моего Зверя, порвались, выпустив Его наружу.