Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 36)

Гюнтер кивнул и заметил нейтральным тоном:

– Как полагаю, не все британские фашисты довольны коалицией со старыми партиями, консерваторами и лейбористами.

Сайм пожал плечами:

– Это способ пробраться наверх. Разве не с этого начинал герр Гитлер? Назначение Мосли на пост шефа полиции – это важный шаг к власти.

– Да. – Гюнтер серьезно кивнул. – Вы правы.

– Впрочем, комиссар немало озадачен тем, с какой стати вам срочно потребовался этот полудурок Манкастер. – Глаза Сайма прищурились. – Согласно нашим данным, у него нет никакого политического прошлого или связей с Сопротивлением.

Гюнтер склонился вперед. Нахальный парень, но соображает.

– Ни одна полиция или секретная служба не застрахована от ошибок, – сказал он и виновато улыбнулся. – Даже наша. И все-таки мы полагаем, что у Манкастера имеются политические контакты в Германии. Была выражена озабоченность. На самом высоком уровне.

– Мне казалось, что со всеми антинацистами уже покончено.

Гюнтер вскинул руку:

– Мистер Сайм, я не уполномочен это обсуждать. Это внутреннее дело. Мне казалось, вам уже сообщили.

Сайм улыбнулся:

– Ну, вы же не осудите меня за попытку.

Гюнтер нахмурился: молодой человек слишком дерзок.

– Условия относительно нашего взаимодействия были оговорены, как мне передали, на самом высоком уровне.

Сайм несколько смутился. Его подвижное лицо было выразительным – наверное, чрезмерно выразительным для детектива.

– Хорошо, комиссар говорит, что я в полном вашем распоряжении, – произнес он с легкой обидой.

– Благодарю вас.

– Что я должен сделать?

Гюнтер затушил окурок:

– Мы хотим, чтобы вы выяснили все, что можно, о Фрэнке Манкастере. Каково его психическое здоровье, бывают ли у него просветления, и если да, что́ он рассказывает. Наша проблема в том, что мы, сотрудники гестапо, не в состоянии пойти прямо в клинику и потребовать встречи с ним.

– Верно. – Сайм сдвинул брови. – В наши дни английская полиция при необходимости проникает почти везде, прежде всего это касается особой службы. Но психиатрические лечебницы остаются под контролем Министерства здравоохранения.

– Именно так. – Гюнтер кивнул в знак согласия. – И мы не хотим обнаруживать наш интерес к Манкастеру.

– Понимаю. Как мне кажется.

– Кто-нибудь за стенами больницы интересуется им?

– Кто? Сопротивление?

– У нас нет информации, что им известно о нем. Но следует соблюдать осторожность.

Сайм извлек пачку сигарет – «Вудбайнс» без фильтра. Гюнтер взял одну, хотя предпочел бы что-нибудь менее крепкое.

– Никто не проявляет к Манкастеру ни малейшего интереса, – сказал инспектор. – Я читал донесения местной полиции. На Фрэнка Манкастера нет досье, но в октябре он вдруг слетел с катушек: вытолкнул брата из окна второго этажа в ходе семейной ссоры, а потом начал кричать про конец света. Его упрятали в кутузку, вот и вся история. Он геолог, ученый. Эти типы все с придурью.

Гюнтер снова улыбнулся:

– Сожалею, что мы не можем полностью довериться вам. Но мы будем работать вместе и докопаемся до сути. Если тут что-то кроется, и мою, и вашу работу оценят по достоинству.

Он задел нужную струну. Сайм медленно кивнул:

– А если вы решите, что он вам нужен, то увезете его в Германию? Сделаете запрос об экстрадиции?

– Возможно. А пока я лишь хочу, чтобы мы оба съездили туда в выходные, осмотрели его квартиру, поговорили с ним. – Затем Гюнтер вежливо добавил: – Если это удобно.

– Все уже улажено. Мы направили в больницу письмо, где говорится, что мы хотим поговорить с Манкастером по поводу полицейского расследования о нападении. Воскресенье – день посещений. Главврач Уилсон позвонил нам, желая выяснить, в чем дело, и стал настаивать на своем присутствии при разговоре. Переживает о своих подопечных, – презрительно бросил Сайм. – Говорит, что Манкастер – доктор наук, человек с определенным статусом, как он выразился. Мне-то известно, как следует поступать с психами – в точности как вы делаете в Германии. Я процитировал Уилсону закон о защите королевства. И он заткнулся.

– Хорошо.

– Впрочем, за ним нужно присматривать – его кузен занимает высокую должность на госслужбе, близок к заместителю министра здравоохранения. Если мы слишком его прижмем, могут возникнуть сложности.

– Да. – Гюнтер улыбнулся. – Понимаю. Замшевые рукавицы. Когда мы встретимся с Манкастером, скажите, что я ваш сержант. Я буду молчать. Я прожил в Англии пять лет, но немецкий акцент все-таки может выдать меня.

– Он едва уловим.

– Спасибо. Я учился здесь в университете, а после мирного договора состоял несколько лет советником при особой службе. Я знаком с нынешним комиссаром. – Гюнтер сделал паузу. – Он одобряет эту операцию.

Сайм, впечатлившись, тихо кивнул, его руки, лежавшие на коленях, слегка вздрогнули. Он закурил еще одну сигарету.

– О чем я должен его расспросить?

– Я составил перечень вопросов, давайте пробежимся по нему. Кстати, вы можете достать машину?

– Воспользуемся моей. А потом заедем туда, где живет Манкастер. Это квартира. Ключи должны храниться в больнице. Тамошние ребята вызовут для нас слесаря. Я с ними уже связался.

Гюнтер одобрительно кивнул:

– Спасибо. Вы очень распорядительны.

– Ага. Мы, англичане, тоже кое на что годимся, скажу я вам.

Остаток вечера они провели, обсуждая планы и вопросы, которые Гюнтер хотел задать Манкастеру. Немец несколько раз подчеркнул, как высоко ценит гестапо помощь Сайма. Закончили они около десяти.

– Пора домой.

Сайм встал и расправил длинные руки.

– Вас ждет жена?

Сайм замотал головой:

– Нет. Я живу в старом родительском доме. Унаследовал после смерти матери в прошлом году.

– Где это?

Сайм замялся, но потом сказал:

– Уоппинг. – Потом добавил с гордостью: – Мой отец сам купил его.

Гюнтер кивнул:

– Кем он был?

Сайм помолчал.

– Докером. Его раздавило. Ящик сорвался с крана и упал на него.

– Соболезную.

– Такое случается в порту. Ну, я-то избавлен от подобной участи.

В речи Сайма снова проявился выговор кокни. Он с вызовом посмотрел немцу в глаза.

– Мой отец был полицейским, – сказал Гюнтер. – Его тоже нет в живых, к сожалению.

Когда они подходили к двери, Сайм сказал: