Кристофер Прист – Гламур (страница 60)
– Я пришла сообщить, что Найалл расстался со мной окончательно и по-хорошему.
– Вчера ты говорила совсем иное. Но все равно, проблема теперь вовсе не в Найалле.
– Тогда в чем?
– В том, что случилось вчера. В том, что ты наговорила мне за время нашего знакомства. Я наелся по горло и больше не желаю.
– Ричард, я ведь за этим и пришла. Не осталось ничего, что могло бы нам помешать. С этим покончено. Найалл исчез навсегда, я потеряла свой гламур. Чего еще ты хочешь?
С беспомощным видом она смотрела на него, не пытаясь подойти ближе. Внезапно Грею вспомнилось, какое это удовольствие – любить ее, и ему захотелось начать все сначала. Жалобные стоны стартера снаружи прекратились. Грей подошел к окну, где стояла Сью, и выглянул из окна. Звук запускаемого двигателя у дома неизменно вышибал его из равновесия, наводя на мысль, что пытаются угнать его машину. Однако он не увидел никого, а его машина стояла там, где он ее оставил.
Сью взяла его за руку.
– Что ты пытаешься увидеть?
– Машину, которую так долго заводили. Где она?
– Ты не слушал меня?
Она отпустила его руку, отошла и села в кресло, положив папку на колени. Грей, еще раз оглядев улицу в обоих направлениях, вернулся в свое кресло. Двое вчерашних любовников, ставших уже почти чужими, смотрели друг на друга, сидя в разных концах комнаты.
– То, что мы совершили прошлым вечером, – сказала Сью, – было ошибкой. Мы оба знаем это. Больше такое никогда не повторится. Да это и
Грей даже не пытался скрыть свое раздражение.
– Пока я думала, что Найалл где-то рядом, – продолжала она, – я еще чувствовала себя способной к невидимости. Но вчера все пошло неправильно. Ничего путного не получилось. Я думала, что пытаюсь дать тебе доказательство, но на самом деле это было доказательство освобождения от Найалла, для меня самой. Теперь я уверена в этом.
Она взяла папку и протянула Грею.
– Что это? – спросил он.
– Найалл оставил мне эту папку, когда заходил в последний раз. – Она глубоко вздохнула, глядя на Грея: – Он зашел ко мне и принес газету со списком людей, получивших ранения при взрыве. Это было через два или три дня после происшествия, задолго до того, как тебя перевели в Девон. Ты тогда еще лежал в отделении интенсивной терапии больницы на Чаринг-Кросс. Вместе с газетой он дал мне и эту папку. Я не знала, что там, и до сих пор не слишком интересовалась. Даже не заглянула туда. Я знала, что там находится что-то касающееся Найалла, но к тому времени он уже стал для меня совершенно чужим. У меня было такое чувство, будто он частично виновен в случившемся. То, что происходило между нами незадолго до взрыва, казалось, должно было закончиться именно так – трагедией. Но нынче утром, когда я размышляла о вчерашнем вечере, о нашей ссоре и пыталась понять, что опять не так, мне пришло в голову, что за всем этим как-то стоит Найалл. Выходило, будто определенная часть моей жизни – все связанное с невидимостью – без него лишена смысла. Тогда-то я и вспомнила про эту папку, стала рыться в вещах и отыскала ее. Ты обязан взглянуть.
– Сью, меня не интересует Найалл.
– Пожалуйста, взгляни хотя бы краем глаза.
Грей взял у нее папку и, не скрывая раздражения, извлек содержимое. Внутри была пачка исписанных от руки листов с неровным верхним краем, вырванных из стандартного блокнота формата А4, какой можно найти в любом канцелярском магазине. На первой странице была короткая записка, написанная той же рукой, что и все остальное. В ней говорилось:
Все буквы были выведены искусно: почерк ровный, но неразборчивый из-за обилия причудливых закорючек и завитков. В конце предложений и над буквой «i» вместо точек стояли микроскопические кружки. Текст был написан разными чернилами и ручками, но среди цветов преобладал ярко-синий. Грей ничего не смыслил в графологии, но все в этом почерке говорило о самомнении и стремлении казаться преуспевающим.
– Что это? Это написал Найалл?
– Да. И ты должен это прочесть.
– Прямо сейчас, пока ты здесь?
– Лучше всего будет так. По крайней мере, просмотри, чтобы понять, о чем речь.
Грей отложил записку и прочитал первые несколько строк в начале следующей страницы.
– Читай дальше.
Грей, не глядя, перевернул еще несколько страниц и наугад прочел:
Грей почувствовал себя сбитым с толку и неуверенно произнес:
– По-моему, это твой портрет.
– Да, там множество моих портретов. Читай дальше.
Он начал переворачивать страницы, выхватывая случайные фразы, и прочитывал их, постоянно спотыкаясь из-за необычного почерка и обилия причудливых завитушек. С этой рукописью было проще знакомиться поверхностно, чем вдумчиво читать, но потом внезапно он наткнулся на свое имя:
Не говоря больше ни слова, Грей быстро пролистал оставшиеся страницы. Он знал, о чем шла речь. Для понимания не надо было вчитываться в текст, он и так помнил все наизусть. Это была хроника пережитого им, его собственные воспоминания.
Оставалось листать совсем немного. Рукопись заканчивалась словами:
Увидев, что он прочитал последнюю страницу, Сью сказала:
– Ты понимаешь, что это означает, Ричард?
– Я понимаю, о чем здесь говорится. Что это такое?
– Так Найалл ведет себя, сталкиваясь с неизбежностью. Он знал, что я все равно оставлю его ради тебя. Он написал об этом повесть.
– Но с какой стати он отдал рукопись тебе? Это же все происходило в действительности! Как, черт возьми, он мог написать такое заранее?
– Это только повесть, – сказала Сью.
Двумя руками Грей медленно скручивал листы рукописи, пока они не превратились в короткую дубинку.
– Но откуда он мог знать? – воскликнул он. – Когда Найалл дал тебе это? Ты говоришь, вскоре после взрыва? Но это же невозможно! Все, о чем здесь написано, произошло гораздо позже!
– Я этого не понимаю, точно так же, как ты.
– Найалл не сочинял это! Он не мог выдумать все это из головы! Значит, он тоже был там. Все время торчал в клинике, пока я выздоравливал. Найалл не оставлял меня ни на минуту! Вот что все это значит. Неужели не понимаешь?
– Ричард, эта рукопись валялась у меня в комнате много недель.
Внезапно Грей заерзал на месте и стал дико озираться по сторонам.
– Найалл преследует меня? Он и сейчас здесь?
– Я уже говорила. Найалл может быть всюду, где пожелает. Если даже он здесь, это не имеет никакого значения.
– Сейчас он здесь, Сью! Я чувствую, что он в этой комнате!
Грей вскочил, покачнувшись из-за слабого еще бедра, сделал неловкий шаг в сторону и принялся молотить по воздуху своей бумажной дубинкой. Банка, стоявшая у его ног, опрокинулась, и светлое пенистое пиво с бульканьем полилось на ковер. Грей крутился на месте, одной рукой шаря вокруг себя и рассекая воздух зажатыми в другой руке страницами рукописи. Он неуклюже двинулся к двери, рывком открыл ее, выглянул наружу, затем резко захлопнул. Вслепую он чуть не задел меня, подняв вокруг вихри воздуха.
Я отступил назад, стараясь держаться на расстоянии, дабы не быть поколоченным дубинкой из моего собственного сочинения.
– Уймись, Грей! – крикнул я, но ты, конечно же, не услышал.
Зато Сьюзен сразу же подала голос:
– Ричард, ради Бога! Не изображай из себя идиота!