Кристофер Рафти – Джаггер (страница 67)
Сдерживая слезы, Эми вошла в дом. Она посмотрела на настенные часы и увидела, что уже девять.
Элли опаздывала.
Должно быть, она отсыпалась после того, как ночью трахалась с Джимом.
Мысль о том, что Элли прошлой ночью трахалась с Джимом, угрожала очередным приступом рвоты. Она постаралась выкинуть из головы образы их развратной ночи.
Может, ей следует пойти к Элли? Если Эми заявится у нее, Элли наверняка поторопится. Я хочу забрать свой "Джип". Быть без него было непривычно, вдобавок ко всему прочему.
Элли говорила именно так прошлым вечером.
Эми направилась в свою спальню. Если Элли не придет к тому времени, как она закончит одеваться, то она пойдет к ней.
Глава 35
Дженис уставилась на грязную посуду, которая лежала в раковине. Посуду нужно было помыть, но она решила подождать. Вскоре Натан должен будет обедать, поэтому нет смысла мыть посуду, которая снова испачкается.
Она обернулась и в очередной раз удивилась порядку в гостиной.
Она не могла поверить в то, что увидела. Какая чистота. Она вытерла пыль, вымыла стены и пропылесосила. Она принялась за уборку, чтобы занять себя и не думать о выпивке. Вчера она убиралась весь день.
Сначала она убралась в комнате Натана.
Она расставила его игрушки, развесила упавшие постеры, переставила его матрас на другую сторону комнаты, чтобы он мог смотреть в окно. Затем она постирала его простыни, наволочки и саму подушку.
На уборку и стирку понадобилось немало времени. Затем она взялась за свою спальню и привела ее в порядок, насколько это было возможно.
Когда она принялась приводить в порядок гостиную, пришло время ужинать. Она прервала уборку на день и закончила сегодня утром.
Так что посуда могла немного подождать. Она и так достаточно убрала.
Дженис оглядела себя. Она раздумывала, не переодеть ли ей джинсовые шорты и белую майку. Нитки джинс свисали по ее голым ногам, и пушистыми оборками, щекотали ее бедра.
Ей было комфортно в том, во что она была одета.
Натан находился снаружи, увлеченно играя в какую-то военную игру. Она слышала, как он производил взрывы ртом и приказывал воображаемым солдатам пригнуться. Его смех прорывался сквозь фальшивые требования, разрушая всякую иллюзию того, что он участвует в настоящем сражении.
Дженис подошла к окну в гостиной. Она видела, что Натан вертится на месте, перепрыгивая с ноги на ногу. Трава достигала его голых коленей.
- Осторожно, змеи! - сказала она.
Натан резко обернулся.
- Что?
- Змеи!
Натан сморщил нос, оскалил зубы.
- Фу-фу-фу.
- Будь осторожен.
- Ладно, мамочка!
Он снова запрыгал на месте, как будто не было причин для беспокойства. Скорее всего, так оно и было, и Дженис вспомнила о том, что впервые за долгое время о ком-то беспокоится. Из-за большого количества алкоголя, выпитого за последний год, она не только не замечала собственной душевной боли, но и боли Натана. Алкоголь не позволил ей отвлечься от реальных проблем.
Поразительно, как несколько дней без алкоголя изменили ее состояние. Она постоянно ощущала дрожь, резкие боли в желудке, появляющиеся внезапно, и жажда, которая никак не проходила, но ее рассудок был ясным, совершенно чистым. Она разглядела надежду за черной гниющей стеной, которая когда-то была ее сердцем.
Она надеялась, что сможет стать настоящей матерью - матерью, которая заботится о своем сыне. Долгое время Натан являлся иждивенцем, которого она указывала в налоговых декларациях, ради получения солидного чека, на котором через несколько дней после оплаты просроченных счетов не оставалось денег. Но в глубине ее души таился страх, стремительно распространяющаяся боль, которая непременно заставит ее снова начать пить. Она боялась, что при первой же возможности снова возьмется за бутылку.
Дженис не знала, как быть матерью. Когда Натан был маленьким, все было так легко.
В то время ей было непросто, но, вспоминая прошлое, она обнаружила закономерность. Если следовать закономерности, то все шло хорошо. Как только Натан начал самостоятельно передвигаться, говорить слова и развивать себя, как личность, закономерность была нарушена.
Она никогда не относилась к числу людей, которые быстро адаптируются к изменениям в жизни, в том числе и к материнству.
Дженис отогнала от себя подобную мысль, зная, что за ней последует, еще более уничижительное высказывание о себе. А это позволит открыть дверь в непроглядную тьму разочарований и страха.
Боже, как ей хочется выпить. Очень сильно.
Глубоко вдохнув, она закрыла глаза и постаралась ни на чем не заострять внимания.
Она ощущала, как пот стекает по ее лбу, скользит по лицу. Еще больше пота струилось из-под ее подмышек, щекоча ей бока. Когда учащение дыхания постепенно замедлилось, сквозь нахлынувшие сомнения она услышала гудящие звуки Натана.
Открыв глаза, она еще раз глубоко вздохнула. Она почувствовала себя лучше. Не очень хорошо, но не так близко к падению в пропасть. Дженис снова посмотрела в окно.
Натан, скрестив ноги, сидел на земле и махал палкой по верхушкам сорняков, разросшихся во дворе. Ей нужно было скосить сорняки. Опасность представляли не только змеи, но и клещи, которые, вероятно были повсюду. Может быть, сегодня вечером, когда будет не так жарко, она вытащит косилку и скосит чертову траву.
Дженис еще раз взглянула на Натана и уже начала поворачиваться.
И тут она увидела собаку.
Она напряглась, почувствовав, как в спину впивается ледяной кинжал.
В горле у нее запершило.
Собака оказалась большой. Огромной.
Его плотная шерсть напоминала выцветший ковер, пропитанный темным клейким веществом, которое стекало с него крупными каплями. Собака стояла под фиговым деревом, практически скрытая от посторонних глаз тенью. Сквозь листву пробивались лучи света, окрашивая яркими пятнами отвратительную шерсть собаки. Из раскрытой пасти торчал удлиненный язык тусклого цвета, заставивший Дженис подумать о том, что собака больна. Собака смотрела на Натана, который сидел к ней спиной, не замечая ее присутствия. Ее сын продолжал напевать и махать палкой по траве, отчего она колыхалась, как волосы.
Она слышала о том, что он исчез, все в трейлерном парке слышали.
В новостях несколько дней назад сообщалось о том, что собака убила каких-то людей. Она не придала особого значения этой новости. Но, увидев сейчас Джаггера, она не сомневалась, что именно он совершил убийства.
И теперь он был здесь. На дворе. Рядом с Натаном.
- О, Боже... - прошептала она.
Первым ее порывом было броситься наружу, поднять Натана с земли и побежать обратно в дом. Плохая идея. Она не успеет спуститься по ступенькам, как Джаггер набросится на ее сына.
На ее сына.
Ее охватила дрожь. Она почувствовала легкое головокружение, которое распространялось от головы вниз, в грудную клетку. Ее сердце казалось тяжелее, чем раньше, оно колотилось с замиранием.
В ее сознании возник образ Гринча, его сердце казалось все больше и больше.
Ее материнские инстинкты как будто по щелчку, включились. Она никогда не испытывала ничего подобного, и горе захлестнуло ее с новой силой.
Натан заслуживал лучшей матери, чем она, лучшего дома, чем та дыра, в которую их сослали и забыли о них. Не надо больше. Она не собиралась подвергать его опасности из-за Джаггера.