Кристофер Сэнсом – Камни вместо сердец (страница 56)

– Мы находимся здесь в связи с обвинениями, выдвинутыми Майклом Кафхиллом, да упокоит Господь его душу. Побывав в этом доме в начале этого года, он обнаружил, что вам здесь причиняется великое зло. Имеете ли вы какое-то представление о том, что он подразумевал под этими словами?

– Нет, сэр, – ответил Хью, глядя мне прямо в глаза.

На губах моего оппонента появилась победоносная улыбка.

– Ну что ж, – проговорил я, – посмотрим. Расскажите мне, что вы помните о том времени, когда вместе с сестрой попали в опеку?

– Очень немногое. Мы были настолько убиты горем, что едва замечали происходившее вокруг нас. – Невзирая на эти слова, интонация Кертиса осталась лишенной каких-либо эмоций.

– Майкл Кафхилл был тогда больше года вашим учителем. Вы дружили с ним?

– Я любил и уважал его. Не скажу, чтобы мы были друзьями.

– Вам было известно о том, что Майкл пытался помешать мастеру Хоббею добиться опеки над вами?

– Мы знали о том, что были какие-то разногласия. Однако нам было все равно, в какую семью идти.

– Но вы были едва знакомы с Хоббеями.

Молодой человек пожал плечами:

– Мы знали, что они – друзья отца. Как я уже сказал, нам было все равно.

– Вы хотели тогда, чтобы Майкл Кафхилл оставался с вами?

Мой собеседник на мгновение задумался:

– Он был добр с нами. Но мы с Эммой тогда думали только друг о друге. – Голос его дрогнул, и Хью стиснул кулаки. Мне было жаль причинять ему боль расспросами, тем более что мальчик так старался не показывать ее. – Мы с Эммой могли общаться одними взглядами, без слов, как если бы нас переносило в собственную, принадлежащую нам одним сферу мира.

– Мы расстраиваем мастера Кертиса, – вступил в разговор Дирик. – Возможно, было бы лучше отложить…

– Нет! – с внезапной яростью возразил юноша. – Я хочу закончить это дело и забыть о нем.

Я кивнул:

– Тогда могу ли я спросить, Хью, насколько хорошо обращались с вами и сестрой мастер и мистрис Хоббей?

– Они предоставляли нам хорошую пищу и одежду, кров и воспитание. Однако никто не может заменить тебе собственных родителей. Никто не мог так остро ощутить эту потерю, как мы с Эммой. Мне хотелось бы, чтобы люди поняли это.

– Это вполне понятное чувство, – согласился Винсент. Допрос этого свидетеля складывался в его пользу.

– Последний вопрос о вашей бедной сестре, – продолжил я. – Майкл Кафхилл утверждал, что вы подрались с Дэвидом из-за каких-то неподобающих слов, сказанным им вам.

Кертис напряженно и невесело улыбнулся:

– Дэвид всегда говорит всякие неуместные слова. Но вы же встречались с ним! Однажды он обратился с грубым предложением к Эмме. Я ударил его за это, и он усвоил урок.

– А были ли между вами разговоры о том, что Эмма может выйти замуж за Дэвида?

В глазах Хью на мгновение проскочила свирепая искра:

– Этого просто не могло быть. Он не нравился Эмме.

– Но теперь вы с Дэвидом стали друзьями?

Парень пожал плечами:

– Мы вместе охотимся и стреляем из лука.

– Мать Майкла Кафхилла сказала, что это Майкл научил вас с сестрой натягивать тетиву.

– Да. И я благодарен ему за это.

– И все же мастер Хоббей отказал ему от дома. Он сказал, что боялся возникновения неподобающих отношений между вами.

Выдержав мой взгляд, Хью неторопливо покачал головой:

– Между нами не было ничего неподобающего.

– Однако мастер Хоббей, должно быть, полагал, что имеет для этого достаточные резоны, – вмешался в разговор Винсент.

– Быть может, мастеру Хоббею показалось, что он что-то видел. Однако у меня нет обвинений в отношении Майкла Кафхилла. – Кертис посмотрел на Дирика, и на сей раз в его глазах читался вызов.

– Но возможно, вы не стараетесь вспомнить это, – предположил тот.

– Мне нечего вспоминать.

– Я думаю, вопрос этот ясен, брат, – вмешался я. – А теперь, Хью, скажите вот что: после Майкла у вас были другие учителя. Они приходили и уходили?

Молодой человек пожал плечами:

– Один из них женился. Другой отправился путешествовать. И не могу сказать, что Дэвид облегчал их жизнь.

– A потом, на эту Пасху, Майкл внезапно объявился и подбежал к вам в саду?

Хью ненадолго задумался, глядя себе на ноги.

– Этого я не понимаю, – проговорил он наконец. – Он объявился, как гром с ясного неба. Должно быть, он прятался среди надгробий на старом кладбище, наблюдая за тем, как мы с Дэвидом пускаем стрелы. Он схватил меня за руку и потребовал, чтобы я уехал с ним, потому что мое место не здесь.

– Мастер Хоббей утверждает, что он сказал, что любит вас как никого другого, – невозмутимо продолжил я.

Юноша вновь посмотрел на меня с вызовом:

– Не помню, чтобы он говорил такое.

Он стремится выгородить Кафхилла, подумал я. Но правду ли он говорит?

– Вы были тогда возбуждены, – предположил Дирик. – Может быть, вы не расслышали?

Он поощрительно улыбнулся, но Кертис ответил ему взглядом, полным такой холодной неприязни, что даже мой опытный коллега на мгновение смутился. Наконец Винсент непринужденным тоном произнес:

– Мастер Хоббей говорил нам, что вы стремитесь в солдаты?

– Действительно, стремлюсь. – Хью посмотрел на него, и с чувством добавил: – Менее чем в десяти милях отсюда наши солдаты и корабли готовятся к бою. Какой англичанин не хочет послужить в этот час? Я молод, но как лучник не хуже любого другого. И если бы не мой опекун, я уже служил бы.

– Вы забываете, мастер Хью, что располагаете большим поместьем. Вы являетесь джентльменом… у вас есть обязанности.

– Обязанности? – горько усмехнулся юноша. – Перед деревьями, барсуками и лисами? Они не интересуют меня, сэр. Дэвиду приходится считаться с семьей. Но у меня таковой нет.

– Ну что вы! – с укоризной покачал головой Дирик. – Вы член семейства Хоббеев.

Кертис посмотрел на меня:

– Все мои родные, те, кого я любил, мертвы. Хоббеи, – он помедлил, подбирая слова, – никогда не заменят мне тех, кого я утратил.

– Но вы молоды, – заметил Винсент, – и достаточно богаты. Со временем вы женитесь и заведете собственную семью.

Хью упорно глядел на меня:

– Я предпочел бы защищать свою страну.

Винсент наклонил голову:

– Тогда, молодой человек, благодарите небеса за то, что Сиротский суд и мастер Хоббей властны над вами. Вы не согласны со мной, брат Шардлейк?

– Аплодирую вашему доблестному сердцу, мастер Хью, – продолжил я. – Однако война – это кровь и смерть.

– Неужели вы думаете, что я не знаю этого? – ответил он с некоторым высокомерием.