Кристофер Триана – Самая красивая девушка в могиле (страница 22)

- Нет! Это просто прямой туннель! Что происходит?

Она побежала вперёд с вытянутым факелом, размахивая им из стороны в сторону, выискивая на стенах какую-нибудь дверь или проход. Но там были только ряды отшлифованных, сложенных друг на друга камней.

Селеста окликнула Обри, даже окликнула Роуз. Единственным ответом, который она получила, было эхо её собственных криков, доносившееся из склепа, словно камерная музыка.

- Мы заблудились, - сказала Селеста.

Она упала на колени и зарыдала, и на этот раз упавший факел погас.

- Белла! - снова крикнула Роуз. Она стояла перед проходом, куда ушли другие девушки, видя только темноту и не получая ответа. - Белла? Селеста? Марни?

Обри подошла к ней, удивив Роуз, взяв её за руку. Роуз позволила это. Физический контакт был успокаивающим, но, что ещё важнее, он привязывал Обри к ней. Она не хотела терять её из виду и оставаться совсем одна в этом кошмарном мире.

- Мы должны пойти за ними, - сказала Роуз.

- Но что, если что-то случится?

- Именно поэтому. Им понадобится наша помощь.

- Нет, я имею в виду, что если то, что случилось с ними, случится и с нами? Что, если они упадут в яму или что-то в этом роде? Что, если... если...

- Если что? - взволнованно спросила Роуз.

- Что, если что-то их схватило?

Роуз подумала о сумасшедшем медведе, калечащем сестёр, и о паукообразном существе, которое заползло на лицо Обри. Другой монстр казался вполне возможным.

Ужасный вопрос игры снова пронёсся в её голове - чего ты боишься?

- Мы будем очень осторожны, - сказала Роуз.

- Я... я не хочу туда идти.

- Это единственный выход отсюда, кроме двери, через которую мы вошли. И мы не вернёмся назад без них, - эта мысль была слишком расстраивающей. Роуз даже рассердилась, что пришлось это сказать. - Мы не оставим их позади.

Лицо Обри вытянулось.

- Я этого не говорила.

Роуз сильнее сжала её руку и повела её ко входу в туннель. Он разинулся, как голодный рот, заставив Роуз вспомнить голодающих младенцев в странах третьего мира и солдат, кричащих, когда они умирали в бою. Тёмные мысли закружились, и Роуз поморщилась от них. Откуда они взялись? Она никогда так не думала. Она всегда старалась избегать ужасов реальной жизни в новостях. Нахождение здесь вызвало в ней болезненную энергию. Она задавалась вопросом, была ли она действительно её собственной, или склеп каким-то образом заражал её? Это была странная теория, но она видела много странных вещей сегодня ночью, и когда они вошли в проход, что-то подсказало ей, что она собирается увидеть вещи ещё более странные.

Они окликнули девочек, когда вошли в туннель.

Никакого ответа.

Рука Обри влажнела в руке Роуз, но она не осмелилась отпустить её. Стены, казалось, танцевали от неустойчивого света факелов, отбрасывая теневые иллюзии. Краем глаза Роуз могла видеть тень человека, но она исчезла, как только она посмотрела прямо на неё. Но по какой-то причине её страх начал убывать. Её сердцебиение замедлилось, и внезапное чувство благополучия нахлынуло на неё, как наркотик. Она была уверена, что они выберутся отсюда живыми, даже Марни. Они найдут других девушек прямо впереди, вероятно, всего в нескольких футах от выхода, который приведёт их в лес. Позитивное чувство заставило её почувствовать тепло и покалывание, и хотя это было странно, она приветствовала это спокойствие.

- Я чувствую себя странно, - сказала Обри.

- Я тоже.

Обри улыбнулась Роуз, и она улыбнулась в ответ. Они захихикали и остановились, их факелы осветили их золотистым сиянием. Лицо Обри было интимно близко. Несмотря на её готичный макияж, она казалась ангельской и как-то моложе, как невинный херувим.

- Мне правда жаль, что я тебя толкнула, - сказала Роуз.

- Всё в порядке. Ты также спасла меня от того паука, - Обри потянулась и погладила подбородок Роуз, затем провела кончиком пальца по её нижней губе. - Ты такая красивая.

Затем тепло разлилось по Роуз, её кровь устремилась к её эрогенным зонам. Она никогда не чувствовала себя так ни с кем, кроме Тайсона. И она никогда не жаждала другую девушку... не так ли? Но Обри была не такой, как другие девушки. Она была особенной. Они были особенными.

Обри позволила своему факелу упасть на землю, чтобы она могла взять голову Роуз обеими руками. Её пальцы зарылись в её волосы, посылая вибрации по всему телу Роуз. Она также уронила свой факел, свет на земле всё ещё горел, окутывая двух девушек в уединённом, мандариновом шаре, наконец-то одних.

Обри поцеловала Роуз, и она открыла рот, чтобы принять её.

Шёпот раздался из темноты за её пределами.

- Кого ты любишь? - спросил он.

Разум Беллы блуждал, пока они продолжали идти по склепу. Ментальный туман не давал ей понять, в какую сторону они вообще идут. Они всё ещё направляются обратно к склепу или снова ищут выход?

- Куда мы идём? - спросила Марни.

Белла не могла лгать девушке.

- Я не знаю. Ты можешь стоять сама?

- Я... так думаю.

Белла полезла в карман за телефоном. Она потянулась за приложением компаса, когда заметила время.

Полночь.

Это должно быть ошибкой. Когда они начали сеанс на кладбище, была полночь. Сейчас должно быть около двух часов ночи. Может ли отсутствие сигнала повлиять на часы? Она открыла приложение компаса, и стрелка закрутилась, как дрейдл, не останавливаясь.

- Чёрт. Селеста, сколько времени на твоём телефоне?

Селеста перестала реветь, но страх остался. Она уже достала телефон, чтобы воспользоваться фонариком. Они попытались зажечь факел после того, как он погас, но он только слабо горел синим пламенем, прежде чем погаснуть, и больше не было водки, чтобы сделать его воспламеняющимся. Освещая себе путь только одним факелом, девушки шли близко друг к другу, Селеста помогала Марни держаться.

- Какого чёрта? - сказала Селеста. - Он показывает двенадцать ночи.

Белла заставила её попробовать компас. Хотя у них были разные модели телефонов, оба показали одинаковый результат. По крайней мере, фонарики работали.

Пока они продолжали, мысли Беллы переместились к менее важным вещам, мысли, которые у неё были во внешнем мире, взяли верх над ужасной ситуацией. Она беспокоилась о школе и о том, сможет ли она поступить в хороший колледж. Она задумалась, хочет ли она вообще поступать в колледж или ей стоит взять отпуск, чтобы исследовать Европу, может быть, отправиться с рюкзаком за спиной. Её отец-неплательщик и тихо подавленная мать прокручивали круги в её голове, все стрессы, которые медленно подтолкнули её в объятия эмо-культуры, заставив её соотнести себя с текстами готических групп и закрепив её решение отныне носить только чёрное.

Всё это привело её к ухудшающимся отношениям с Роуз. Белла винила себя в потере лучшей подруги. Роуз всё ещё была в её жизни, но это был лишь вопрос времени, прежде чем они окончательно отдалятся друг от друга. Изменение образа жизни Беллы слишком сильно обременило их дружбу. Она просто продолжала накапливать багаж, пока они не смогли вместе преодолеть многочисленные холмы жизни. Но хотя Белла винила себя, она чувствовала, что не была единственной, кто способствовал этому падению.

Она никогда не разговаривала с мамой о том, что видела.

В тот летний день Белла планировала провести время на озере с друзьями, но после нескольких затяжек косяка она начала чувствовать себя слишком тревожно в окружении людей и поехала домой на велосипеде, срезав путь через двор соседа к задней части своего дома. Это была суббота, поэтому мама не работала, а это означало, что боковая дверь кухни будет открыта, чтобы воздух мог поступать внутрь. Гидравлическая распорка сломалась на двери-сетке, и если её отпустить, она захлопнется, поэтому Белла привыкла поддерживать её, чтобы она плавно закрывалась. Она направилась к холодильнику за апельсиновым соком, но какой-то шум привлёк её внимание.

Из коридора послышался приглушённый голос - мужской голос.

Её отец проводил всё больше времени в доме её бабушки, поскольку препирательства между родителями Беллы обострялись. Она не ожидала, что он будет здесь, и, честно говоря, не хотела с ним разговаривать. Если ей придётся выбирать сторону в этой войне, она пойдёт с мамой. Папа сделал выбор лёгким.

Белла на цыпочках пошла в свою комнату, надеясь, что её не заметят. Она не хотела встревать между ссорящимися родителями, даже если она не слышала никаких криков. Но когда она приблизилась к спальне родителей, она услышала стон. Мужской голос вернулся, громче и отчётливее.

- Да, детка, - сказал он. - Вот и всё. Вот так.

Это был не голос её отца, но он был знаком. Дверь в спальню была приоткрыта. Белла затаила дыхание, когда приблизилась, приложив один глаз к щели.

Она тут же пожалела, что сделала это.

Отец Роуз стоял возле кровати её родителей, спустив джинсы до щиколоток. Мама была уже раздета, опустившись на колени перед мистером Петерсоном, ублажая его своим ртом. Дрожь пробежала по телу Беллы, и она отвернулась, пятясь из коридора так быстро и тихо, как только могла. Она вышла из дома и поехала по подъездной дорожке, проезжая мимо грузовика мистера Петерсона. Проехав задним двором, она не заметила его раньше. Она оцепенела, когда направилась в парк. Она подумала, что должна заплакать, но не почувствовала необходимости.

Как долго это продолжалось? Знала ли Роуз? Разве она не рассказала бы Белле? Может, и нет. Белла не думала, что сможет вынести, чтобы сообщить эту новость Роуз, и поэтому она никогда этого не сделала. Она держала то, что видела, в секрете, слишком боясь даже написать об этом в своём дневнике. Это сделало бы всё слишком реальным.