Кристофер Райх – Правила мести (страница 73)
Не подозревая о существовании хитрой системы датчиков движения, установленных по всей территории виллы, Джонатан вошел в дом. Сразу же сработала беззвучная сигнализация. Но сообщение о вторжении поступило не на пульт французской полиции. Вместо этого оно высветилось на мобильном телефоне в кармане у Алекса, а также еще в одном месте, удаленном от Французской Ривьеры более чем на тысячу километров.
Вилла оказалась куда больше, чем представлялось, когда он смотрел на нее с противоположной горы. На первый взгляд это было жилище холостяка. Мебель скромная, и ее было совсем немного. Мощная аудиосистема высшего класса в гостиной, явно гордость хозяина. Имелись, кроме того, телевизор с плазменным экраном и глубокое кожаное кресло, а также вставленный в рамку плакат Кубка мира две тысячи десятого года. Кухня выглядела более чем опрятно, а потому напрашивалось предположение, что ею вообще никогда не пользовались.
Джонатан проходил из комнаты в комнату, методично выдвигая все ящики, осматривая полки, открывая шкафы и шкафчики. Дойдя до конца коридора, он обнаружил запертую дверь. Не испытывая никаких колебаний, он отошел на пару шагов назад и с силой ударил ногой ниже ручки. Дверь не поддалась. Возвратившись на кухню, он поискал в ящиках что-нибудь подходящее для данного случая и остановился на стальном молотке для отбивания мяса, скомбинированном с топориком. Побежал назад по коридору и принялся наносить по замку точные сильные удары. Ручка погнулась, а потом отвалилась совсем. Косяк треснул, и дверь отворилась.
Его взгляду предстал кабинет, декорированный в пролетарском стиле. Вдоль стен стояли металлические офисные шкафы. Над письменным столом висела карта Европы, а на маленьком столике примостился старый коротковолновый радиоприемник «Ревокс». Профессиональный ноутбук «Макбук Про» на письменном столе, однако, оказался куда более современным. Он был открыт и включен, а на мониторе в виде заставки он увидел снимок земли, безмятежно парящей в космосе.
Джонатан сел за стол и коснулся клавиатуры. Экран ожил, высветив больше десятка иконок. Он сразу обратил внимание, что надписи сделаны не арабскими буквами, а кириллицей. Значит, акцент у Алекса был не венгерский и не польский, а русский.
Сперва Джонатан ничего не мог разобрать. По-русски он знал немного больше выражений туристского лексикона, почерпнутых во время шестинедельного пребывания в Кабуле, афганской столице, где ему поручили обучать местных врачей после американского вторжения в страну зимой две тысячи третьего года. Двадцать пять лет назад Афганистан был занят советскими войсками, и многие местные врачи получили образование на русском, поэтому Джонатану предоставили выбор: выучить либо русский, либо местный, пушту. Он выбрал первый.
Куда лучше Джонатан был знаком с установленной на этом ноутбуке операционной системой «Мак ОС-10» корпорации «Эппл». С помощью курсора активировал поисковик «Спотлайт», просматривающий содержимое жесткого диска по указанным ключевым словам. Джонатан ввел следующие: «Лара», «Эмма» и «Рэнсом».
Открывшееся окно заполнилось именами файлов, содержащих одно из указанных слов или сразу несколько. Некоторые папки имели туманные названия типа «Отчет № 15» или «Сообщение от 12 февраля». Но уже пятая содержала имя, отчество и фамилию — «Лариса Александровна Антонова», набранные заглавными буквами. Джонатан дважды на нее кликнул.
На экране высветился отсканированный титульный лист личного дела, напечатанный на пишущей машинке. Вверху стояло: «Лариса Александровна Антонова». Далее шло: «дата рождения — 2 августа 1976 г.». В правом верхнем углу была наклеена черно-белая фотография. На ней он увидел молодую девушку лет, наверное, восемнадцати, с фарфоровой кожей и озорными глазами, словно подзадоривающими фотографа подойти ближе и снять ее более крупным планом. Волосы собраны в пучок, глухая форменная гимнастерка, ворот, скрывающий шею. Это была Эмма.
Увидев ее, Джонатан не испытал никаких чувств, что было даже хуже, чем разочарование. В самом верху страницы шла строка со стилизованным шрифтом. Слова показались ему знакомыми, но все равно понадобилась почти минута, чтобы прочесть их про себя.
Пресловутая ФСБ…
Джонатан продолжил чтение, путаясь в сухом и монотонном тексте. Многие слова были ему незнакомы, но тех, которые он понимал, оказалось достаточно. Пока он читал, настенные часы мелодично отмерили пятнадцать минут. Он продолжал читать и тогда, когда белый «пежо» въехал в гараж, высеченный в склоне холма, под самым домом, и когда на ведущей из гаража внутренней лестнице зазвучали поднимающиеся шаги. Он ничего не слышал. Ничего не замечал. Настоящее перестало существовать. Его поглотил ужас от сделанного им открытия. Он растворился в прошлом.
По мере того как он прочитывал страницу за страницей, изобличались все ее уловки, всякая ложь обнажалась, все тайное становилось явным. Это была скрытая история Эммы, а в какой-то мере и его собственная. Скупое перечисление подробностей и деталей производило ошеломляющее впечатление. Даты, названия городов, имена, школы, фамилии директоров, изучаемые предметы, сданные экзамены, характеристики. А затем переход от учебы к военной службе. Опять школы, училища, курсы, номера частей, сведения о прохождении медкомиссий, отчеты о проверках благонадежности, данные тайного наблюдения, поощрения, продвижение по службе, присвоение новых званий и, наконец, самое интересное — операции.
Там были также и фотографии.
Эмма в школе, тощая словно жердь, с жуткой экземой, хуже которой Джонатану видеть не доводилось, с рукой в гипсе. Эмма в форме. Наверное, снимок, сделанный после поступления на военную службу. Сколько ей на нем? Пятнадцать? Шестнадцать? Она явно чересчур молода, чтобы служить. А вот Эмма опять в форме, на этот раз с какими-то знаками различия на погонах, и кожа теперь чистая, подбородок гордо приподнят. На следующей она постарше, — возможно, ей теперь восемнадцать, — лицо ее округлилось, в глазах больше уверенности.
Вот Эмма в гражданской одежде: она получает диплом, и ей пожимает руку какой-то важный начальник — тучный седовласый мужчина лет на двадцать старше ее, со страшными кругами под глазами. На стене весит изображение щита и меча — эмблема ФСБ. На фотографии стоит проставленная штемпелем дата: «01.06.94».
Другие фотографии Эммы, сделанные, когда она не догадывалась, что ее снимают. Эмма на параде, проходящая перед трибуной в строю таких же девушек-курсанток, с винтовкой на плече.
Эмма с подругой: они что-то покупают на многолюдной улице какого-то города.
Эмма в своей комнате подносит ко рту бокал вина.
Еще фотографии. Теперь уже интимного свойства, сделанные явно с целью последующего шантажа, по долгу службы… Фотографии, при виде которых он почувствовал отвращение. На всех имелся штамп «Соловей» — у нижней кромки мелкими черными буквами.
— Удивлены? — спросил мягкий, вежливый мужской голос.
Джонатан вскочил со стула. Быстро повернулся и увидел, что в дверях, направив на него пистолет, стоит Алекс.
— А на кого, вы думали, она работает?
— Не знаю… — пробормотал Джонатан. — Во всяком случае, не ожидал, что на вас.
— Она ведь из Сибири. На кого еще ей работать? — Потом Алекс взмахнул пистолетом. — Вставайте. Пойдемте со мной. Не бойтесь. Мы не хотим причинить вам вреда. Вы были добры к Ларе. Мы не из тех, кто не знает, что такое признательность.
— Если вы хотите ее выразить, можно начать с того, чтобы убрать пистолет.
— Это мера предосторожности. — Алекс обыскал Джонатана и, не найдя оружия, жестом пригласил его пройти по коридору. — Может, хотите воды? Или сыра?
— Спасибо, я сыт, — отказался Джонатан. — Лучше скажите мне вот что. Какое задание сейчас выполняет для вас Эмма?
— Вы хотите сказать Лара? Я думал, вы уже знаете. Разве не для того, чтобы это выяснить, вы заставили меня тащиться в Монако? — При этих словах Алекс кивнул в сторону гостиной. — Сигнализация здесь повсюду. Не прошло и десяти минут, как ко мне поступило сообщение о вторжении.
— Вы заплатили двадцать пять тысяч евро, чтобы вытащить ее из больницы. Такими деньгами просто так не швыряются.
В ответ Алекс загадочно улыбнулся.
На кухне он позвонил по телефону. Говорил так быстро, что Джонатану не удалось понять ни слова. Когда же хозяин дома выслушал ответ, его лицо помрачнело.
— Что вы прочли в компьютере?
Но у Джонатана был наготове другой вопрос:
— Где Сименон?
— Я не шучу, доктор Рэнсом. Вы без приглашения явились в мой дом. Теперь мой черед задавать вопросы. Что вы успели прочесть?
— Ничего. Я не знаю русского.
— Вот как? Тогда объясните, на каком языке вы обучали врачей в Кабуле?
Разумеется, они всё про меня знают, подумал Джонатан.
— Посмотрел ее личное дело, — признался он. — Просто взглянул на несколько фотографий.
— И все? Вы уверены?
— Этого мне хватило.
— Тогда нам нечего беспокоиться. Вы уверены, что не желаете чего-нибудь перекусить? Возьмите апельсин. Это «королек» из Израиля. А теперь нам надо кое-куда съездить.
Русский вынул из кармана ключи.
— Лестница в конце коридора. После вас…
—