Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 139)

Тем временем ШНП разглагольствует относительно референдума о независимости, чтобы обеспечить для себя максимум поддержки, для чего они пускают в ход годовщину битвы при Баннокберне и снижают избирательный возраст – шестнадцати- и семнадцатилетние, согласно опросам, в наибольшей степени готовы голосовать за ШНП. Это сильно смахивает на электоральные манипуляции правящей партии с целью сохранить и укрепить свою власть. Бог свидетель, этому есть достаточно примеров в современной европейской истории. Джон Грей недавно написал, что, хотя диктатуры образца 1930-х годов едва ли вернутся, «токсичные демократические режимы, основанные на национализме и ксенофобии, могут возникнуть в целом ряде стран и долго удерживать власть»[32]. Шотландцы по праву гордятся, рассматривая свою страну в европейском контексте. И этот контекст сегодня именно таков.

Шотландия и Англия три с лишним столетия были едины в политическом и экономическом отношении. Они не вели между собой войн с XVII века. Гражданская война XVII века и якобитские войны XVIII столетия во многом были замешаны на национализме, но главной причиной разногласий были характер королевской власти и ее отношения с парламентом, обществом и религией: это касалось всех народов Британских островов. Разумеется, это не та историческая правда, которую одобряет ШНП. Ее деятели стремятся одурманить людей историческими легендами, настоянными на священных для шотландцев местах (вроде Баннокберна) и мифах. Эти вещи суть мертвая, пустая сердцевина национализма. Утверждается, что они уникальны в каждой стране, но на самом деле они везде удручающе схожи. Британцы вместе пережили все хорошее и плохое, связанное с первой промышленной революцией, становлением и падением Британской империи, двумя мировыми войнами. С 1930-х годов линия, разделявшая Британию в экономическом плане, проходила не по границе Англии и Шотландии, а между юго-востоком Англии и остальной страной. Надо думать, миллионы британских англо-шотландцев вроде меня предпочли бы сохранить свою идентичность.

В целом разногласия между шотландцами и англичанами в недавнее время были довольно слабыми. Как я считаю, те и другие, по крайней мере, очень хорошо научились сглаживать противоречия, порождаемые особенностями двух национальных культур. Однако за добродушным пустозвонством популиста Алекса Сэлмонда скрывается перспектива раскола Британии, уже сейчас создающая новую культуру враждебности и обид по обе стороны границы. Я всем сердцем надеюсь, что шотландцы решат остаться в составе Британии, и тогда хотя бы один националистический призрак Европы, появившийся на моих глазах, исчезнет. Если эта книга раскроет хотя бы одному человеку глаза на опасность, которую несет националистическая политика Шотландии и остальной Европе и он скажет «нет» на референдуме о независимости Шотландии, значит мой труд не пропал даром. Репутация прочих партий в Шотландии в последнее время не слишком хороша, но это не повод проголосовать за нечто еще худшее, причем без права исправить ошибку. И любая партия, которая рассматривается многими ее членами как «националистическое движение»[33] – например, ШНП, – должна вызывать мурашки у каждого, кто помнит, что́ зачастую означали эти слова в Европе.