Кристофер Прист – Экстрим (страница 10)

– Вы поймите меня, Пат, это же дерьмо, чистейшей воды дерьмо.

– А какой у вас был?

– Тот, что с Джерри Гроувом.

– Так я и думала, на него уже многие жаловались.

– Я ждал своей очереди битых три месяца. И ведь какая была вокруг него шумиха. Это самый дорогой из всех сценариев, какими я пользовался, и при этом…

– Ну пожалуйста… я ведь тут совершенно ни при чем. Я понимаю, что вы очень обижены, но ведь единственная моя обязанность – это следить, чтобы все оборудование работало как надо.

– Да я же и сам понимаю. Извините.

Патрисия вышла из палаты и тут же вернулась с новым листом бумаги.

– Вот, заполните, пожалуйста, этот бланк и оставьте в регистратуре. А если мистер Лейси на месте и свободен, вы можете поговорить с ним прямо сейчас.

– Я хочу свои деньги назад. Нужно быть полным идиотом, чтобы платить такие деньжищи за…

– Вполне возможно, что вам оформят возврат, но это должно быть согласовано с мистером Лейси. Я уже вписала здесь каталожный номер сценария. Все, что вам остается, – это объяснить, чем вы недовольны.

Перед ним лежал лист бумаги с крупно напечатанной шапкой: «Корпорация “Ган-хо”[5] – обслуживание клиентов: наши обязательства, гарантирующие вам полное удовлетворение».

– Хорошо. Спасибо, Пат. Извините, что на вас накинулся.

– Ничего, я не обиделась. Но если вы хотите получить свои деньги назад, обращаться нужно не ко мне.

– О’кей. Еще раз извините.

– А как вы себя чувствуете? Готовы к возвращению в реальный мир?

– Да пожалуй, что да.

Узнав от молоденькой секретарши, что мистера Лейси сегодня нет, а скорее всего, и не будет, Дейв Хартленд сел в приемной за стол и начал заполнять бланк претензий. Он, не задумываясь, вычеркнул первые, заранее напечатанные ответы: отказ оборудования, ошибка или небрежность персонала, невежливое обращение персонала, ошибочный выбор сценария, перебой из-за отказа сетевого питания и всякое в этом роде; его интересовал один лишь последний параграф, озаглавленный «ПРОЧЕЕ». Это был большой пробел, где клиент(-ка) мог(-ла) изложить свои претензии своими же словами. Что Дейву и требовалось. После некоторых раздумий он написал следующее:

1. Постановка сценария была организована не в Булвертоне, потому что в окрестностях Булвертона нет никаких гор, в Булвертоне нет высоких административных зданий, нет правостороннего уличного движения, нет висячего моста, равно как реки, через которую он переброшен. Единственная связь с Джерри Гроувом – это использование его имени.

2. Эта полицейская осада типично американского стиля, а отнюдь не история об убийце, рыщущем по улице в поисках жертв, одной из которых был мой брат, а ведь я хотел представить себе, каким образом он погиб. Мне ничего про это не рассказали.

3. Я узнал об этом сценарии из газетной рекламы, записался на него и простоял в очереди несколько недель. Я заплатил уйму денег и теперь хочу, чтобы мне их вернули.

– Я позабочусь, чтобы мистер Лейси ознакомился с вашими претензиями завтра прямо с утра, – сказала секретарша, быстро просмотрев написанное Дейвом. – На этот сценарий многие жалуются, так что наши специалисты уже подумывают, что стоит его заменить. Но с другой стороны, и спрос на него большой.

– Да чего там в нем хорошего? Просто идиотская стрелялка. У моих детей в их консоли такого добра хоть пруд пруди.

– А людям ничего другого и не надо.

– Придуманные события в придуманном месте! И близко не похоже на то, что случилось здесь. А вы сами, вы пробовали этот сценарий?

– Нет, не пробовала. – Секретарша закинула бланк в ящик письменного стола. – Я не думаю, чтобы возникли какие-нибудь трудности с возвратом. Вы не могли бы зайти к нам завтра во второй половине дня или просто позвонить?

– О’кей, договорились.

Дейв покинул приемную, чувствуя себя нагло обманутым. На улице уже темнело, было холодно, с моря дул резкий порывистый ветер. Дейв поднял воротник пальто и уныло побрел домой. Его дом находился на Лондон-роуд, так что прогулка предстояла долгая. Хорошо хоть, что всю дорогу – под горку.

Глава 6

Утром, когда Тереза отправилась на поиски завтрака, она обнаружила хозяина гостиницы и вчерашнюю женщину на первом этаже в крошечной конторе, выходившей дверями во внутренний коридор. Как только она переступила порог, мужчина встал.

– Миссис Саймонс? – улыбнулся он. – Доброе утро. Очень жаль, что вчера мы не встретили вас должным образом. Я Николас Сертиз. Эми не предупредила заранее, что мы ожидаем гостью, и я узнал о вашем приезде, только когда вы уже поселились.

– Она прекрасно обо мне позаботилась.

– Вы довольны вашей комнатой?

– Более чем.

В памяти Терезы вспыхнуло и тут же погасло иррациональное, извращенное раздражение, испытанное ею минуты назад, когда она одевалась. Дело в том, что подсознательно она ожидала увидеть здесь нечто британское, эксцентричное, а отнюдь не безликий модерн, общий для всех гостиниц мира. Хотя, с другой стороны, ей нравилось иметь спутниковое телевидение с каналом Си-эн-эн, нравился мини-бар, ее приятно изумило наличие в комнате факса, как и то, что ванная оказалась вполне современной и прекрасно оборудованной. Так в чем же тогда дело? Неужели она предпочла бы пыльный, обшарпанный чулан с тазиком и кувшином холодной воды, комкастую, с выпирающими пружинами кровать и одну на этаж ванную в дальнем конце коридора?

– Вы хотите позавтракать?

– Пожалуй что да.

– Столовая направо по коридору, – сказал Ник Сертиз, подкрепив свои слова взмахом руки.

Все это время Эми стояла за его спиной, молча наблюдая за этим обменом любезностями. Тереза вежливо улыбнулась и прошла мимо хозяйской четы. Ей было как-то не по себе. Полная тишина, затопившая здание вскоре после того, как она легла в постель, подсказала ей, что других постояльцев в гостинице нет. В результате она чувствовала себя словно выставленной на обозрение и начинала уже жалеть, что польстилась на дешевизну, не поселилась в гостинице побольше, где ни одной собаке нет до тебя дела. А тут что ни сделай, все будет замечено и прокомментировано, а при случае и вызовет недоуменные вопросы.

Чего ей тут хочется… Тереза и сама толком не понимала чего, главное, чтобы все оставили ее в покое. Она хотела быть максимально незаметной, ни видом своим, ни поведением не уподобляться вездесущим американским туристам. А вот отец – он бы как раз и был одним из них. Подобно многим своим соотечественникам, он не расставался с родным домом даже и тогда, когда уезжал на другой конец света. Но Тереза знала, что будет выделяться из окружающей обстановки и что с этим ничего не поделаешь. Ведь ей придется жить в самом центре Булвертона, иначе вся эта поездка вообще не имела бы смысла.

Судя по всему, «Белый дракон» считался лучшей в городе гостиницей. Она наткнулась на него почти случайно, просматривая в Интернете перечень отелей, имеющихся в Великобритании и, более конкретно, в Восточном Сассексе. В Булвертоне был отмечен и рекомендован один только «Белый дракон». На следующий день она, не без сильных сомнений, послала авиапочтой заказ на бронирование номера и была приятно удивлена, получив через пару дней по факсу уведомление, что заказ принят.

В столовой было холодно, несмотря на разожженный камин. На буфетном столике было выложено все необходимое для холодного завтрака: зерновые хлопья, фрукты, молоко, соки. Стараются, а зачем? Тереза почти уже уверилась, что других постояльцев в гостинице нет, а если так, то зачем столько еды, зачем такое разнообразие? Точь-в-точь как дома, на том берегу Атлантики, в ресторанах, словно присягнувших неустанно бороться за поголовное ожирение американского народа.

Взяв мюсли и миску цитрусовых ломтиков, Тереза села у окна. В столовой было шесть столиков, каждый накрыт на четверых. За выходившим на главную улицу окном медленно, как на похоронах, катились машины. Пешеходов почти не было. Подошла Эми, чтобы принять у нее заказ.

А затем долгое, одинокое ожидание. Тереза уже жалела, что не сходила куда-нибудь за газетой. Она думала, что у входа в гостиницу будут стоять торговые автоматы, а обнаружив, что это не так, несколько растерялась. Собственная неспособность усвоить, что здесь все не так, как в Америке, обостряла в ней ощущение, что она здесь чужая. Ей было зябко и неуютно от того, что она полностью предоставлена своему собственному промыслу, и она сомневалась, что сможет когда-нибудь с этим свыкнуться. После Энди осталась зияющая пустота, молчание, перманентное отсутствие. В этой пустоте, в мучительных сожалениях, что его больше нет, она провела едва ли не всю прошедшую ночь, безуспешно сражаясь с порожденной дальним перелетом бессонницей, не думая ни о чем, кроме своей утраты. Она вслушивалась в темноту, в незнакомый город, в его огромную тишину и жуткий покой, представляя его, весь сплошь, средостением скорби. Она не была единственной в Булвертоне вдовой, но мысль об этом не помогала ничуть.

Когда Терезе наскучило ждать, она поднялась из-за столика и прошла по коридору в контору, где сидел за компьютером Ник Сертиз.

– Могу я купить здесь какую-нибудь газету? – спросила она.

– Да, конечно. Я скажу, чтобы вам принесли. А какую бы вы хотели?

Вопрос застал Терезу врасплох, она привыкла к «Вашингтон пост» и никогда не задумывалась о других вариантах.