Кристофер Сэнсом – Соверен (страница 72)

— Возможно, признание, которое вы начали читать, сделал человек, который, подобно нам, застал голубков с поличным, — предположил Барак.

— Нет, это невозможно, — покачал я головой. — Признание Блейбурна написано много лет назад. Что до парламентского акта, озаглавленного «Titulus Regulus», он относится к тысяча четыреста восемьдесят четвертому году.

— Вы говорили, в шкатулке было много других бумаг, на которые вы даже взглянуть не успели, — напомнил Барак.

— Да, это так.

— Очень может быть, в них говорилось о королеве и ее любовнике.

— Сэр, я ничего не понимаю, — робко вступила в разговор Тамазин. — О каких бумагах идет речь? Кто такой Блейбурн и что это за парламентский акт?

Я растерянно поглядел на девушку. Новость, которую сообщили Барак и Тамазин, заставила меня позабыть обо всем на свете, и я имел неосторожность заговорить о содержимом шкатулки в присутствии третьего лица. Тем самым я навлек на Тамазин еще большую опасность. Впрочем, ситуация, в которой оказались мы трое, была столь серьезна, что хранить друг от друга тайны более не имело смысла.

— Мы с Джеком обыскали дом убитого стекольщика и обнаружили там шкатулку, наполненную старинными документами, — сообщил я, набрав в грудь побольше воздуха. — А несколько часов спустя эти документы у нас похитили.

— Я знаю, — кивнула девушка. — Из-за этого меня допрашивали. И мистрис Марлин тоже.

— Скорее всего, именно эта шкатулка послужила причиной смерти стекольщика, — продолжал я. — Меня тоже несколько раз пытались убить. Думаю, потому, что я успел бросить взгляд на ее содержимое. Правда, я сумел проглядеть лишь несколько документов, лежавших сверху. Но злоумышленникам это не известно.

Я рассказал Тамазин о двух нападениях, которым подвергся в королевском особняке и в лагере, где разместились слуги, а также о признании Блейбурна и парламентском акте, озаглавленном «Titulus Regulus». Напоследок я упомянул, что отыскал копию этого акта в библиотеке мастера Ренна. Глаза девушки изумленно расширились.

— Господи боже, угораздило же вас попасть в переделку, — прошептала она.

— Да, так глубоко в дерьме мы еще не плавали, — с невеселым смехом изрек Барак.

Шум, раздавшийся в дальнем конце комнаты, заставил меня обернуться. Солдаты встали, с грохотом отодвинули скамьи и устало побрели к дверям. В трапезной, если не считать слуги, оставались лишь мы трое. Слуга, притулившись за столом, спал, опустив голову на руки. Я повернулся к Бараку и Тамазин. Страх и волнение так изменили их лица, что оба, казалось, постарели на несколько лет.

— Что будем делать? — спросил Барак. — Сообщим обо всем Малевереру?

— Думаю, с этим спешить не стоит, — возразил я. — У нас ведь нет никаких доказательств. А они, конечно, будут все отрицать. В результате вы навлечете на себя весьма серьезные неприятности.

— Но если между похищенными документами, королевой и ее любовником существует связь, значит, у леди Рочфорд тоже рыльце в пушку, — нагнувшись вперед, прошептал Барак. — Наверняка за покушениями на вас стоит именно она. И можно не сомневаться, она не оставит вас в покое.

— Нет, — решительно возразила Тамазин. — Леди Рочфорд может действовать только по приказу королевы, а королева никогда не пойдет на убийство. Поверьте мне, у нее добрая, щедрая душа. Просто она еще очень молода и неопытна.

— Здесь, при дворе, в этом змеином гнезде, люди быстро приобретают опыт хитрости и ненависти, — заметил Барак.

— Да, только не королева. Всякий, кто ее знает, скажет вам, что она еще неразумная девчонка. Наверняка она по уши влюбилась в этого красавчика и совсем потеряла голову.

— Возможно, королева и правда не способна на убийство, — согласился Барак. — Но я убежден, что леди Рочфорд способна на все.

— И все же мне трудно поверить, что она подстроила оба покушения, — задумчиво произнес я. — По моему мнению, она не из тех, кто способен организовать столь рискованное дело.

Несколько мгновений я хранил молчание, потом обернулся к девушке:

— Тамазин, как по-вашему, какие шаги сейчас предпримет леди Рочфорд?

— Я думаю, решать все-таки будет королева, а не эта старая мегера, — вставил Барак.

— Нет, королева непременно попросит совета у леди Рочфорд, — покачала головой Тамазин. — На ее месте я попыталась бы заставить нас замолчать. Пустила бы в ход подкуп. Или запугала бы до полусмерти.

— Полагаю, вы правы, Тамазин, — заметил я. — И сейчас нам лучше всего молчать и ждать от них дальнейших действий. В зависимости от того, каковы будут эти действия, мы будем действовать сами. Если они предпримут попытку причинить нам вред, мы обратимся к Малевереру. Впрочем, если они ничего не предпримут, мы все равно расскажем ему обо всем. Но до понедельника лучше обождать.

— Думаю, к Малевереру стоит обратиться, не откладывая, — заявил Барак.

— Нет. Говорю же вам, у нас нет никаких доказательств. Представляете, что будет, если эта история дойдет до короля? Скорее всего, королева сумеет ему доказать, что на нее возвели напраслину. Тогда нам придется распрощаться с головами. Сейчас мы проводим вас в королевский особняк, — повернулся я к Тамазин. — Солдаты пропустят вас в такой час?

— Пропустят. Я далеко не единственная девушка, которой не спится по ночам.

— Вот они, придворные нравы, — усмехнулся я.

Повернувшись к Бараку, я заметил, что в глазах его по-прежнему светится сомнение. Как видно, мои доводы не показались ему убедительными. Вдруг он увидел что-то за моей спиной. Глаза его расширились, губы побелели.

— Слишком поздно, — проронил он.

Я быстро повернулся. В трапезную вошли несколько солдат, возглавляемых сержантом Ликоном. Отделившись от своих людей, он направился к нам. Взгляд его в растерянности перебегал по нашим лицам.

— Что произошло? — спросил он. — Вид у вас такой испуганный, словно вы все стоите на краю разверзшейся преисподней.

— Ровным счетом ничего, сержант, мы…

— Поздно вы решили поужинать.

— Мы просто заболтались. Но сейчас и в самом деле поздно. Пора ложиться спать.

— Сэр, я должен кое о чем вам сообщить. С глазу на глаз, — произнес сержант, потупив голову.

Вместе с ним я отошел на несколько шагов в сторону. Краем глаза я заметил, что солдаты разбудили слугу, и он, зевая во весь рот, наливает им пиво. Судя по этой мирной картине, они явились сюда отнюдь не с намерением нас арестовать.

Ликон вперил в меня серьезный взгляд. Во время наших прежних встреч он держался дружелюбно и приветливо, но сейчас на лице его застыло настороженное, почти враждебное выражение.

— Один из моих людей сообщил мне, что между вами и надзирателем Редвинтером произошла серьезная заваруха, — отчеканил сержант. — В коридоре возле камеры заключенного.

— А, вот вы о чем. Да, нам пришлось выяснить отношения.

— Я обязан сообщить об этом сэру Уильяму Малевереру. Но, по словам моего человека, Редвинтер сделал все, чтобы вывести вас из себя.

— Да, сержант, по этой части он большой искусник. Но мне не следовало поддаваться на провокацию.

— Поэтому я решил, что об этом случае лучше молчать. У сэра Уильяма и без того много забот, и не стоит лишний раз ему докучать. Но вы должны мне пообещать, что впредь ничего подобного не произойдет.

— Обещаю держать себя в руках.

Сержант удовлетворенно кивнул.

— А как себя чувствует Бродерик? — осведомился я. — Сегодня я не успел к нему заглянуть.

— Так же, как и прежде.

Ликон вновь метнул на меня пронзительный взгляд, поклонился и направился к своим солдатам. Я вернулся к Тамазин и Бараку.

— Что ему от вас понадобилось? — прерывающимся от волнения голосом спросил мой помощник.

— До него дошли слухи о моей драке с Редвинтером. Он обещал не сообщать об этом властям, если я впредь не буду поддаваться на провокации. Думаю, Редвинтеру более не удастся вывести меня из терпения. Мне теперь не до его колкостей.

Мы проводили Тамазин в королевский особняк. Аббатство было погружено в темноту и безмолвие. Золотая монета настолько смягчила сердца караульных, что они пропустили девушку в дом, воздержавшись от сальных шуточек. Мы с Бараком молча вернулись к себе и разошлись по своим каморкам. Сон не шел ко мне еще долго после того, как я улегся в постель.

Утро воскресенья, против всех ожиданий, оказалось ясным и солнечным. Я одевался, когда в дверь моей каморки постучал Барак.

— Там пришел наш вчерашний знакомый, мастер Гудрич.

Торопливо покончив со своим костюмом, я вышел во двор.

Повар ожидал меня на крыльце.

— Как себя чувствует ваш сын? — первым делом осведомился я.

— Парнишке лучше, сэр, хотя рана на голове у него здоровенная. Я разрешил ему сегодня не работать.

— Слава богу, обошлось без серьезных последствий.

— Да. Но, сэр…

Повар осекся, пристально глядя на меня. Я решил, что он хочет попросить денег, и уже потянулся к кошельку. Повар, заметив мое движение, покачал головой.

— Я только хотел спросить — кто мог так отделать мальчугана? А вдруг он снова на него нападет?

— Уверен, этого не случится, мастер Гудрич. Тот, кто ранил вашего сына, намеревался убить меня. И можете не сомневаться, мы отыщем злоумышленника во что бы то ни стало…