Кристофер Райх – Правила обмана (страница 28)
Очень осторожно он перенес Блитца на пол и позаботился, чтобы ничто не мешало ему дышать. Повернув голову раненого набок, он осмотрел пулевое отверстие. Слишком много таких ран приходилось ему видеть. Крупный калибр. Шанс выжить невелик. Но пока человек еще жив. Все остальное не имеет значения.
Джонатан бросился к телефону в гостиной и набрал номер экстренной помощи — 144. На вопрос оператора: «Что случилось?» — он ответил: «Тяжелое ранение в голову с большой потерей крови». Когда он понял, что говорит по-английски, повторил ту же фразу по-итальянски.
— Джон, что тут?.. — В дверях гостиной стояла Симона. — У тебя на руках кровь.
— Дальше по коридору — ванная. Намочи несколько полотенец горячей водой и принеси сюда.
— Полотенца? Что случилось? Зачем…
— Быстро!
Джонатан вернулся в кабинет и опустился на колени рядом с Блитцем. Он мало что мог сделать до прибытия врачей, разве только убедиться, что сердце еще бьется. Зрачки у Блитца были расширены, дыхание поверхностное. Джонатан взял его за запястье, но пульс найти не смог. Он начал делать искусственное дыхание. Три нажима — два вдоха. В комнату вошла Симона. Увидев Блитца, она вскрикнула и выронила полотенца.
— Я вызвал скорую, — сказал Джонатан. — Они прибудут с минуты на минуту. Подложи полотенца ему под голову.
— Зачем? — Она неохотно подняла полотенца и, положив их на пол рядом с Джонатаном, тут же выпрямилась, заметив на ковре кровь. — Он же мертвый.
— Пока нет. Если удастся поддерживать сердцебиение до прибытия врачей, у него появится шанс.
— Ему выстрелили в голову. Оставь его.
Джонатан приложил ухо к груди Блитца. Сердце не билось. Дыхание исчезло. Он посмотрел на Симону и покачал головой.
— Кто это сделал? — спросила она.
— Мне кажется, я видел что-то… тень… и слышал, как хлопнула дверь. Он убежал.
— Сюда с минуты на минуту явится полиция. Надо уходить.
Джонатан встал. Внезапно свет показался ему слишком ярким, он даже заморгал. Он вздохнул и подождал, что почувствует сожаление, которое неизбежно сопутствует смерти. Но оно не пришло. Наоборот, он чувствовал себя свежим, почти счастливым и до странности бодрым, если учесть, что он не спал всю ночь. Он провел рукой по волосам и ощутил чуть ли не каждую волосинку в отдельности. Все его чувства обострились — зрение, осязание, слух. Но во рту было сухо и противно. Он взглянул на себя в зеркало на стене. На него смотрел человек с безумным и словно обиженным взглядом, с ненормально расширенными зрачками.
Гул в голове усилился, и Джонатан понял, в чем дело: высокой степени очистки амфетамин с какой-то небольшой примесью для усиления ощущений.
Он вытащил из кармана упаковку ментоловых пастилок. Сколько он съел за последний час? Две? Три?
— Джонатан, идем отсюда! — Симона схватила его за руку и потянула к дверям, но Джонатан вырвался.
— Подожди, сначала надо кое-что об этом парне выяснить.
— Но, Джонатан…
— Ты что, не слышала? — огрызнулся он. — Думаешь, мы все время будем в бегах? — Он попытался успокоиться и противостоять маниакальному голосу, командующему у него в голове. — Блитц знал Эмму. Они вместе работали. Это наш единственный шанс узнать, чем они занимались.
На столе лежал открытый ноутбук, на экране сыпался снег. Он нажал несколько клавиш, но изображение не изменилось. Тогда Джонатан занялся содержимым стола. В верхнем ящике, прямо на бумагах, ручках и карандашах, лежал полуавтоматический пистолет «ЗИГ-Зауэр» — личное оружие большинства военных офицеров Третьего мира. Джонатан вывалил содержимое ящика на стол и занялся его исследованием. Записки с именами и номерами телефонов. Счета. Спички.
Отделение для папок оказалось запертым, и вскрыть его ножом для бумаг не получилось. Тогда он обратил внимание на выдвижные полки под столом. Там он нашел бланк с большими буквами «ДИВ», а под ними — полное название компании: АО «Цуг индустриверк». Меморандум от Ханнеса Хоффмана Эве Крюгер. Касательно проекта «Тор».
Вот оно — его черно-белое доказательство. На случай если тела с пулей в голове будет недостаточно.
В меморандуме говорилось:
«Завершение планируется на конец первого квартала 200_. Последняя отправка клиенту 10.02. Демонтаж производства завершить к 13.02».
— Сирены! Ты слышишь? — умоляюще произнесла Симона. — Джонатан, пожалуйста, идем отсюда.
— Еще секунду.
Под меморандумом лежало несколько темно-желтых конвертов. В одном он нашел три Эммины фотографии на паспорт — такие же, как на фальшивом водительском удостоверении. Во втором конверте фотографий было больше. На них был изображен бледный блондин примерно возраста Джонатана. С обратной стороны тем же почерком, что и на конверте Эмминого письма, было написано «Хоффман». Джонатан внимательно посмотрел на лицо.
— Прикрытие, — пробормотал он, вспомнив слово, которое подростком вычитал в одном из шпионских романов. Всё — прикрытие. Эмма — не Эмма. Амфетамин, замаскированный под ментоловые пастилки. Замаскировано вообще все. Он посмотрел на тело на полу. А Блитц? Кем он был, когда не был Блитцем?
Джонатан содрогнулся, представив масштаб обмана всего лишь на мгновение. Это была не одноразовая уловка. Эмма не подкупала африканских чиновников из министерства здравоохранения и не покупала медикаменты на черном рынке. Тут размах другой. На совершенно ином уровне. Это был мир стимулирующих наркотиков, присвоенных имен и искусно подделанных документов.
— Джонатан, пожалуйста. — Пальцы Симоны судорожно сжимали спинку кресла.
Сирены. Как минимум две. Он поднял голову, прислушался и понял, что звук приближается, причем с бешеной скоростью. Джонатан смел все бумаги со стола в кожаный портфель, стоявший тут же.
— Иди, — сказал он Симоне. — Я за тобой.
— Быстрее!
— Сейчас. — Он подтолкнул ее к выходу из кабинета. — Через заднюю дверь!
Симона убежала.
Джонатан стоял в дверях. Сирены выли уже совсем рядом с домом. Сквозь безучастную стену дождя доносились громкие голоса. Вместо того чтобы бежать из дома, он подошел к столу, открыл верхний ящик, схватил пистолет и засунул его за ремень.
Уже в холле он увидел полицейские машины, стоявшие у обочины, и бегущих к дому вооруженных офицеров. Впереди всех по гравиевой дорожке уверенно шел невысокий мужчина в черном плаще.
Вопросы. Слишком много вопросов.
Джонатан пробежал через дом, догнал у задней двери Симону и, схватив ее за руку, потащил в сад.
— Куда мы? — спросила она, едва поспевая за ним. — Машина в другой стороне.
— О машине забудь. Туда нам нельзя возвращаться.
Когда началась грунтовая дорога, они не остановились, а продолжали бежать все дальше и дальше — в предгорье. Невзирая на ветер и дождь, Джонатан пробивался к ближайшему гребню. Задыхаясь от быстрого бега, Симона хрипела и ругалась, но не отставала. Когда в конце концов он обернулся назад, выяснилось, что они поднялись уже футов на четыреста, а вилла виднелась в полумиле внизу.
— Я больше не могу, — тяжело дыша, проговорила Симона. — Мне нужно передохнуть.
Вдруг Джонатан услышал Эммин голос, и на мгновение ему показалось, что он увидел ее, — в черно-красном спортивном костюме она стояла чуть ниже на склоне. Он схватил Симону за руку.
— Скорее, — поторопил он, — есть только один путь.
И, прижав портфель к груди, он повернулся и направился в горы.
29
Милли Брандт энергично шла по заснеженной дорожке, с обеих сторон которой тянулись живые изгороди. В лучшие времена она бы наслаждалась видами садов дворца Шенбрунн. Безукоризненно ухоженный парк напоминал об эпохе, когда король символизировал собой абсолютную власть — ей подчинялись и добро и зло.
Первое место, куда она отправилась по прибытии из Израиля, были именно эти дворцовые сады. Вместе с родителями и сестрой они целый день бродили по парку, поднимались к «Глориетте» — павильону, построенному в 1775 году императором Иосифом. И Милли, и ее сестра уже тогда обе были честолюбивы. Милли мечтала стать судьей. Тову привлекала карьера дипломата. И она достигла своей цели раньше, чем сестра. К двадцати пяти годам она вернулась в Иерусалим и нашла работу пресс-секретаря в МИДе Израиля. Вышла замуж, родила дочь и стала завсегдатаем вечерних новостей.
Однажды вечером Това и ее муж поехали на машине в Тель-Авив, чтобы поужинать в одном из прибрежных ресторанов. Настроение было отличное — всего несколькими днями раньше супруги узнали, что Това беременна вторым ребенком.
Понимая, что в ближайший год-два у них вряд ли найдется время потанцевать, они отправились на дискотеку под открытым небом. Около полуночи туда пришел красивый смуглый юноша по имени Насер Бримм. Он вышел на середину танцпола. Когда кто-то обратил внимание на его шерстяной пиджак, неуместный для жаркого весеннего вечера, было слишком поздно.
Потом полиция установила, что Това стояла рядом с террористом, когда он взорвал пояс со взрывчаткой Си-4, начиненный гвоздями, шайбами и болтами. Странно, но ее голова осталась неповрежденной и единственной частью ее тела, которую сумели найти.
Смерть унесла шестнадцать молодых мужчин и женщин. Еще двое ослепли, один потерял обе руки, и один остался полностью парализованным на всю жизнь. На самом деле людей погибло больше. Никто не учел зародившуюся в Тове новую жизнь.