Кристофер Райх – Клуб патриотов (страница 8)

— Как я уже сказал, вы прилично держитесь, но терпение мое заканчивается. У вас только один выбор: меня интересуют «Корона» и Бобби Стиллман. И вы вернетесь в комнату. Затем мы все вместе спустимся вниз, и я лично прослежу, чтобы вас доставили домой целым и невредимым. Вопрос касается безопасности. И я не могу уйти отсюда, пока не узнаю наверняка, до какой степени вы замешаны в это дело.

— А если я не могу?

— Не можете или не хотите? — Гилфойл пожал плечами и бросил красноречивый взгляд за край щита: до земли было этажей семьдесят. — Ответ на ваш вопрос очевиден.

Поглядев вниз, Болден увидел только пустоту — внутренние перекрытия здания и далеко внизу белый отсвет деревянного забора вокруг строительной площадки. Параллельно зданию шла улица. Огоньки задних фар автомобилей неслись от квартала к кварталу, останавливаясь на красный свет. В лицо ударил порыв ветра, щит качнулся, и Болден слегка присел, чтобы удержать равновесие.

Волк с обрезком свинцовой трубы в руке уверенно направился к нему.

— Пора, мистер Болден. Говорите. Расскажите мистеру Гилфойлу все, что он хочет знать.

Болден отступил на шаг, и один каблук повис в воздухе. Нога быстро нащупала деревянную доску. Вдруг он понял, что Гилфойл и не собирается стрелять. Если тело падает с высоты семидесятого этажа — это самоубийство. Добавьте пулю, и получите убийство.

— «Корона». Мне нужен ответ. Три секунды.

Болден лихорадочно соображал. Корона. О чем рассказывать? О короне английской королевы? О королеве напитков кока-коле, как он уже предлагал? О фильме «Афера Томаса Крауна» — коронной роли Стива Маккуина? Он всегда считал, что Маккуин на планере в этом боевике — самый крутой парень на свете. Жемчужина в короне! Может, это какая-нибудь книга, которую его заставляли читать в колледже? Корона… Корона… Что им надо?

— Две секунды, — произнес Гилфойл.

— Я не знаю. Клянусь.

— Три.

— Да не знаю я! — закричал он.

Гилфойл поднял пистолет. Даже в темноте Болден видел головки пуль в барабане. Оранжевая вспышка вырвалась из дула, и щеку опалил ужасный жар. Раздался грохот. С опозданием Болден пригнул голову. Затем наступила тишина. Семьдесят этажей остались на месте, а выстрел показался обычным хлопком в ладоши.

— Бобби Стиллман, — повторил Гилфойл. — Время вышло. Считаю. Один…

Болден замотал головой: ему уже надоело повторять «я не знаю».

— Два… — Гилфойл повернулся к Волку. — Помоги-ка нашему другу вспомнить.

Волк шагнул вперед, размахивая, будто саблей, обрезком трубы. Болден немного отступил назад. Поставил на балку одну ногу, потом вторую. Пара сантиметров, потом еще, пока он не оказался примерно в метре от щита, фактически балансируя на стальной балке. Дальше отступать было некуда.

— Это ошибка, — произнес он, не отрывая взгляда от Гилфойла. — Похоже, вы что-то напортачили.

— Ладно. Пусть будет по-вашему. — Взглянув на него в последний раз, Гилфойл направился обратно в офис. Ирландец последовал за ним и закрыл за собой дверь. Через несколько секунд подъемник начал опускаться. Болден наблюдал за его сдерживаемым падением и представлял себе летящие вниз тела, которые медленно и изящно извиваются в полной тишине.

Волк поставил ногу на двадцатисантиметровую балку, пробуя, выдержит ли она его вес. Трубу он держал перед собой. Потом немного продвинулся вперед.

— Если у тебя есть крылья, самое время их надеть.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Болден, стараясь не смотреть вниз.

— Работа такая.

— Работа — убивать людей?

— Нет, решать проблемы. Оптимальным образом.

— Для «твоей команды»? Да кто же вы такие?

— Для нашей команды. Твоей. Моей. Чьей угодно.

— В смысле — чьей угодно?

— Да чьей угодно в этой стране. — Рот у Волка оставался приоткрытым, и тени, искажая черты лица, превращали его в темную злобную маску. Он в упор посмотрел на Болдена. — Прыгай.

— Сначала женщины и дети.

— Хотел дать мне по башке, да? — Волк махнул обрезком трубы. Болден отшатнулся, но свинец чиркнул по груди. Волк подобрался ближе, слишком близко, чтобы промахнуться. — Дорога-то туда неблизкая, — произнес он, отводя назад руку. — Счастливого пути!

Болден прыгнул на этого здоровенного парня и, обхватив руками, изо всех сил вцепился в него.

— Ах ты, сукин сын, убьешь нас обоих! — сердито засопел, выпучив глаза, Волк.

Он отбросил трубу и попытался огромными ручищами отодрать от себя Болдена, но тот еще крепче обхватил эту груду мускулов. На миг Болден почувствовал, что одна нога потеряла опору, и быстро поставил ее на место. Под ним снова была стальная балка. Из последних сил Болден рванул вбок. Земное притяжение довершило остальное.

Он падал головой вперед. Ледяной ветер хлестал по глазам. По щекам бежали слезы. Чувствовалось, что Волк рядом, но он не видел его. Вообще ничего не видел. Вокруг стояла тишина громче любого крика. Тишина, от которой закладывало уши и перехватывало дыхание. Он падал спиной вниз, беспомощно размахивая руками и крутясь в воздухе. Под ним была чернота, и над ним тоже. Он падал, и падал, и падал. Открыл рот, чтобы закричать. Ему отчаянно хотелось закричать, но не получалось издать ни звука.

Через три этажа он упал на страховочную сетку. Прямо на Волка, ударив его локтем по голове. Теперь тот лежал тихо: глаза были закрыты, из носа сочилась тонкая струйка крови.

По сетке Болден подполз к балке и дал себе несколько секунд отдышаться, прижавшись щекой к холодной стали. Еще там, наверху, он видел в полумраке эту сетку, но тогда она казалась ближе. Болден встал на колено и почувствовал, что здорово болит локоть. Вероятно, им-то он и ударил Волка. Чистое везение.

Подъемник для строителей находился на внешней стороне недостроенного небоскреба. Раскинув, как канатоходец, руки, Болден осторожно прошел по стальным балкам, двигаясь сначала медленно, а затем, по мере того как росла его уверенность, все быстрее и быстрее. Пульт управления висел на кабеле рядом с подъемником. Схватив пульт, он надавил на зеленую кнопку в центре. Тросы пришли в движение, подъемник пошел вверх. Болден глянул назад. Волк не шевелился. Он лежал все так же тихо, похожий на акулу, которая запуталась в сетях.

Прибыл подъемник, и Болден поехал на нем вниз, в темноту. Гилфойл ушел. В этом Болден был почти уверен — у того не было причины задерживаться. Во всяком случае, когда есть такой подручный, как Волк, чтобы закончить оставшуюся работу. Но вот Ирландец… Скорее всего, Ирландец останется ждать, пока упадет тело. Да и своего напарника тоже дождется.

Через стальные ячейки решетки Болден вглядывался в площадку внизу. Поскольку подъемник двигался по боковой стороне конструкции, а сам он находился в клети без дверей, вся стройплощадка просматривалась как на ладони. У ворот припаркован все тот же «линкольн», но водителя не видно. Ирландец стоял около погрузчика на другом конце площадки. Кончик его сигареты тускло мерцал в темноте, как светлячок. Когда подъемник опустился до земли, напарник Волка даже не пошевелился. Хотя подъемник двигался тихо, у Ирландца, наверное, были еще надеты наушники, раз он совсем ничего не слышал.

Выбравшись на землю, Болден помчался прямо по грязи, огибая штабеля фанеры. Забор вокруг стройки метра три в высоту, поверху — кольца колючей проволоки. Транспортные ворота пониже — под два метра, но тоже с колючей проволокой. Оглянувшись, Болден заметил, что светловолосый Ирландец поворачивается в его сторону. Тут же передняя дверь лимузина распахнулась, и над водительским сиденьем поднялась голова.

— Эй, ты! Стоять!

Болден с ходу безжалостно врезал водителю по челюсти, так что у того голова запрокинулась назад, ударилась о дверь и он повалился вбок, оставаясь одной ногой в машине. Сзади послышались шаги. Кое-как запихнув шофера в машину, Болден следом втиснулся сам. Ключи болтались в замке зажигания. Не закрывая двери, беглец завел мотор и резко нажал на газ.

Ворота не стали ему преградой.

7

Дженнифер Дэнс встала с хирургического стола и осторожно потрогала наложенные на левую руку швы.

— Когда вы их снимете?

— Через неделю, — ответил доктор Сатиен Патель. — При условии, что вы не занесете инфекцию. Порез ровный, и наложить швы было нетрудно. Попробуйте согнуть пальцы. Все нормально?

Дженни пошевелила пальцами левой руки. К счастью, лезвие ножа не затронуло нерв.

— Просто отлично.

— Сейчас я наложу повязку. Пожалуйста, пять дней не мочите руку. Дважды в день втирайте в рану гель «Иамин». Пока не снимем швы, никаких занятий спортом и другой физической нагрузки. Рука может немного болеть, но так и должно быть. Выполняйте все мои предписания, и вполне вероятно, что у вас не останется даже шрама. Я все делаю на высшем уровне.

И от скромности не умрешь, мысленно добавила Дженни. Она стояла не шевелясь, пока доктор бинтовал руку. Она вспомнила, как посещала больницу год назад. У мамы была последняя стадия рака легкого, и Дженни прилетела в Канзас-Сити повидаться с ней. Прощать им друг другу было нечего — они не ссорились. Просто хотелось перед вечной разлукой поблагодарить мать за все. И выразить свою любовь.

Когда самолет приземлился, она не сразу отправилась в больницу. Сначала забросила вещи домой к брату. Честно говоря, встреча с матерью немного пугала. Они с братом выпили по кружке пива, и, наконец почувствовав, что готова, Дженни поехала в больницу. В дверях палаты она встретила выходившего оттуда священника: мама умерла десять минут назад.