Ксана М. – Моё пламя (страница 16)

— Свою, ― сложив руки на груди, я развернулась, ― и как я могла забыть, что абсолютно всё в этом мире принадлежит тебе? Остров уже назвали в твою честь? ― язвительно спросила, наблюдая за тем, как он опускает лестницу. ― Или эта яхта? Я уверена, что ей выпала большая честь носить…

Запнулась, когда взгляд невольно опустился на передний корпус. Сердце забилось, как сумасшедшее, ноги стали ватными, дыхание сбилось. Красным по белому на яхте было выведено имя, но совсем не то, которое я не удивилась бы, увидев. Не то… Господи, если таким образом ты решил подшутить…

— Что это? ― губы сами прошептали вопрос. Дарен молчал и, не сдержавшись, резко схватила его за руку и, повернув к себе, указала рукой на надпись. ― Я спросила, что это? Чья это яхта? Чье имя? ― тряхнула его сильнее, заставив поднять глаза. ― Не молчи! Скажи же мне! Чья это яхта?!

— Моя.

Одно слово. Всего одно невинное слово, произнесенное тихим, почти неслышным шепотом ударило с силой, от которой мгновенно зазвенело в ушах.

Задрожав, пальцы ослабли, а через секунду отпустили тонкую ткань.

— Почему… ― шептала, понимая, что начинаю глотать слезы, ― …зачем ты сделал это? Чтобы что―то доказать?

— Нет, ― тихо ответил Дарен.

— Тогда скажи мне… ― замотала головой, ощущая, как сердце совершает очередной болезненный кувырок, ― …зачем ты играешь?

— Я не играю, ― ответил Дарен, ― и никогда не играл…

— Нет, играл! ― неожиданно закричала, выплескивая наружу всю накопившуюся внутри боль. ― Ты играл со мной и с моими чувствами, а когда надоело ― выбросил, как ненужную вещь! Я была лишь марионеткой в твоих руках! Куклой, которая безвольно выполняла твои приказы!

— Эбби…

— Я доверилась тебе, ― говорила, медленно качая головой. ― Открылась. Подпустила к своей семье. К Адель… ― мой голос сорвался, но я не замолчала. ― А ты… если ты знал, что не хочешь быть частью всего этого, то зачем подошел так близко?! Почему не предупредил, что мне нельзя тебя любить?!

Закричала так громко, что от неожиданности сама в отчаянии закрыла глаза и уши. Слезы ручьями текли по лицу ― мне хотелось вопить от боли, что есть мочи, хотелось топать ногами и бить кулаками в грудь, и я просто не понимала, как это остановить.

— Позволь мне объяснить… ― молил Дарен, ― выслушай хотя бы раз…

Сделала судорожный вдох ― воздуха в легких было всё ещё слишком мало. Слезы душили, эмоции, словно электрический ток, били по всему телу. Всё это было слишком тяжело. Слишком невыносимо. Завертев головой, я медленно отступила назад.

— Не могу… ― шептала, всё больше удаляясь от его шагов, ― … я устала терпеть эту муку… у меня нет сил…

— Ты должна меня выслушать.

— Нет… ― завертела головой, ощутив, как земля вокруг начала быстро вращаться, ― я не хочу…

Ноги окончательно ослабели и подкосились, но я успела ощутить, как меня подхватили сильные, до боли родные и любимые руки.

— Я всё ещё живу в твоем сердце, ― услышала. ― И, как бы ты не сопротивлялась, всегда буду тем, кому ты отдала часть своей души.

6. Эбигейл и Дарен

Этот соблазнительный, дурманящий, лишающий воли запах… самый божественный из всех, которые мне доводилось чувствовать.

Сочное жареное мясо, свежие овощи и горячий, ароматный кофе.

Невольно застонала и, непроизвольно перевернувшись, уткнулась носом в подушку. Замерев на мгновение и, сжав пальцами грубоватую, но в то же время приятную к коже ткань, стала медленно открывать глаза. Бархатное покрывало шоколадного оттенка, прикроватная тумбочка, белые стены… ― я определенно находилась в какой―то комнате… но только вот отчего―то совсем не узнавала обстановку.

В голове одна за другой начали вспыхивать картинки недавних событий: буря, пещера, ночь, вертолет, головокружение и ещё Его руки… резко подскочила, догадавшись, где именно нахожусь. В этот момент комнату слегка качнуло, заставив растерянную меня почти окончательно перестать сомневаться в правильности предположения.

Осторожно спустив босые ноги вниз, ощутила, как они коснулись мягкого ковра. Небольшое помещение, в котором я оказалась, покинув спальню, было обставлено дорогой и стильной мебелью в таких же коричнево―белых тонах. Взгляд непроизвольно упал на уютный уголок, в котором стоял холодильник, микроволновая печь и плита. Ноги сами понесли туда, и я даже не заметила, как приподняла крышку сковородки. В ноздри снова ударил запах горячей еды. Желудок скрутило. И чтобы подавить вырывавшийся из горла стон, я зажмурилась, отбросив крышку обратно.

— Эбби, держи себя в руках. Тебе совсем не нужна эта еда, ― приговаривала, а для убедительности ещё и качала головой. ― Ты ведь знаешь, чья это яхта, верно? Значит, понимаешь, кто именно приготовил эту еду. И именно поэтому совсем не хочешь её пробовать. Она не вызывает у тебя ни малейшего желания… а её запах такой… такой… ― вымученно застонала и прислонилась к стене, ― …божественный…

Обещала себе держаться. Обещала, что больше никогда и ни за что не приму от Него помощи, хотя и понимала, что давно превысила допустимую норму.

Желудок заурчал, вступив в сговор с подсознанием.

Возможно, если я попробую один маленький кусочек, то смогу вернуть себе самообладание. К тому же, отсутствие всего одного кусочка Он даже и не заметит. А, если не заметит, то и не поймет, что я проявила слабость.

Закусив губу, огляделась и прислушалась. Вокруг стояла давящая, но спасительная тишина. Бесшумно подойдя к столику, отыскала в ящике алюминиевую вилку и, насадив на неё ароматный кусочек говядины, невольно вдохнула его пьянящий аромат.

Всего один. Он ничего не узнает.

Проверил показатели на спидометрах и надавил на рычаг, постепенно увеличивая ход. Я чувствовал себя комфортно в любой стихии: и на земле, и в воздухе, и в воде, но, лишь рассекая океанские волны, и врезаясь в них на полной скорости, ощущал это ни с чем не сравнимое, безграничное чувство свободы.

Дернув штурвал, резко развернул судно, заставляя его подпрыгнуть. Брызги воды попали на волосы и одежду, и это заставило невольно улыбнуться. Пролетая через волновые препятствия, гнал судно со скоростью почти 70 узлов1, но оно всё равно двигалось ровно и плавно, словно знало, что везет самый бесценный груз на Земле.

Простая, но в то же время роскошная. Обыкновенная, но вместе с тем исключительная. Единственная из миллиона самых непохожих достойная носить Её имя.

Проведя пальцами по сенсору экрана, ещё раз сверился с показателями и, выбрав нужный маршрут, включил автопилот. Я преодолел самые труднопроходимые участки, и теперь судно могло легко идти самостоятельно.

Если погода не переменится, мы доберемся до места ещё до заката.

Спустился на одну ступеньку вниз, но образ Эбби, недавно безвольно обмякшей в моих руках, заставил помедлить. Я принес её в каюту и не отходил от постели до тех пор, пока не убедился, что она в порядке. Мне не хотелось тревожить её. Не хотелось заставлять вновь чувствовать боль. Ни тогда, ни сейчас.

Вот, почему я ушел.

Чтобы дать ей время подумать, прийти в себя, и…

Подняв руку, взглянул на наручные часы. Я был на палубе без малого двадцать минут. Всего двадцать. Много это или мало, правильно или нет… эти вопросы ― последнее, о чем мне хотелось думать. Я просто чувствовал, что не должен был находиться вдали от неё. Ведь, когда Эбби не было рядом, вся моя жизнь теряла смысл.

А эта её очаровательная привычка влипать в неприятности?

Усмехнувшись собственным же мыслям, принялся медленно сбегать с лестницы.

Внезапный и тяжелый грохот заставил поднять голову. Эбби резко повернулась и неосмотрительно врезалась в столешницу, непроизвольно, на мгновение, вскидывая руки к лицу. Металлическая крышка демонстративно прокатилась по деревянному полу между нами и, ударившись о стенку, со звуком упала вниз.

— Если тебе захотелось сыграть в «Гатс»2, то стоило выбрать что―то более… плоское, ― пошутил, наклоняясь к крышке. Когда повернулся, Эбби намеренно отвела глаза. Немного помолчал, а затем, убрав ухмылку с лица, сделал шаг. ― Послушай, я…

— Если бы ты лучше следил за санитарией на своей яхте, то твои крышки не летали бы по каютам, ― прошипела она, всё так же смотря в точку на стене. ― Я испугалась, увидев мышь. Отскочила от стола и задела рукой крышку. Вот, почему она упала.

Брови непроизвольно поползли вверх.

Мышь? На моей яхте? Она что, серьезно?

— Я приму к сведению твоё замечание, ― ответил, а затем спросил: ― ты ела?

— Нет, ― спокойно, но твердо заявила Эбби. ― И не собираюсь.

— Правда? ― подошел ближе. Стоя всего в нескольких дюймах, ощущал, как бешено и бесконтрольно стучит её пульс. ― Тогда почему сковорода пуста?

На этот раз она медленно, с опаской, но всё же подняла свои глаза: синие, бездонные, дьявольски прекрасные.

Черт подери… я был готов тонуть в них снова и снова.

— Я же сказала, ― тихо начала она, забирая из моих рук крышку, ― мыши.

Молчал, наблюдая за тем, как она возвращает её на место, а затем, словно остерегаясь моей близости, отходит на расстояние. Я узнал то, что хотел ― это успокоило и заставило непроизвольно улыбнуться.

— Что ж… ― кивнул и, прислонившись спиной к столешнице, сложил на груди руки, ― если так, то, надеюсь, им понравилась еда. Соли было достаточно?

— Да, но перца ты мог бы добавить и побольше… ― Эбби резко развернулась, но тут же осеклась, когда поняла, какую оплошность совершила.