Кристофер Сэнсом – Камни вместо сердец (страница 110)

– Сэр, – проговорил я. – Ваша мать поручила мне…

– Моя мать! Вам… – Филип умолк, заметив любопытные взгляды Моргана и второго кухаря. – Одну минуту…

Я молча внимал кряхтению и стуку, доносившимся из-за двери. Наконец кок вместе со своим помощником вкатили в камбуз тяжелый бочонок. Они торопливо поставили его на попа, и повар снял стамеской крышку. Под ней сверкнуло белизной белое рыбье мясо и заискрилась соль. Запустив внутрь тонкую руку, кок вынул кусок рыбины и понюхал ее.

– Еще не испортилась, – с облегчением проговорил он.

– Выбрасывайте свинину, варите рыбу, – проговорил Уэст. – Бочки с пресной водой у вас еще есть?

– Да, сэр.

Филип повернулся к Моргану:

– Поднимись наверх, расскажи мастеру казначею о том, что мы делаем. Скажи, что нам нужно уже ночью погрузить на берег свежие припасы: у нас почти ничего не осталось.

Проводив взглядом матроса, поднявшегося вверх по лестнице, он нагнулся, взял с пола подсвечник и вставил в него тонкую свечку, после чего, указав на лестницу, мрачным тоном произнес:

– Пожалуйте наверх, мастер Шардлейк, поговорим.

Я последовал за Уэстом на складскую палубу. Сойдя с лестницы, я услышал топоток разбегающихся крыс. Отойдя на несколько шагов от люка, Филип поставил свечу на бочку и повернулся лицом ко мне. Неяркий свет не позволял мне рассмотреть выражение его лица. Вокруг, в разделенных стенками помещениях громоздились друг на друга сундуки и ящики. Здесь, вне удушающей жары, пот мгновенно высох на моем лице, сразу ощутившем прохладу. Корабль чуть качнулся, и я схватился за лестницу, чтобы устоять на ногах.

– Ну? – спросил помощник казначея.

– В Рольфсвуде кое-что произошло, – начал я рассказывать и сообщил ему об обнаружении останков мастера Феттиплейса, посещении его матери и том, что она рассказала мне о потерянном письме короля Анне Болейн.

– Итак, письмо, наконец, всплыло на поверхность, – проговорил Филип, когда я закончил. Сердитый голос его ни разу не дрогнул, и я пожалел, что не вижу как надо его лица.

– Будет новое дознание, – сказал я. – Ваша матушка сказала мне, что историю с письмом следует обнародовать, чтобы оградить вас от подозрений.

Мой собеседник с горечью рассмеялся:

– Вызвать меня на дознание сейчас попросту невозможно. На тот случай, если вы этого не заметили, мастер Шардлейк, я занят делом. И, возможно, скоро погибну, защищая подобных вам людей… Пусть и за собственные грехи.

– То, что с нами может произойти, я знаю не хуже вас, – ответил я напрямую. – И именно поэтому явился к вам этим вечером, чтобы спросить: что именно произошло в Рольфсвуде девятнадцать лет назад? Мастер Уэст, а как звали вашего друга, который украл письмо?

Вздрогнув, помощник казначея протянул руку, схватил меня за ворот и прижал к борту корабля. Он был очень силен: его жилистая рука прижала мою шею к доскам.

– А вам-то зачем это знать? – со свирепой напряженностью в голосе прорычал Уэст. – У вас должен быть свой личный интерес, чтобы не оставлять меня в покое даже сейчас. Отвечайте!

Он ослабил хватку на моем горле ровно настолько, чтобы я мог говорить. Оказавшиеся совсем рядом его глубоко посаженные глаза буквально жгли меня взглядом.

– Я хочу в точности знать, что именно произошло в ту ночь с Эллен Феттиплейс, – заявил я.

– Вам известно, где она находится сейчас? – спросил Филип.

– А вам?

Он не ответил, и я понял: этот человек знает, что Эллен находится в Бедламе. Воинственный дух вдруг оставил его, и, отступив назад, он с горечью произнес:

– В тот день мой друг предал меня. А потом я узнал о том, что случилось с Эллен. Все это вместе и заставило меня уйти на море.

– Скажите мне имя вашего друга. Теперь, пока у нас еще есть время.

– Вы работаете на кого-то из придворных? – В голос Филипа вернулась задиристость. – И кого же интересует воскрешение той старой истории?

– Не меня. Клянусь в том, что меня интересует лишь то, что произошло в Рольфсвуде. Этого человека звали Роберт Уорнер?

Помощник казначея посмотрел на меня и, помедлив, после долгой паузы произнес:

– Никогда не слышал этого имени. Моего друга завали Грегори Джексон.

– Он был адвокатом при дворе королевы?

– Короля. Но королева платила ему.

– А что случилось с ним потом, мастер Уэст?

– Он умер, – ровным тоном ответил Филип. – Несколько лет назад, от потливой немощи.

Я посмотрел на него. А не лжет ли этот мужчина? Долгая пауза перед тем, как он назвал имя, вселяла в меня подозрения: он должен был назвать своего бывшего друга немедленно. Уэст отступил назад, снова спрятав свое лицо от и без того неяркого света свечи. Я спросил еще раз:

– Вам известна дальнейшая судьба Эллен Феттиплейс?

– Я не видел ее с того самого дня. – В голосе моего собеседника проступила прежняя опасная нотка.

– Что здесь происходит? – Мы оба повернулись на прозвучавший с лестницы резкий и сердитый голос. Сверху спустился средних лет офицер в желтом дублете. Он яростным взором посмотрел сперва на меня, а потом на Уэста, немедленно распрямившегося и отступившего от меня.

– Мастер казначей, – поклонился ему Филип.

– Морган передал мне ваше сообщение. Экипаж уже лупит ложками в миски и требует еды.

– Сейчас на камбузе готовят бочонок хорошей рыбы. Это все, что осталось. Свинина оказалась испорченной. Ночью нам необходимо получить свежий провиант.

Казначей повернулся ко мне:

– Вы тот самый адвокат, что явился к Уэсту с какой-то вестью?

– Да, сэр.

– Вы передали ее? – Он посмотрел на своего помощника, уже взявшего себя в руки.

– Передал… – не стал отрицать я.

– Тогда проваливайте. Вас не следовало пускать на борт.

– Я…

– Смерть господня, убирайтесь! Немедленно!

Угрюмые моряки сидели на палубе, положив миски с ложками на колени. Между ними теперь расхаживали офицеры. Я увидел, как из двери на баке вышел старший помощник. Остановившись над нами на трапе, он пронзительно дунул в свисток и закричал громким разборчивым голосом:

– Матросы! Еду вашу сейчас подадут! Свинина оказалась гнилой, и ее пришлось заменить треской! Ночью с берега подвезут новый провиант! И мне сообщили, что, когда завтра король прибудет в Портсмут, он явится со смотром на «Мэри-Роз»! Его величество отобедает на борту «Грейт-Гарри», а затем прибудет сюда. Всем известно, что «Мэри-Роз» – его любимый корабль! Итак, ребята, кричите: «Спаси Господи короля Гарри!»

Матросы переглянулись, и над палубой прокатилось неровное: «Спаси Господи короля Гарри!» Некоторые из матросов-иноземцев, не понимая ситуации, смотрели друг на друга с изумлением.

– Славьте короля, псы! – крикнул кто-то. Старший помощник прошел по трапу на ют. Я же добрался до Ликона, стоявшего возле люков. Получив от него свою мантию, я с удовольствием влез в нее, особенно сильно ощущая морскую прохладу после жаркого камбуза.

– Что с вами случилось, Мэтью? – спросил Джордж. – У вас такой вид, как будто вы только что увидели привидение.

– Там внизу, на камбузе, мне на мгновение показалось, будто я попал в ад.

– Надеюсь, что этих матросов и в самом деле накормят.

– Накормят, – заверил я его, и до моего слуха с высоты юта донесся голос старшего помощника, за которым последовали новые хвалы королю.

– A как ваши дела? – поинтересовался Ликон. – Удалось вам найти мастера Уэста? И получили ли вы нужные вам ответы?

Я вздохнул:

– Лишь несколько. Явившийся казначей прогнал меня. Но полученные ответы меня встревожили.

Вице-капитан посмотрел на меня с серьезным выражением:

– Мне пора возвращаться в лагерь.

– Конечно. Больше мне нечего здесь делать.

Выглянув в люк, Ликон дал знак остававшемуся внизу лодочнику. Он помог мне добраться до веревочной лестницы, я ступил на перекладину, и мы спустились вниз, в лодку. Лодочник навалился на весла, выводя свой кораблик на освещенный луной морской простор. Я посмотрел на «Мэри-Роз», а потом на «Грейт-Гарри»: