Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 106)

Кроме него, на улице никого не было. Фрэнк различал, очень смутно, маленькие желтые круги света от ближайших уличных фонарей – их выдавали клубы и водовороты тумана. В такую погоду выходить никто не станет, да и раздававшиеся поблизости выстрелы побуждали людей оставаться дома. Фрэнк поежился – на нем были только кардиган полковника Брока, тонкая рубашка и брюки, а ночь выдалась очень холодная. Он вспомнил, как Дэвид и Наталия сбегали по лестнице полуодетыми. Теперь Фрэнк был рад, что они смогли побыть вместе перед концом.

В отдалении послышался звук, он приближался – пронзительный электрический звонок «Черной Марии». Фрэнк проворно зашагал, держась живой изгороди, и добрался до садовой калитки: капли осевшего тумана усеивали ее, как густой холодный пот. Он открыл калитку, проскользнул в крошечный палисадник и пошел, пригнувшись, вдоль внутренней стороны живой изгороди. От росы, покрывавшей траву, намокли брюки. Шуметь было нельзя – из-за неплотно задернутых штор переднего окна, в нескольких футах впереди него, пробивался тонкий, как карандаш, лучик света. Фрэнк слышал гул приближающейся машины, которая ехала очень медленно. «Так они меня не найдут, – подумал Фрэнк. – Не с помощью этой штуки». Автомобиль проехал мимо. Он присел, трепеща, а спустя пару минут с опаской, пригибаясь, вышел из калитки. Ботинки и нижняя часть брюк промокли. Фрэнк задрожал, закашлялся, потом распрямился и медленно побрел дальше.

Он достиг угла. Впереди, совсем недалеко, виднелись «фонари Белиши»: два мигающих оранжевых шара, указывающие место пешеходного перехода. По какой-то причине их свет рассеивал туман лучше, чем уличные фонари. Было необычайно тихо, точно Фрэнк очутился в сельской глубинке, а не в центре Лондона. Он осторожно пересек дорогу. Судя по широкой проезжей части, это была одна из главных магистралей. На другой ее стороне руки Фрэнка вошли в соприкосновение с высокой кирпичной стеной. Он поводил ладонями и нащупал подоконник. Похоже, перед ним находилось большое строение, магазин или офисное здание. Быть может, удастся пробраться внутрь и спрятаться. Фрэнк ощупью стал пробираться вдоль стены. Потом где-то на улице послышались приглушенные от тумана возгласы:

– Пройди до конца дороги, до поста!

– Какого хрена, сержант! Они могут прятаться где угодно!

«Они»! Фрэнк был уверен, что не ослышался. Сердце застучало, ему с трудом удалось умерить дыхание. Кто-то еще остался в живых. Глядя вперед, он видел приближавшиеся к нему пятна света. Мощные фонари: туман клочьями клубился в их лучах. Фрэнк пошел вдоль стены, удаляясь от огней, нащупал угол, обогнул его и уткнулся в высокую чугунную калитку. Вглядываясь во мглу, он рассмотрел пролет каменных ступеней. Раздался новый возглас, уже ближе:

– Да пошло оно! Здесь дороги домой не сыщешь, не говоря уж об этих выродках!

«Где-то рядом полицейский пост, – подумал Фрэнк. – Нужно найти место, чтобы спрятаться». Он открыл калитку – та, к счастью, не заскрипела – и поднялся по ступеням. Наверху обнаружилась массивная деревянная дверь. Фрэнк боялся, что дверь заперта, но она открылась от толчка. Он скользнул внутрь и прикрыл ее за собой.

Оглядевшись, Фрэнк понял, что стоит в громадной готической церкви викторианских времен, с высокими витражными окнами и сводчатой крышей. Здесь было пусто. Тусклый электрический свет падал на стены. Длинные ряды скамей выстроились перед обнесенным оградой алтарем, на котором в украшенном позолотой ларце горела красная свеча. Картины на стенах изображали крестный путь Христа. Тут было холодно, как снаружи, зябко и сыро, но, хотя в воздухе чувствовался запах тумана, эта мерзкая субстанция, похоже, не просачивалась в пещерообразные внутренности здания.

Фрэнк обернулся и посмотрел на входную дверь. На ней был большой железный засов; он задвинул его, очень медленно и осторожно. Потом снова огляделся. В стенах храма имелось еще несколько дверей. Если одна из них ведет на лестницу, а та – на вершину колокольни, подумалось ему, можно забраться на нее и спрыгнуть. Данное Дэвиду обещание не посягать на свою жизнь теперь едва ли чего-нибудь стоило. Сердце бешено колотилось. За всю жизнь Фрэнк ходил только в одну церковь – часовню при школе: холодную, с белеными стенами и кафедрой проповедника, украшенной яростным резным орлом. Миссис Бейкер запрещала своим последователям посещать заведения, которые она величала ложными храмами древней религии.

Фрэнк медленно пошел к ближайшей двери, стараясь как можно тише ступать по каменным плитам. Рядом с ней стояла гипсовая статуя Христа: белое тело висело на кресте, на изможденном бородатом лице отражалась жестокая агония. По словам матери, миссис Бейкер всегда описывала Христа сидящим в саду, с улыбкой, в белом одеянии, чтобы приветствовать тех, кто перешел в мир духов. Но это изваяние воспринималось совсем иначе, оно говорило о боли и страдании.

Он воровато приоткрыл дверь. Та вела в длинный коридор, упиравшийся в двойную дверь, из-за которой доносились голоса. На секунду Фрэнк прирос к месту, испугавшись, что полицейские нашли его и готовы ворваться. Когда одна из створок открылась, он попятился, подавляя крик. Появился высокий молодой человек в поношенном переднике поверх черной рубашки с белым воротником священника. Копна каштановых волос возвышалась над круглым, усталым лицом добряка. Из комнаты донесся запах готовящейся пищи. Заметив Фрэнка, мужчина улыбнулся.

– Привет, – произнес он радушно, с выговором образованного человека. – За куском хлеба пришли?

Фрэнк воззрился на него, понятия не имея, что означает этот разговор. Он наполовину развернулся, готовый дать деру, но священник ласково окликнул его:

– Постойте! Все в порядке. Кажется, вы давно не ели.

Ободрительно кивнув, он сделал шаг назад и шире распахнул дверь. Фрэнк увидел комнату с дощатыми столами на козлах, за которыми сидели и хлебали суп бедно одетые мужчины и женщины. На одном из столов стояла исполинская супница, возле нее суетились две женщины, передавая наполненные тарелки и хлеб. Фрэнк сообразил, что попал в благотворительную трапезную. Он знал, что их становится все больше из-за роста безработицы, но сам еще не видел ни одной. Есть не хотелось, но он страшно замерз, а от большого угольного очага распространялась волна тепла. Когда мужчина направился к нему, он не сдвинулся с места.

– Здравствуйте, я здешний священник. Зовите меня Терри.

Фрэнк знал, что часть церковников поддерживает Бивербрука и Мосли, а часть – против них. Он поколебался, но потом медленно пошел к теплой большой комнате. Внутри пахло немытыми телами и сырой, ветхой одеждой. Большинство людей за столами были нищими, из тех, что сидят на углах улиц: с нечесаными волосами и бородами, драными пальто на завязках вместо пуговиц, с грязными, изможденными лицами. Несколько человек, однако, были одеты в покрытые пятнами лоснящиеся костюмы – попытка сохранить остатки респектабельности. Были тут и женщины в лохмотьях, одна из них держала младенца.

– Как вас зовут, друг? – поинтересовался священник.

– Дэвид, – ответил Фрэнк после небольшой паузы.

Терри с любопытством посмотрел на него.

– Никогда не приходилось бывать в подобных заведениях? – спросил он тихо. – Как вы о нас узнали?

– Я… я не помню.

– Ну, многие переживают сейчас не лучшие дни, и стыдиться тут нечего. Проходите, покушайте. Ночь не из тех, чтобы разгуливать по улице. Что за жуткий смог, никогда прежде такого не видел. У вас нет пальто, вы наверняка окоченели.

Священник снова посмотрел на него, уже внимательнее, и глаза его округлились. Фрэнк проследил за его взглядом и заметил на своем сером кардигане темное пятно засохшей крови. Он испуганно охнул, решив, что в него все-таки попали, потом догадался: должно быть, это кровь Джеффа.

– Вы ранены, – проговорил Терри тихо.

– Пустяки. Я порезался.

– Дайте мне взглянуть.

– Это не моя кровь, – прошептал Фрэнк и сглотнул слюну. – Моего друга. Он убит.

Священник замялся, потом наклонился ближе:

– Прошу вас, пойдемте со мной.

Фрэнк посмотрел на его усталое лицо. Что-то в голосе и поведении священника побудило Фрэнка последовать за ним в боковую комнату. Это был маленький кабинет со стальным стеллажом для бумаг и столом с телефонным аппаратом на нем. Через спинку кресла был перекинут черный пиджак. На вбитых в стену колышках висели белые стихари. Священник закрыл за собой дверь.

– Кое-кто из недавно пришедших говорил, что они слышали поблизости выстрелы и полицейские сирены, – сказал он. – Решили, что тут замешаны местные банды «джазовых мальчиков». Это как-то связано с вами? Не бойтесь, – быстро добавил Терри. – Я вас не выдам.

Фрэнк облокотился на стол. Он ничего не ответил, но не смог сдержать горестного вздоха. Терри посмотрел на него.

– Сегодня явно что-то происходит: по всему городу идут облавы, несмотря на туман. Вы из Сопротивления? – Фрэнк не ответил, и священник продолжил: – Я могу помочь, но вы должны мне довериться. Я уже навлек на себя опасность, сказав, что готов помочь вам.

Терри судорожно вздохнул, и Фрэнк понял, что он тоже напуган. Все в лице священника убеждало Фрэнка в его искренности, но если Бен, Наталия и Дэвид не сумели его защитить, что может этот человек? Рассказать ему все означало пойти на отчаянный риск.