Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 57)

– Я разожгу камин. Погляди, милая, ты вся замерзла. Ты так и сидела все это время в темноте?

– Да. Я… я не знала, как быть.

– Посиди здесь и согрейся.

– Мне так жаль, Дэвид, – проговорила она. – Мне так жаль. Я навлекла опасность на всех нас…

Рот Дэвида скривился, и Сара поняла, что он сам вот-вот заплачет.

– Ты поступила храбро, – сказал Дэвид. – Ты поступила правильно.

– Что нам делать?

– Если мы избавимся от этого бобрика, никаких улик против тебя не останется. Будем сидеть тихо, и все.

Тем не менее на его лице была написана обеспокоенность.

– Что, если они поймают Руфь и Джо и допросят их?

– Ты называла им свое имя?

– Нет, – сказала она и тихо добавила: – Ты поручишься за меня?

Дэвид взял жену за руки и посмотрел на нее. В его взгляде читались боль и, как ей показалось, вина.

– Конечно поручусь, – сказал он и взглянул на каминную полку, где стояли часы. – Без десяти семь. Нужно посмотреть новости.

Сара устало кивнула.

Когда Дэвид включил телевизор, показывали «Хвалебные песни»: люди стояли в большой церкви и с воодушевлением пели, все женщины были в больших шляпах. Обычная вечерняя служба в воскресенье. Затем пошли титры, и голос за кадром, очень серьезный, объявил, что сейчас будут передавать обращение министра внутренних дел сэра Освальда Мосли. Вскоре он появился на экране. Министр сидел в большом кабинете, сложив руки на столе, уверенный, добродушный и, как всегда, безупречно одетый; бросалась в глаза эмблема чернорубашечников на лацкане пиджака. Мосли заговорил своим густым, басовитым голосом:

– Сегодня я хочу сказать вам, что после долгих размышлений правительство решило переселить всех английских евреев в специальные районы, которые будут отведены для них близ крупных городов. Пока они размещаются во временных лагерях, в тепле и уюте. Постоянные условия проживания будут созданы позже. Большая часть евреев перемещена сегодня в течение дня. Мы сочли этот шаг необходимым, так как существуют доказательства того, что террористы из так называемого Сопротивления получают поддержку со стороны враждебных правительству лиц из числа еврейского населения. Содержание евреев в отдельных поселениях защитит нас, а заодно и их самих, от происков и интриг этих лиц. – Мосли ободряюще улыбнулся. – Сегодняшнее мероприятие было проведено умело и доброжелательно, как это свойственно британцам, везде все прошло тихо и спокойно. Не перемещенные до настоящего времени евреи обязаны незамедлительно явиться в ближайший полицейский участок, захватив с собой необходимые вещи и, разумеется, удостоверение личности. – Голос министра стал строгим. – Данная мера призвана обеспечить безопасность Британии. Угроза со стороны террористов Сопротивления, увы, остается реальной. Всем нам необходимо проявлять бдительность, ради себя самих и ради страны. Как метрополия, так и империя переживают трудные времена. – Мосли по-отечески улыбнулся, дернув седыми усами и продолжил, уже не таким мрачным тоном: – Одновременно я уполномочен сообщить, что в результате состоявшихся на прошлой неделе переговоров между премьер-министром и нашими германскими союзниками достигнуто соглашение не только об увеличении численности британских вооруженных сил в Индии, о чем объявил ранее мистер Пауэлл, но и о новых экономических соглашениях, которые позволят британским компаниям свободнее торговать по всей Европе…

Министр выступал еще несколько минут, рассказав о сотрудничестве между английскими оружейными предприятиями и заводами Круппа с целью поставки тяжелой артиллерии для войны в России, о совместных проектах Ай-Си-Ай и «ИГ Фарбен». Он закончил обращение на торжественной ноте: «Граждане Британии вместе победят анархию и коммунизм. Боже, храни королеву». При звуках национального гимна Мосли встал и гордо выпятил грудь. Дэвид выключил телевизор. Они с Сарой сидели и смотрели на темный экран.

– Ни слова об убитых сегодня людях, – промолвила Сара. – Ничего. А что происходило по всей стране?

– Я полагаю, они выбрали утро воскресенья, потому что на улицах мало людей и машин. – Дэвид внимательно посмотрел на нее, взгляд голубых глаз был твердым. – То, что случилось на Тоттенхем-Корт-роуд, а возможно, и в других местах, будут замалчивать. Чтобы избежать официальных расследований.

Сара вдруг встала, все еще прижимая к себе бобриковое пальто.

– Что такое? – спросил Дэвид.

– Тебе обязательно быть таким… таким бесстрастным? Таким вот до мозга костей государственным служащим? Этим утром у меня на глазах стреляли в людей, молодые студенты бежали, спасаясь кто как может, знакомую мне женщину убили…

Дэвид тоже встал и положил ей руки на плечи:

– Я не бесстрастен, Сара. Господь свидетель, это совсем не так. – Он тяжело вздохнул. – Просто это мой способ справляться с происходящим. – Сара снова села, он положил свои ладони поверх ее рук и продолжил: – Я все чувствую так же остро, как и ты. Может, даже острее.

– Острее?

– Извини, я не имел в виду… – Дэвид покачал головой. – Это всегда непросто, на работе. Я наблюдаю, как Мосли, прочие фашисты и их дружки расхаживают по Даунинг-стрит. Я ненавижу все это так же сильно, как ты. Прости, милая.

«Может быть, я ошибаюсь, – подумала она, – и он стал таким холодным и отстраненным из-за того, что происходит вокруг?»

– Как могут люди верить бредовым заявлениям о том, что евреи угрожают существованию нации? – сказала Сара.

– Предрассудки были всегда, с сорокового года их активно разжигали. Если правительство год за годом твердит народу одно и то же, большинство начинает верить в эти заявления. Геббельс называет это «большой ложью». – Дэвид потянул к себе бобриковое пальто. – Давай я выкину эту штуку – положу в мусорный контейнер, а сверху вывалю бумаги из корзины.

– На кухне в ведре есть картофельные очистки, – устало проронила Сара. – Да и те котлеты в холодильнике протухли. Выброси их тоже, чтобы никому не пришло в голову рыться.

И она выпустила пальто из рук со странным чувством облегчения.

Дэвид оторвал у пальто рукав, на тот случай, если уборщик мусора задастся вопросом, почему вещь выбросили. Он собрал мусорный контейнер и вынес его в палисадник. Их сосед, мужчина средних лет, с которым он встретился на станции, тоже выносил мусор. Он кивнул Дэвиду.

– Снова холодный вечер, да?

– Да, зима не за горами, судя по всему, – ответил Дэвид с наигранной веселостью.

– Сегодня обещают туман.

Он вновь кивнул, вернулся к своему дому и закрыл дверь. Соседи мало разговаривали на улицах – в последнее время люди все реже старались общаться с чужаками. Дэвид постоял у калитки, глядя на другую сторону улицы. В дальнем конце маленького парка смутно вырисовывался призрачный курган – старое бомбоубежище. Он думал о том, как храбро повела себя Сара. Увидев ее сидящей в темноте, он на миг подумал, что власти вышли на его след и допрашивали ее. На миг ему стало легче при мысли, что со всей этой скрытностью и ложью покончено, и Дэвид ощутил вдруг былую любовь к жене – чувство, которое начало казаться ему безвозвратно засохшим и затоптанным. Но говорить ей правду сейчас нельзя. Только не после сегодняшних событий. Это слишком опасно.

Выйдя из квартиры Фрэнка, они с Джеффом и Наталией стали колесить по темным, туманным улицам в поисках телефонной будки. Наконец будку нашли, и Наталия пошла звонить, а Дэвид с Джеффом остались в машине, наблюдая, как женщина опускает монетки в аппарат. Должно быть, они лежали у нее в кармане, как и пистолет. Наталия говорила довольно долго, размахивала руками, на ее лице читалось оживление. Дэвид подумал, не Джексон ли на другом конце провода, но отверг эту мысль – с ним она не стала бы говорить так эмоционально. Выйдя из будки и сев в машину, Наталия вполголоса сказала:

– Завтра состоится встреча, будут большие люди. – Женщина помедлила. – Полагаю, нам предстоит вывезти доктора Манкастера. И вероятно, скоро.

– Вы сказали, что он вроде как доверяет мне? – спросил Дэвид.

– Да. Мы, видимо, снова обратимся к вам. Возможно, и к Джеффу тоже.

– Я готов. Но моя жена не должна пострадать.

– Об этом позаботятся, – сказал Джефф.

– Как насчет евреев?

– Все подтвердилось, – ответила Наталия сухо. – Их перемещают. Мы ничего об этом не знали. Мосли организовал все через Министерство внутренних дел.

По пути в Лондон разговаривали мало. Дэвид прокручивал в голове встречу с Фрэнком, пытался понять, что именно происходит с евреями. На скованных холодом улицах было спокойно. Они заехали в Пиннер и высадили Джеффа у дома. Наталия сказала, что подвезет Дэвида до конца его улицы. Оба молчали, но когда Дэвид вышел, он встал рядом с машиной, глядя на ряды домов в псевдотюдоровском стиле, словно не желал уходить. Наталия опустила стекло.

– С вами все нормально? – спросила она.

– Да. – Он набрал в грудь воздуха. – Как вышло, что Сопротивление не знало о планах насчет евреев?

– У нас нет никого ни в Министерстве внутренних дел, ни среди высших чинов полиции. Больше нет.

– А такие люди были?

– У нас имелась сеть. Три года назад нас предали. Человек, которого мы считали своим, работал на них. Погибло много наших отличных соратников.

– У вас в кармане пистолет, не так ли? – задал вопрос Дэвид. – Я заметил, когда тот старик вошел в квартиру Фрэнка.